Прошлое возвращается.

Даша внимательно разглядывала свои руки. Зрелище было поистине ужасающим. Синие, почти черные, гематомы покрывали почти все участки предплечья. Пальцы на руках почти не слушались. Даша подозревала, что чудо-препарат, который им уже кололи два дня, напрочь сжигает вены. Как героин. Ученые пытались сдержать действие вируса и шли на крайние меры, не имея больше никакого выхода. Вакцины не было, также как и антидота. Синтезировать его без формул, которые никто не мог разгадать – это непосильная задача даже для тех гениев, которых собрал здесь Барышников. При упоминании этого человека, Даша скривилась. Каким надо быть извергом, чтобы заразить свою собственную дочь тем, от чего пока сам не нашел лекарства? На что он рассчитывал, вводив в ее кровь штамм вируса? Не иначе, как на чудесное исцеление. Старкова посмотрела на своих друзей. Андрей молча разглядывал потолок. Его руки были в таком же состоянии, как и Дашины. Он выглядел уставшим. Еще бы на протяжении суток они не отходили от маленькой Даши, которой резко стало плохо. Андрей и Даша попеременно меняя друг друга убаюкивали маленькую девочку, пытаясь хоть чуть-чуть облегчить ее страдания. Они оба понимали, что ни к чему хорошему это не приведет и, что лучшим лекарством для малышки были бы объятия мамы. Но мама почему-то не приходила. Макс, как и обещал, не помогал им с малышкой. Он лежал на своей койке и просто смотрел за тем, как измученные болезнью и бессонницей друзья пытаются помочь маленькой девочке. Когда он видел, как маленькая копия Вики плачет навзрыд, трясётся от лихорадки и кашляет кровью, его мысли переворачивались. Уже не было той непоколебимой уверенности в тех словах, что он сказал Старковой. Появилось новое чувство – ненависть, к сумасшедшим родителям, которые заразили свою дочь. Андрей привстал на кровати и посмотрел в сторону Макса. Он не слышал их разговора с Дашей, но в деталях, описанных самой Дашей, знал, что он сказал. Авдеев не был удивлен такому настрою – Макс только недавно потерял Лизу. -Нам надо подумать, как выбраться отсюда, - тихо сказал Андрей. Макс хохотнул и тоже привстал на кровати. -И у тебя есть хоть какой-то план? Андрей пожал плечами. У него не было плана, но вдвоем обдумать идею побега намного проще, чем маятся от этих мыслей одному. -Авдеев – ты просто святая простота, - с улыбкой сказал Морозов, - Как ты решил выбраться с охраняемой территории в состоянии полутрупа? -Но попытаться стоит, - упрямо возразил Андрей. Максим встал с кровати и подошел к Андрею, - А ты готов рискнуть? Дашей, к примеру. Барышников не дурак и мстить он будет, ударяя по твоим слабостям. Даша – твоя слабость. Андрей встал с кровати, - Зато у тебя нет слабостей. Для тебя даже Лиза не была слабостью. Ведь именно ты потащил нас в ту лабораторию. Ты знал, кому она принадлежит, но все равно потащил нас туда. -Потому что у меня не было другого выбора! – рявкнул Максим, не опасаясь разбудить малышку, - Лиза умирала и единственное, что могло ей помочь было в той лаборатории! -Она бы умерла в любом случае, но ты решил подставить не только себя, но и нас и уговорил идти всем вместе, - в ответ прорычал Андрей. Макс сжал кулаки и сделал еще один шаг к Андрею. Старкова, наблюдая за всем этим, только горестно вздохнула. Они ведут себя, как два идиота. Это продолжается уже несколько лет. Каждое решение они принимают через крик и ругань, не желая соглашаться друг с другом. -Андрей, - позвала его Даша, - Макс прав, нам отсюда не выбраться. Тем более я не оставлю Дашеньку. -Чертов ребенок хоть на что-то сгодился, - тихо прошептал Макс, но Даша все-таки его услышала и бросила в его сторону гневный взгляд. -Что мы будем делать на свободе без денег и без вакцины? – резонно добавила Даша, - Сами подумаете – здесь нам не дадут умереть. Вика… Макс всплеснул руками, - Да, что твоя Вика? Черт, Даш, каждый раз одно и тоже будет, да? Нам не позволят умереть? А Лиза? – он подошел к кровати, где лежала маленькая Даша и присел на корточки, - Если даже к ней никто не приходит на помощь, то ты думаешь, что пощадят нас? В комнате повисла тишина. Андрей, чувствуя Дашино внутреннее смятение, бережно прижал ее к себе. Она с благодарностью прижалась к нему и снова подумала о том, сколько бы она смогла пройти испытаний, если бы его не было в ее жизни? Она бы не смогла пройти и половину без его улыбки, без его теплых объятий, без его поддержки. Максим все также продолжал сидеть у постели малышки, внимательно рассматривая черты детского лица. Он смотрел на ее лицо и вспоминал последние дни, которые они провели в Логосе. Его внутреннюю борьбу, помощь Вики, расставания и примирения с Лизой. Там все было по-другому. Не смотря на всю серьезность ситуации, они могли положиться на помощь, не важно будь это Поляков, Шевцов или Морозов-старший по старой отеческой памяти. Сейчас они могли положиться только друг на друга. -А все-таки она удивительно похожа на мать, - протянул Макс, вставая с колен. Он не мог увидеть легкую улыбку, которая коснулась губ Старковой. *** Вика устало протерла глаза. Перед ней на большом кухонном столе лежали документы. Старые выписки из отчетов лабораторных исследований времен Уварова. Он сам следил за ходом исследования и достаточно дотошно записывал все результаты, только толку от этого было мало – ни одно из исследований не проходило над тем вирусом, что так интересовал Вику. Она посмотрела на часы, висевшие на стене. У нее осталось десять минут и потом она сможет совершить свою первую попытку пробраться в лабораторию. Она боялась и этого не стоит отрицать. У нее тряслись колени и потели ладони. Она понимала, что если ее попытка провалится, пострадает не только она. Слишком много было поставлено на карту, слишком много риска, а она не привыкла рисковать. По крайней мере, не в этой новой жизни. Собрав документы в папку, Вика посмотрела на свои записи. Вирус слишком быстро мутирует, следовательно, уколы не подействуют. Пока раствор дойдет до клеток вируса, которые у всех наблюдаемых в большем количестве сгруппировались в легких, пройдет слишком много времени, код вируса успеет поменяться. И не раз. В голову Вике почему-то сразу же пришло сравнение с ингаляцией, которую она делала Дашеньке. Переведя взгляд на полку, Вика наткнулась на детский ингалятор – веселый разноцветный паровозик с большими красненькими фонариками. Последний раз им пользовались за три недели до заражения. Снова взглянув на часы, Вика встала со стула. Пора. Выйдя в коридор из своей комнаты, Вика бегом направилась в то крыло подземелья, где находилась палата. У нее оставалось не больше тридцати секунд до того момента, когда камеры снова включатся. Потом ей придется красться, используя только мертвые зоны. Практически добежав до палаты, Вика услышала тихий щелчок – камера повернулась и включилась. За секунду до этого Вика успела прыгнуть за угол, там была мертвая зона. Сердце в груди отбивало просто сумасшедший ритм. Ноги дрожали, по спине тек пот. От напряжения у нее стало стучать в виске. Посчитав про себя десять секунд, Вика выглянула из-за угла. Дима был прав – каждые десять секунд камеры меняли положение и начинали освещать другую часть коридора. Сильно выдохнув, Вика подбежала к камере и встала четко под ней, когда камера будет поворачиваться, Вика останется в тени. Десять секунд прошло. С замиранием сердца, Вика подняла голову на камеру. Та медленно начинала поворачиваться от камеры в другую сторону. Вика не молилась, она не знала молитв, но отчаянно просила Небеса, чтобы ей повезло. Она так отчаянно хотела увидеть свою малышку, что была готова пойти на любые жертвы. Любые переживания стоили хотя бы нескольких минут с любимой дочкой. Камера повернулась, у Вики есть десять секунд. В миг оказавшись у нужной двери, Вика быстро провела карточкой по замку и, увидев зеленую лампочку, моментально ввалилась в палату. *** Все взгляды были прикованы к ней. К ее немного сумасшедшим горящим глазам, к тяжелому дыханию и трясущимся рукам. Не обращая внимания, на этих людей, Вика бросилась к кровати своей дочки. -Даша! – крикнула Вика. Она упала на колени у кровати своей девочки и прижала к себе еще сонную, ничего не понимающую малышку. Она плакала, вслушиваясь в тяжелое дыхание дочери, чувствуя ее теплое тельце, вдыхала детский аромат. Старкова дернулась, как будто бы этот окрик и объятия должны были предназначаться ей. Вика вела себя непонятно. Как незнакомка. Та, прошлая Вика, обратила бы внимание на Макса, который внимательно смотрел на нее ненавидящим взглядом, на Андрея, который удивился ее появлению, да и в конце концов на свою лучшую подругу Вика бы тоже обратила внимание. -Миленькая моя, солнышко, как же мама скучала по тебе, - обливаясь слезами шептала Вика. Она внимательно смотрела в лицо своей дочери, отмечая про себя ужасную бледность и синяки под глазами. -Мамочка, - просипела Даша, - Почему ты раньше не приходила? Вика целовала маленькие ладошки, не на миг не отпуская дочь из своих рук. Она боялась, что какая-то неведомая сила ворвётся в комнату и разлучит их. -Я не могла, доченька. Я так хотела, но меня не пускали к тебе, - сквозь слезы Вика улыбнулась своему ангелу, - Как ты тут? -Я скучаю по тебе. Даша и Андрей помогают мне, но они не ты, - грустно ответила девочка. Вика повернулась к ребятам. -Спасибо Вам. Я думала вы по-другому отнесетесь к дочери своего врага, - в глазах Вики снова были слезы. -Мамочка, не плачь, - Дашенька поднесла свою маленькую ладошку к лицу мамы и стерла слезы. Вика кивнула дочке. Она стала более внимательно рассматривать свою дочь. Задрав рукава, Вика ахнула. Все руки девочки были покрыты маленькими гематомами. -Папа снова приходил? – со страхом в голосе спросила Вика, - Он снова хотел узнать будущее? Малышка отрицательно покачала головой, - Папа зашел только один раз. Он принес мне игрушку. Я ее убрала, я не хочу от него игрушек. Его нет в моем будущем. Вика испуганно смотрела на дочь. Что имеет ввиду ее девочка? -А кто есть в твоем будущем? – проводя по дочкиным волосам, спросила Вика. Дашенька оглядела ребят, которые стояли за Викиной спиной и улыбнулась. -Они, - она показала в их сторону, - Ты, я. *** Вика убедила дочку снова лечь спать. Она не сможет уйти из комнаты, если дочка попросит ее остаться. Она не может рисковать. Ее не должны поймать, иначе она больше не сможет увидеть свою дочь. Укачав дочку, она встала с койки. Ребята сидели на одной кровати и внимательно смотрели на нее. Она вопросительно подняла бровь. -Что? Макс, ухмыляясь, встал с кровати. Он подошел к ней почти вплотную. Для нее это было недопустимое расстояние, она не открывала для чужих людей свою личную зону. Сделав шаг назад, Вика сцепила перед собой руки. -Мне вот интересно кем надо быть, чтобы заразить свою дочь? – напирая на нее, спросил Макс. -Вы должны поинтересоваться этим у Барышникова, - невозмутимо ответила Вика. -Вы? – усмехнулся Макс, - С каких пор мы на «Вы»? А, подруга? Или став фашисткой подстилкой, ты теперь смотришь на всех с высока? Вика непонимающе и испуганно посмотрела на Макса. О чем он? -Вы переходите границы, Максим. Морозов засмеялся и отошел от нее. -Она прекрасная актриса! – все также посмеиваясь, он повалился на свою кровать и стал с интересом рассматривать Вику, - Просто талант. Кузнецова, браво! Вика пожала плечами и двинулась к двери. Она не понимала этого парня. То он смотрит на нее, как на врага народа, то говорит так, как будто они были знакомы. Чертовщина какая-то. -Ты ничего не хочешь мне сказать? – остановил ее женский голос. Вика снова повернулась к ребятам. Она посмотрела на девушку. Имя Даша. Почему она назвала так дочь, ведь она никогда не любила это имя. Хотя, что для нее значит никогда – последние три года? -Прости? -Вик, не строй из себя невесть что! – девушка встала с кровати, - Ты не можешь так просто уйти, не можешь. Вика возмутилась, - Почему? -Почему? Хотя бы потому, что ты была моей лучшей подругой! Вика опешила. Что она сказала? Нет, этого не может быть. Она просто не так поняла. Ведь, если бы она знала бы Дашу ранее, то она бы почувствовала это, разве нет? Она прочла так много книг по амнезии, там говорилось, что пациенты часто чувствуют что-то, когда сталкиваются со своим прошлым. Тогда почему сейчас ничего? Вика мотала головой, как сумасшедшая и отходила к двери. Она резко почувствовала страшнейшую головную боль. Как будто ее голову пронзило копье. Виски заломило от давления. Не разбирая перед собой дороги, Вика выбежала из палаты и помчалась по коридору. То ли это было простым везением, то ли судьба решила дать ей шанс, но в момент, когда Вика выбегала из палаты, камера была отвернута. Никто не смог увидеть ее побег. *** Она не помнила, как оказалась в комнате. Она не помнила, как стянула с себя одежду и повалилась на постель. Она не помнила, который был час. Но она отчетливо помнила зеленые глаза, которые преследовали ее во сне и жестокие слова, которые говорил уже знакомый голос. «Эта ночь была ошибкой. Я не люблю тебя».