Наперекор Судьбе

В зеркале отражалась лишь коричневая стена. Из окна струился солнечный свет, освещая шоколадного цвета стену большим пятном. Вдруг поверхность стекла зарябила, напоминая рябь водной поверхности при легком дуновении ветерка. Появилось впечатление, что кто-то пытается выбраться из посеребренной поверхности. Так оно и было. Высокий и широкоплечий мужчина (хотя выглядел он очень молодо, лет на тридцать, его глаза выдавали, что ему гораздо больше) выбирался на поверхность изнутри зеркала и тянул за собой молодую девушку. Она едва стояла на ногах, под глазами залегли тени, в то время как ее спутник энергично оглядывался по сторонам, все ли в порядке. — Располагайся!.. — воскликнул он, раскидывая руки в стороны, будто пытался обхватить все пространство. — Дай мне отдохнуть день-два, и я расположусь… Она обреченно побрела в ближайшую дверь и тут же вышла, заметив, что там на стенах висит оружие. В другой раз она бы там осталась на время, но сейчас силы были на исходе. В следующий раз ей повезло больше — кухня совмещенная со столовой. Все прекрасно, но все мысли были только о постели. Вампир тем временем уже скрылся за одной из дверей, а какой именно сложно было понять. Но именно в нее попала Эвамун. Обычный кабинет — книжные шкафы, заваленный бумагами стол, кресла, на стенах тоже пара мечей. — Что-то случилось? — произнёс вампир. — Нет. Я только ищу спальню. — Их тут полно. Зайди в соседние двери. Он был довольно холоден и резок, что девушка мигом прибегла к его «совету» и поспешно удалилась из кабинета. Она толкнула соседнюю дверь и снова оказалась в кухне. Эвамун поставила чайник и присела за деревянный стол. Она подложила руки под голову и провалилась в тревожный сон. Этот сон мало чем отличался от предыдущих. Странные тени, подходящие к ней. Удаляющийся теплый свет, оставляющий ее в одиночестве, наедине со страхом. Только каждый раз ей казалось, что видит она не себя, а проекцию будущего на себе. Она плохо понимала, о чем хочет предупредить ее подсознание, и пыталась найти спасение в том, кто имел для нее значение в этой новой и такой странной жизни. Алькир. Но он был слишком равнодушен, отчего во сне становилось только темнее и мрачнее. — Эвамун? Охотник стоял над ней, хмурясь. Он знал о проблеме, но как ее решить не имел представления. Да и ожидал, что в прошлый раз все само излечилось, когда она под гипнозом себя «отрезала» от космоса. А теперь мужчина даже смутно не представлял, какого рода эта проблема. Что она видит? Кошмар? Предсказание? Может на нее кто-то воздействовал, а это обычное проклятие, которое легко снять? От голоса мужчины девушка проснулась. Его лицо было уже привычным, включая необычайно длинные клыки и сияющую радужку глаза. Ей вдруг захотелось прижаться к нему и почувствовать себя той же маленькой девочкой, какой она чувствовала себя в объятиях папы. Но пронизывающий и холодный взгляд останавливал её. — Алькир? Что-то случилось? — она потерла заспанный глаз. В мужчине тоже боролись чувства. С одной стороны, он ощущал некоторую симпатию к ней, но с другой, он знал, что им нельзя сближаться, чтобы его ощущения во время обряда не стали правдой. — Ты снова кричала. Если это повторится — я буду принимать меры. Он повернулся к двери и не оборачиваясь вышел. Девушка скользнула вслед за ним. В коридоре со множеством дверей она наконец отыскала ту, что вела в спальню. Комната была сделана в стиле минимализма — всюду черно-белые цвета, широкая кровать в центре комнаты с серым атласным покрывалом, по бокам которой стояли две округлые тумбы. Большое панорамное окно почти во всю стену, из которого, казалось, можно было увидеть весь город. Единственное, что не напоминало о движении прогресса, — паркетный пол, согревающий одним своим видом. Она плюхнулась на кровать и снова провалилась в тот ужасный кошмар. Но в этот раз что-то пошло не так. Эвамун почувствовала, что те тени больше не двигаются, остановились, замерли во времени и чего-то ждут. Не было той паники, что пронизывала каждую клеточку ее тела, наоборот, она ощутила что-то родное, что отпугивало этот кошмар. Вскоре, будто под чьей-то волшебной рукой, она провалилась во владения Морфея, который щедро подарил ей легкое облако сна. Вампир сидел на кровати у изголовья и, задумавшись, мягко поглаживал девичьи волосы. Каштановые волосы, отражающие свет золотом как весенний ручей, будто вытекали сквозь его пальцы. Он ушел настолько глубоко в себя, что смог подавить свою нечеловеческую натуру, а внешность стала совершенно нормальная, с точки зрения человека. Его голову занимала все та же мысль, что и в последнее время. Увидев девушку в своей постели, он сначала удивился. Почему она попала именно в эту комнату? Дверь сюда была самая дальняя, самая неприметная… Как она спит!.. Легко вдыхает и выдыхает, поднимая и опуская грудь. Тонкая жилка бьется на шее, привлекая к себе внимание и заставляя коснуться себя острыми зубами. Короткий и жалобный стон, невнятное, сходное с плачем бормотание. Только бы она не знала, как он бросился к ней, но вовремя сдержался. Мужчина боялся этих незнакомых чувств, которые только разрывали его на части. Как хорошо было раньше!.. Только одна забота — вернуться живым. Никаких чувств, только битвы и кровь. Острая сталь клинка и самые отъявленные преступники. Что еще может понадобиться? А теперь? Как учить этого ребенка? Как изнурять ее тренировками? Сможет ли он видеть на ней маску жестокости? Сможет ли она примерить эту маску и, возможно, впервые кого-то убить? Вдруг волосы выскользнули из его пальцев. Вампир сразу понял, что мысль ушла в другое русло. Изнурять? Это же на руку. Быстрее должна почувствовать к нему отвращение. Маска жестокости? Еще лучше! Не примерит — значит возненавидит его, примерит — возненавидит ее он. Самые удачные обстоятельства, главное загнать куда-подальше все человеческие чувства.