Полностью простится с прошлым и перебороть своё внутренне «Я» очень трудно, когда дома встречает тебя не ожидаемая белая голубка, — на вид очень нежная, естественная и домашняя, — а чёрная ворона, — с ярким макияжем, в чёрном платье и новомодной причёской, загримированная до неузнаваемости, без капли естественности в образе, — с какой рядом в Осаму просыпается внутренний демон — грубый, жестокий, не жалеющий ту, которая скрывается лишь на мгновение под маской раковой красотки.

Их любовь началась с поддержки и доверия, лёгких касаний и помощи.

Осаму было стыдно за своё поведение, за то, что он довёл Накахару. Дадзай никогда не простит себя за такой проступок, хоть он и понимал, что не разыграй он Чую, то, возможно, никогда бы не узнал о его чувствах, никогда бы не открылся сам. Накахару было безмерно жалко, хотелось его погладить, стереть эти чёртовы слёзы с его бледного личика и шепнуть ему на ушко, что больше не будет повода для рыданий, что он больше не допустит, чтобы Чуя плакал навзрыд и разрывался внутри из-за боли и страданий.

Чуя ненавидит свой день рождения. Двадцать девятого апреля из-за шума у него вечная головная боль, он терпеть не может свой праздник, потому что в этот день нет никакого покоя. И только Дадзай, к которому Накахара относится с грубостью, резкостью и холодом, может исправить всё и сделать день рождения Чуи таким, как он хочет. Будет ли теперь Накахара относится к нему с любовью и нежностью?

Я не мог заставить его сердце по-настоящему биться от любви. Осаму не знал, что такое любовь, как на самом деле нужно любить. Дадзаю не нужна была любовь. Он заказывал себе девушек, чтобы просто потрахаться. Я предлагал ему себя — он отказывался. Я не был ему нужен, я его совершенно не привлекал. Но я не сдавался, я старался вернуть его к жизни, я пытался научить его любить. Осаму этого не желал. Все мои попытки были тщетны. Я не сдавался. Дадзай — всё для меня. Моя борьба, моя же и награда.