Наперекор Судьбе

Герцог ошарашенно смотрел на племянника, стоя в дверном проеме. В его глазах можно было увидеть даже не ужас, а то, чему нет названия — смесь испуга и шока, сдобренная доброй порцией дикости. — Дядя? — удивился охотник. — Ты ее убил… — тихо произнес тот, подходя. Его рука потянулась к девушке, чтобы проверить первичные жизненные показатели. — О чем ты? — тень беспокойства мелькнула и на его лице. — Ты, совершенно бестолковый вампир, уже ничего не помнишь?! — вдруг закричал он, — Из-за одного твоего прапра мы не можем использовать гипноз на людях… Ты!.. — он кинулся на племянника, всем сердцем желая вытряхнуть дурость из племянника, но даже не успел коснуться его, как услышал голос, произнесший его имя. — Генрих? — не открывая глаза, прошептала девушка. — Бесы вас унеси… Ты жива? — герцог бросился к своей гостье, — Устал я от вас уже… — тихо буркнул он в запястье девушки, пытаясь услышать ритм сердца. — Да… я в порядке… наверное. Никто не может мне все это объяснить? Я сейчас будто отрезала себя от мира, хотя только что получала столько информации с неба. Это было прекрасно, но я так не хотела оставаться там… — Навряд ли в этом замешано небо… Что именно ты сейчас делала? — спросил младший из семьи. — Ну… — она отвыкла взгляд к стене и замолчала, задумавшись, — у меня был большой нож, просто огромный (у меня было такое чувство, будто это я маленькая, совсем как лилипут, карлик…), которым я что-то перерезала вокруг себя. Но этого «что-то» не было видно, хотя потом я ощутила какую-то липкость падающую на меня отовсюду. — Что ты сделала?! — распахнул глаза герцог, -Бестолочи. Оба. Два сапога, черт подери! Ты, — он указал на гостью длинным пальцем сухой ладони, — больше не существуешь для космоса. А у тебя — ткнул в плечо племянника, — сутки чтобы все исправить. Дай ей новое имя и заверши обряд жертвой. Своей. Он громко хлопнул дверью, удаляясь из комнаты. Если прислушаться, казалось, еще долго можно было услышать тяжелые шаги разозленного мужчины и гулкие удары трости. Охотник присел на край кровати и тяжело вздохнул. Несмотря на молодость, его спина вдруг согнулась знаком вопроса, а ладони грустно разместились на коленях. — Видимо, мы действительно сглупили. Бестолочью он меня называл раз восемь за всю мою жизнь, — через силу улыбнулся он, — Ты как? — Лучше, чем ожидалось. Это твоя заслуга? Спасибо. — Ты ничего не помнишь? — не обращая внимания на благодарности, хмуро уточнил он. — Нет. А что, я что-то говорила? — обеспокоенно поинтересовалась она. — Нет, — он солгал и быстро перевел тему, — Ну и какое ты хочешь имя? — Не знаю… Свое… Нельзя? — она в надежде посмотрела на него, но тот лишь покачал головой. Девушка кивнула, принимая ответ. Она снова отвела взгляд и задумалась. Как неожиданно поворачивается ее жизнь! Сутки назад она бежала к отцу, а теперь обрывает с ним последнюю ниточку — имя, что он ей дал. Она двадцать лет отзывалась на Николетту, Нику и вдруг перестает ей быть… Николетта взглянула на мужчину, ее похитителя, спасителя и просто человека, который вдруг стал не самым последним. Кажется, она так долго с ним, знает те тайны, что не видел никто, но в то же время, она провела с ним так мало времени, даже не знает его собственного имени, хотя он, словно родитель, даст ей новое. — Почти сутки прошли. Вспомнила, — буркнул он едва слышно и представился, сделав поклон и касаясь запястья девушки губами, — Алькир. В комнате вновь повисло молчание. Мужчина мягко сжал девичью руку, подбадривая ее и себя, неосознанно подготавливаясь к предстоящим трудностям, способных затянуться надолго. Лёгкая улыбка коснулась ее губ и быстро пропала, когда она ощутила тот же ужас, посмотрев в его глубокие иссиня-черные глаза. Она переживала о его словах. Ей казалось, что она говорила нечто важное, пока находилась в беспамятстве, то, что должно было прозвучать. То, что могло спасти не одну жизнь и поставить все на свои места, как в шахматной партии со вдруг упавшими шахматными фигурами. Но раз это не так… В одном белье она погрузилась в полную холодной воды ванну. Раздался тихий всплеск и удар воды о кафельную плитку на полу. Вокруг стояли тысячи зажженных свеч, мерцающих от малейшего движения. В свете находилась только девушка, остальных людей, если их было несколько, не было видно. Тяжелой рукой, но легким движением на нагую спину девушки нанесли тонкий слой то ли глины, то ли мокрой земли и аккуратно растерли почти по всему телу. Девушка отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с тем человеком, но тут он поднял ее лицо, что она вынужденно посмотрела на него и тут же зажмурилась, узнав Алькира. Он двумя пальцами, смоченными в небольшой пиале, провел на лице девушки понятный только ему узор и повторил его на своем запястье. — Я, Алькир Форвис Элон Гирлинг, — негромко начал он, — охотник третьего ранга, открываю вселенной ее дитя, породнив его с четырьмя стихиями и собственным следом. Свои намерения доказываю жертвой, поднесенной в виде незаконченного портрета матери и аббатского клинка, подаренного отцом. Космос, прошу, прими свою дочь Эвамун… Алькир передал ей длинную свечу и погрузил девушку в воду с головой. Пузыри воздуха вдруг перестали покидать водное пространство, скапливаясь под тонкой пленкой воды. Свеча горела, даже полностью оказавшись под водной гладью. Пшшш… Свеча потухла с громким шипение и пелена воды лопнула, освобождая большие пузыри. Пятна грязи одним потоком сошли с девичьего тела, не оставляя даже следа. Эвамун вынырнула с тяжёлым вдохом. — Вечность тебя приняла! — устало, но удовлетворенно воскликнул Алькир, — Правда мне немного жаль клинка, сейчас такое почти не найдешь, — добавил он с сожалением. Он присел на край ванны и любопытно рассматривал мокрые пряди на лице девушки, казалось, он старался запомнить каждую линию, черту, морщинку, родинку… Но она нарочно отводила взгляд и прятала лицо в согнутых коленях. — Если тебе так дороги твои железки, почему ты мне жизнь спас?.. — Я не спасал, — перебил он, — У тебя она теперь новая. С днём рождения, крошка. Он, словно ребенку, поцеловал лоб девушки и поспешно удалился. Она сначала подумала, что Алькир просто не хочет ее смущать, но он перестал появляться совсем. Прошло несколько дней после ее «рождения». Эвамун поддерживала светское общение с герцогом и его редкими гостями, когда племянник ежедневно удалялся, не показываясь на виду. Она бы тоже засела в какой-нибудь библиотеке, но Генрих этого не допускал. Только одним вечером Алькир никуда не пропадал. Он устало сидел в кресле и смотрел на неровный огонь камина. Прядь волос падала на глаза, но у него не было сил, чтобы убрать ее. Герцог вошёл в комнату и сел напротив племянника. Его пальцы подергивались, отбивая ритм на колене хромой ноги, пока он хмуро смотрел на племянника. — Я ничего не нашёл, — произнес Алькир все еще глядя на пламя, — Таких как она не существовало. Никто не сходил с ума после присутствия в зеркале. Никто после этого не видел никакого сумрака да ничего другого тоже… Я не знаю, что мне делать… Голова Алькира упала на его руки, и пальцы впились в волосы, едва не выдирая их. — Сначала разберись с первоначальной целью, — почти неслышно сказал герцог. — Нужно узнать, из наших ли она. Если она не охотница, то можно будет сильно не интересоваться этим, — будто поясняя себе, ответил племянник, — спасибо, дядя… Дверь тихо заскрипела в комнату осторожно просунула голову Эвамун. — Вы оба здесь! — воскликнула она, подходя к ним, — Не могли бы вы отправить меня домой? Я тут уже неделю, но ничего не происходит… Я в порядке, если вы меня держите по этому пово… — Нет, повод другой. Завтра вечером я зайду к тебе, — закрыв глаза, произнес Алькир. Девушка кивнула и вышла. Герцог недоверчиво посмотрел на племянника и сказал: — Ты правда собираешься это сделать? Я не буду тебя переубеждать, просто хочу, чтобы ты все обдумал… Все риски, последствия, Алькир… — Я все решил. Только высплюсь. Эта библиотека меня утомила, — охотник сидел, будто сквозь веки смотря на огонь. Ближе к вечеру следующего дня, едва девушка закончила сушить волосы, на ее пороге уже стоял охотник. Увидев ее, его лицо на мгновение озарилось какой-то светлой эмоцией, но он быстро вернул холодную маску на лицо. Только иссиня-черная радужка глаз стала немного светлей. Алькир прошёл в комнату, отодвинув девушку. — Есть несколько правил для этого… процесса, — он старался отводить глаза в сторону, вдруг заинтересовываясь маленьким пятном на стене или полу, — Все, что касается тебя, старайся не показывать своих… эмоций, — он словно забыл все слова и пытался находить хотя бы близкое по значению, но всегда всплывали только частично верные слова, — И… ударь меня, если поймешь, что я перехожу границы. Девушка неуверенно кивнула. Этот кивок словно послужил сигналом, что пора настала. Давно пора было разобраться с ее кровью, происхождением, предназначением… Тихо хлопнула ногой закрытая дверь. Тишина. Перед ним, ускоряясь, стучит сердце, увеличивая скорость крови. Он посмотрел на тонкую ключицу и нервно сглотнул. Руки легли на плечи, вместо того, чтобы упасть на талию. Губы неловко коснулись девичьей шеи. Она судорожно вздохнула. Ее плечо дрогнуло. Он подтолкнул ее к кровати и навалился сверху, клыки выступили и оцарапали тонкую кожу — вампир впился в мышцу. Протяжный мужской стон наслаждения раздался в полной тишине. Острые клыки жадно пытались оторвать немного плоти, но далекое подсознание вампира пыталось сдерживать их. Необычайно вкусная кровь наполняла рот вампира и била в голову словно не очень тяжелый наркотик, от которого всегда возникает мысль, что есть нечто получше, но этого тоже можно словить немало. Кровь окрасила красным все. Некогда белая, теперь с бордовыми пятнами сорочка на теле девушки разрывалась под руками вампира. Он слизывал последние капли крови с двух маленьких ранок, размазывая часть по шее. Его руки потянулись к широкому ремню, на котором только и держались джинсы на девичьей талии. Девушка бессильно попыталась его оттолкнуть, на что он только зарычал. — Рискуешь, охотница. Я не в настроении для твоих развлечений. Попробуешь в другой раз. Его зубы мелькнули перед ее глазами. Клыки были длинные, лежали на нижней губе, с которой капала ее кровь. Его глаза издавали слабый голубой свет. Руки снова потянулись к ее ремню. На этот раз она была сильнее и смелее. Вдруг в ней нашлись скрытые силы. Упираясь в его грудь, она столкнула его в сторону и отбежала. Девушка стояла в углу комнаты, держа машинально взятый клинок. Это был тот самый, который ей подарил Алькир. — Защищаешься от меня моим же клинком? Какая ирония, — выплюнул он и сплюнул в сторону кровавую слюну. — Не подходи ко мне! — на грани истерики закричала она. Он приблизился к ней на несколько шагов, пока она не вытащила клинок из ножен и не бросила их себе под ноги. — Я тебя предупредила! По ее щекам скатились слезы, а за ними еще и еще, превращая лицо в зареванное красное пятно. В руках нервно дрожал клинок, выписывая кривую амплитуды. — Да мне все равно, — тихо произнес он, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он бросился на нее, выхватывая оружие, и подставляя его к горлу, но тут же клинок был отброшен в сторону, а длинные зубы вновь потянулись к тонкой шее. Раздался стук. Одна из служанок громко проговорила за дверью: — Мисс, вы в порядке? — Только попробуй закричать, — прошипел вампир, — Скажи ей, что все превосходно. Какая-то сила заставила ее послушаться. Она повторила фразу вампира и в ужасе замолчала. Этого не может быть… — Мисс, мне нужно войти, — эта служанка не в первый раз к ней заходит, что обе уже успели договориться не входить в комнату без предупреждения. — Сейчас не время, — продублировала она вампира. В ответ они услышали только быстро удаляющиеся шаги. Вампир вернулся к своему занятию. Прижимая запястья девушки уже полу, он вновь коснулся ее шеи зубами. Рядом с прошлыми появились еще две ранки. Через некоторое время в ее глазах потемнело, появились колючие искры — она потеряла сознание. Она не владела своим телом, Он даже смутно представляла в какой позе лежит и где: все еще на полу или уже на кровати, недалеко от себя она слышала обрывочные фразы: — Гони его!.. Схватите!.. Держи его!.. Запри его в комнате! Все суетились, пытаясь поймать вампира, но он не давался им в руки. Не будь он охотником, его еще бы смогли загнать в угол, но теперь… Они едва поспевали по его следам, пока он пытался их путать. Его окружили деревья с опавшими листьями. Каждый ствол был сух и гол, все было готово к зиме, которая придет только через месяц. Это было его любимое место, где он скрывался будучи маленьким мальчиком. Пусть у дяди он бывал нечасто, но едва ли он был более счастливым в эти редкие минуты. Он услышал осторожные, прихрамывающие шаги. Эти шаги он тоже знал с детства. Это был единственный, кто ему помогал и продолжает помогать. Дядя. Герцог застал племянника свернувшимся калачиком и лежащим в большой куче опавших листьев. Такое произошло лишь единожды. Тогда маленький Алькир сильно провинился и продолжает винить себя по сей день за то, что произошло тогда. — Что ты сделал, Аль? Вампир долгое время лежал не двигаясь. Только после очередного оклика он поднял голову. Герцог нахмурился, увидев, что у племянника клыки не вернулись в нормальное состояние, а глаза почти выгорают, едва сохраняя оттенок голубого. — Что это, дядя? — прошептал он. Герцог протянул руку и цепко схватил племянника за нижнюю челюсть. Генрих тихо сыпал проклятиями, со всех сторон рассматривая зубы Алькира. — Она человек?! Человек?! Аль, черт подери! Отвечай мне! — закричал дядя. — Я не смог остановиться… — словно не слыша его, продолжал бубнить Алькир, — Ты спас её? — С ней все хорошо. Что ты узнал? Кто она? — У нас связаны жизни… Я не хочу этого… Мне не нужно это все! Оставьте меня одного… — Генриху даже показалось, что племянник взвыл, — Не нужно… Нет. Мун тоже кончит плохо, как она… Это я виноват! Во всем! — Черт побери, она все же человек? — герцог схватил племянника за ворот окровавленной рубашки, но тот покачал головой, и он вздохнул спокойно, — Жизни связываются не только любовью, Аль. — Не думаю, что у нас будет настолько сильная ненависть… — едва восстанавливаясь, буркнул он и сел на кучу листьев, в которой лежал. — Во всяком случае, у тебя есть месяц, чтобы понять. Воспользуйся им правильно. В глазах охотника мелькнула надежда, но он промолчал. Дядя, не дожидаясь реакции, повернулся на каблуках и отправился в особняк. *** — Алькир… — выдохнула она. Девушка еще приходила в себя. Её разум почти вернулся в норму, но сознание еще отказывалось принимать происходящее. Охотник стоял рядом и мрачно думал об их жизнях, уставившись в одну точку. Её голос вывел его из раздумий. Он дернулся, но так и не вышел из тени, оставаясь пока лишь наблюдателем. — Алькир… Помоги… Я боюсь… Много крови… Сумрак близко… Алькир! Она с криком вскочила. Тяжелые вздохи резко прекращались, будто у нее стоял ограничитель в легких. Она заметила тяжелый взгляд от стены. Эти глаза снова издавали то ужасное синее свечение. Она чувствовала, что те зубы уже выдвинуты. — Что в тебе особенного? — охотник шагнул на свет, прикуривая сигарету, — Открыт дар ведающей, но ты слаба. Не больше второго уровня. Да и открылся-то он после дороги сюда, а так бы ты никогда о нем не узнала. Родословная необычна только тем, что все нечистые любили людей. Брак с человеком тогда был не в почете, но каждый выбирал людского отпрыска. И теперь в тебе всего по чуть-чуть… Но ты охотница. Даже без меня. — У тебя зубы… Уйди от меня… Пожалуйста. — будто не слыша, пробормотала она, вжимаясь в постель. — Не уйду. Я вампир. Неужели ты этого сразу не поняла? Глаза тоже из-за этого. Я вынужден стать твоим учителем. Уходим в ближайшее время, — он сглотнул, — Ты хорошо себя чувствуешь? Я тебя просил же ударить меня… Он хотел знать ответ, но не хотел слушать его. Каждое слово, что могла произнести она, выводило его из себя, еще до того, пока будет произнесено. Он держал ручку двери и старался не оборачиваться. — Я не смогла… Я… Ты… — Прекрасно. Дверь хлопнула. Девушка осталась в одиночестве. В её голову влезали бредовые мысли о прошлом, которое сегодня только приоткрылось, о настоящем, которое обрушилось на нее лавиной, и о совершенно неясном будущем. Она хотела сбежать, пока была, хоть слабая, но возможность. Но ее, как назло, почти не оставляли в одиночестве. Вот и сейчас к ней наведался хозяин особняка. Он вышагивал по комнате из угла в угол. Набойка его трости звонко отстукивала ритм. — Вы стали быстрее ходить. Не хочу сказать, что это раздражает, но оно несколько мешает. — Извини, Ник… — Больше я никакая не «Ник… » — горько усмехнулась девушка. — Да-да… Эвамун!.. Прости, совершенно забыл об этом. Герцог пытался предупредить ее, но не знал слов, которые могли все объяснить. Он ощущал опасность, исходящую от племянника, но не мог открыто о ней заявить, особенно теперь, когда выяснилась связь их жизней. — Эвамун… Ева… Послушай меня… — герцог сел в кресло, что стояло ближе прочих к кровати, — Я знаю, что вы скоро уйдете, и я не смогу вам помочь или помешать. Знай, тебе нужно быть осторожной… В особенности с Алькиром… В нем скрыта ужасная сила, которая не всегда подвластна человеку, — он потер глаза одной рукой и ей же скользнул по подбородку, — Просто пообещай мне, что ты не будешь лезть на рожон. — Я не идиотка, Генрих. Но я уже влезла. Будь моя воля, я бы ни за что здесь не оказалась. У вас прекрасно, но я привыкла к своей жизни, которую, очевидно, больше не увижу… — Не увидишь… Тогда хотя бы не усугуби ситуацию, Ева. Присмотри за ним, — он едва заметно кивнул в сторону двери. — Я постараюсь… Герцог кивнул и бросил на нее взгляд, полный жалости и сострадания. Он понимал, что предстоит ей испытать, и знал, что тоже самое ждет и племянника. И даже не ясно, на чью долю выпадет больше. — Ты готова?.. — в комнату проснулась голова вампира, — А что ты здесь делаешь? — набросился он на дядю, как только его заметил. В мгновение ока у него выросли зубы, а из-под радужки стал бить свет, превращая иссиня-черный в голубой. В движениях появилась какая-то резкость и скорость. Вампир встал напротив дяди, как бы защищая от него девушку. — Мы уходим. Сейчас же. Вампир бросил эти слова и, схватив девушку за руку, потащил ее к выходу. — Алькир! Постой, — она крикнула, зная, что простые слова до него сейчас не дойдут, да и у громких не большой шанс, — Я не готова! У меня дыры в плече! — Мне плевать! Вампир быстро бежал по лестнице и тянул за собой девушку против ее воли. Она пыталась упираться, но это плохо получалось. Он остановился только у большого зеркала, подобного тому, что было в квартире Николетты. Пальцем провел знакомые линии, которые привычно засветились сиренью. — Алькир! Не глупи. Ты знаешь, что ей нельзя попадать в карман, — раздался голос хозяина особняка, который стоял в другом конце комнаты. — Мне плевать, — в его глазах блеснул нехороший огонек, словно одно из последствий могло решить проблемы охотника. Герцог попытался остановить племянника, но было уже поздно — зеркальная поверхность втянула их и снова вернулась в обычное состояние.