Принц за стеной

Сейчас я успокаиваю себя, Говоря, что нет идеального мира. Я шаг за шагом опустошаю себя. ©BTS — Young Forever

Жан раздраженно цыкнул, искоса взглянув на Армина. Блондин уже несколько часов молчал, пальцами барабаня по столу и действуя этим на нервы Кирштайну. Арлерт сам позвал его сюда, в заброшенную часть замка, дабы «поделиться информацией». Но время шло, а парень никак не мог раскрыть рот и выдавить хоть слово. К концу второго часа, русоволосый не выдержал. — Так, Арлерт, если я сейчас же не узнаю что ты нарыл, то можешь искать кого-то другого для передачи своих «тайных знаний», — раздраженным голосом сообщил Кирштайн. Парень подпирал плечом стену, выбрав ракурс с которого можно было не терять блондина из виду. Хрупкая фигурка всё время мялась и пыталась начать, но после «м-м» все попытки прекращались, а глаза вновь протирали поверхность стола. Жан прекрасно понимал, что Армин волнуется и переживает. Это выдавало в нём всё: от походки до нервного перебирания пальцев. Жан понимал, что тот узнал что-то важное, а нести в себе что-то важное в одиночку очень тяжело. Жан-то понимал, но такими темпами ему останется только понимать и ничего больше. Так поступают только бесполезные друзья. А он не бесполезный друг, тем более для Арлерта, который решил довериться ему. Постояв еще с минуту, парень, не видя прогресса, решил надавить на голубоглазого. — Ну всё. Я пошёл, а ты тут сам разбирайся, — оторвавшись от холодной стены, Жан нарочито медленными и небольшими шагами двинулся к выходу. Находясь уже почти у самой двери, он почувствовал, как его потянули за рукав. Всё так, как и было задумано. Армин, святая простота, клюнул на уловку. — Жан, постой… — подал таки голос блондин. — Рассказывай уже, что ты нарыл, — Кирштайн вновь повернулся, практически нависнув над Армином, который теперь смелее глядел на парня. — Я… В общем, не знаю, как это сказать, — блондин оглянулся, вероятно, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь ещё. — Армин, успокойся. Нас никто не услышит. В ответ парень лишь кивнул. — Ты же знаешь, что можешь положиться на меня. Иначе бы не позвал сюда, верно? — смягчился Жан, присев на корточки перед солдатом. — Я рылся в библиотеке и нашёл одну книгу, — нерешительно начал Армин. — Ну, естественно. Что за книга? — Она была очень ветхая и едва ли не сыпалась в руках, я не смог прочитать название, но её содержимое было довольно разборчивым, — сглотнув, парень замялся, но сразу же продолжил, — Эта книга была о прошлом, о том, как жили люди до нас… — Ну, таких книжек полно в библиотеке. Разве у тебя самого не находится один из экземпляров? — удивился русоволосый, не понимая, причём здесь книжки о людях до них. — Нет. Эти книжки рассказывают о мире за стеной, о первых людях, что жили в мире. Из этой книжки ты можешь узнать что такое море и почему в пустынях всегда светит солнце, можешь узнать о целом острове, сделанном изо льда или животных, помимо быков, коров и лошадей. Эти книжки рассказывают об удивительных вещах, но эта другая, — с ниоткуда появившимся энтузиазмом воскликнул Армин, но поле смягчился, понимая, что Жану нужно объяснять медленно и постепенно. Так, как детей учат алфавиту и счетным навыкам. — Ну так что в ней такого особенного? — В ней не говорится о прекрасном мире, но в ней описывается жизнь людей за стеной столетие назад, когда её ещё только возводили. Жизнь эта ужасна и нестерпима. А описывал её, кажется, один из них. Это было что-то вроде дневника сначала одного, затем второго и так далее… — Как это люди за стеной? Все же перебрались внутрь, когда появилась стена? — Как бы утверждая, спросил Жан. — На этом странности не заканчиваются. — Что может быть ещё страннее? — Например, что те, кто возвёл стену пытались насильно затащить внутрь неё тех, кто желал остаться на свободе, — кулак блондина неосознанно сжался. Он, как никто знает, чем карается желание быть свободным. — Насильно? В смысле? — Это значит против воли, — терпеливо пытался объяснить блондин. — Против воли?.. — Жан, ты это специально?! Как можно не понять? — неожиданно резко вскрикнул Армин, вскакивая со стула, — Ставили приманки и отлавливали, как отлавливают дичь! Пытали до психического расстройства, пытались выведать информацию, а если не получалось свести человека с ума, то пытки продолжались до смерти! Всё подробно там описано и я… меня… — Арлерт приложил руку ко рту, подавляя рвотный позыв. Слёзы навернулись на глаза от того впечатления, что оставили чужие записи на его сердце. «Сегодня поймали Люка. Он вышел на охоту, дабы накормить мать с братом, но оказался пойман сам. Его отвели за стену, как и других. Он будет шестнадцатым за сезон. Надо бы поставить больше караула на следующие ночи. Никогда нельзя быть уверенным, что кто-то из них не сдаст наш лагерь. *** На третьи сутки после поимки Люка нашли его тело. Видимо, он не сдал местоположение лагеря. Оно было сброшено около этой огромной и высокой преграды, изуродованное, разгрызанное и неузнаваемое. Если бы не остатки волос, да пара сохранившихся шрамов, никто бы и не понял. А к запястью привязана записка. Всего четыре слова. „Вы знаете, что делать“.» Короткие предложения, вмещающие в себя необходимый минимум информации, всё равно оставляли глубокое впечатление на ранимом юношеском сердце. — Эй, Армин? — тяжёлая рука осторожно легла на плечо блондина, отрезвляя того. — Извини… Просто это… — Ужасно. Я понимаю. Оба уставились в пол, не зная, что говорить и как реагировать. Тишина была до невыносимого гнетущей, и первой её нарушил Жан. — Знаешь, я думаю, что нам следует рассказать это командиру, — решительно заявил русоволосый, беря Арлерта за запястье и потащив к выходу. — Ты думаешь, что это необходимо? — Это может быть важно, учитывая недавний случай с отрубленной кистью руки. — Я тоже об этом думал, но… Ты пойдёшь со мной? — Конечно, должен же кто-то сберечь тебя от преждевременного обморока, — улыбнулся Кирштайн и быстрым шагом направился в сторону башни. ***

Тем же временем в штабе.

— Это не подходит! — Думаешь, твоя идея лучше, очкастая?! — Она, хотя бы, не настолько самоубийственная! — Господи, давайте обсудим всё в спокойной обстановке… — Мы ещё и не начинали нервничать! — в один голос заявили оба и с яростью в глазах уставились друг на друга. Эрвин наблюдал за всем этим не вмешиваясь. Уже битый час они обсуждали план действий и всё это время не могли выйти из тупика. Леви настаивал на штурме гвардейского корпуса во время праздника, Ханжи же хотела незаметно вывести из строя начальника гвардии и найти на него компромат. Несомненно, идея Зое казалась более логичной и осмысленной, но Леви и остальные не смогут простить гвардии то, что она сделала. Им нужна месть и месть должна быть кровавой. — А мы не можем, например, разделиться? — предложил Майк, лениво почесав затылок. — Если идут трое, а останется один, то нас как минимум в чём-то заподозрят… Чёрт, если бы у нас были доказательства, то мы могли бы… — начала Зое, но её тут же перебили. — А отрубленная рука тебе не доказательство?! — сквозь зубы прошипел брюнет, устало потирая переносицу, — Чёрт, парня там пытают, а мы сидим сложа руки! Эрвин, скажи уже что-нибудь! Три пары глаз уставились на блондина. — Хм. Майк, сколько шпионов еще посылают нам информацию? — Двое. Отправили мы трёх, но ты и сам знаешь, что стало с последним, — мужчина опустил глаза, не желая смотреть на Леви и видеть презрение в его глазах. — Мы еще ничего не знаем, Майк — последовал от брюнета незамедлительный выпад. Да кто они такие, чтобы заранее хоронить парня? Кто дал им право думать, что ему больше не жить? От злости Аккерман сжал кулаки, оставляя на ладонях отметины-полумесяцы. Эрвин откинул голову назад, сдерживая тяжёлый выдох. Всем было сейчас нелегко, но он, как командир, не имел права на проявление слабости. Только не тогда, когда нужен всем им. В комнате повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь вдохами и выходами, да голосами птиц, доносившимися с улицы. Топот чьих-то ног привлёк всеобщее внимание. Через несколько секунд кто-то стал барабанить в дверь. Командиры переглянулись и Ханжи, получив одобрительный кивок Эрвина, разрешила войти. В кабинет ввалились два солдата, от вида которых у Леви приподнялась бровь от удивления. Кирштайн с уверенностью и силой титана затащил Армина, мнущего в руках старую книженцию, в кабинет, поставил перед собой и отдал честь, встав по стойке смирно. — Чего вам, Арлерт? У нас тут важные переговоры, — с толикой раздражения спросил Закариас, оглядывая запыхавшихся парней своим привычным взглядом. Ни в чём не заинтересованном взглядом. — Мы извиняемся, майор, но у нас чрезвычайно важная информация, — отчеканил русоволосый, подталкивая Армина поближе к столу. Арлерт положил её на стол и отошёл на несколько шагов назад, как от проклятой. Почувствовав подбадривающую ладонь на своём плече блондин начал рассказывать то, что совсем недавно поведал Жану. В конце рассказа он вздохнул, переводя дыхание. И даже не заметил безграничных удивления, ярости и восторга на лицах командиров. — Вы же понимаете… — Это не повод для радости, Ханжи. Совсем не повод, — отрезал Леви. Взгляд мужчины стал мутным, а в голове наоборот, будто всё прояснилось. Догадки лезли в голову одна за другой, отвечая на одни вопросы. Да вот проблема, что вместо старых вопросов появлялись новые, а в конце, на месте новых и вовсе угадывалось лицо. Беззаботное лицо с изумрудными глазами и волосами цвета шоколада. — Но ведь это поможет нам! Теперь ведь точно поможет! — шатенка начала активно жестикулировать руками и рисовать что-то на подвернувшейся бумаге. Про двух внезапно появившихся солдат, кажется, забыли окончательно. — Откуда вообще эта книжка появилась в нашей библиотеке? — задумчиво произнёс Смит, подперев подбородок кулаком. — Разве это важно? Теперь её можно считать божьим благословением, — девушка всё лепетала что-то про удавшийся день, однако остальные не были так радостны. — Я перестал верить в бога с тех пор, как родился, — фыркнул Аккерман, поворачиваясь обратно к переглядывавшимся солдатам, — Арлерт, Кирштайн, даже не надейтесь на похвалу в вашу сторону. Сейчас ты, — палец Леви указал на Жана, — приведёшь к нам Гальяно. Арлерт останется здесь. Нам предстоит серьёзный разговор. Кажется, у меня есть план. — Кто бы мог подумать, что я соскучусь по титанам, предпочтя их гвардейцам… — лениво зевнул Майк, вытягиваясь в кресле. Им предстоит действительно долгий вечер.

***

Солнце медленно уплывало за горизонт, показывая всем, что ночь вступает в свои права. Ещё пара минут и ярко-алый закат растворится в небе, оставляя после себя лишь небольшое секундное свечение. Да и то, скорее всего, окажется лишь частью воображения. Эрен любил это время больше всего. Наблюдая за природой в различные времена суток, он замечал каждую деталь, каждый сучок, травинку или же каждое живое существо. Ведь без всего этого природа была бы скучной, а что еще важнее — мёртвой. На закате все животные прячутся по своим норкам, цветы закрывают бутоны и весь живой мир отправляется отдыхать. В воздухе висит атмосфера умиротворения, которая помогает всем забыть о насущных проблемах и заснуть. Раньше это помогало и шатену, но сейчас его грызло непонятное чувство. Обычно такое случалось лишь в минуты опасности. Но сейчас он лежит, смотрит в небо и ему ничего не угрожает. Так что это за странное чувство и почему никак не покинет его? Мальчишка не знал. — Отец, — тихо позвал Эрен существо, что находилось недалеко от него. Тот лишь легонько улыбнулся краешком губ и поднёс ладонь к мальчику. Тот незамедлительно взобрался на неё и через секунду уже находился на огромном плече титана. — Тебя что-то беспокоит? — Титан говорил медленно и неспешно. Глубокий и низкий голос тихим эхом отзывался по долине, а стайка птиц, слетевшая с ближайшего к ним дерева лишь подтвердила это. — Я не знаю. Это странное чувство… — Тревога. — А? — Оно называется тревогой, Эрен. — Тревога… — шатен несколько раз повторил его, пробуя новое слово на вкус. — Тревогой можно называть сильное беспокойство, — добродушно объяснил титан. Эрен задумался, склонив свою голову и оперевшись ей о голову отца. Он и впрямь беспокоился. И даже знал за кого. Но причина этого всё еще была не ясна мальчишке. — Мне было бы намного спокойнее, если бы Леви тоже увидел этот закат… — задумчиво пробормотал Эрен, наблюдая за последними солнечными лучами. «Связавшись с людьми он уже не сможет покинуть их… Пора бы с этим смириться, верно, Колосс?»