Наперекор Судьбе

Дверь душевой кабинки отворилась, на зеркало осел густой пар горячего душа — Эвамун принимала душ. Девушка наскоро промокнула волосы полотенцем и завернулась в него же. Вампир давно отпустил ее, удовлетворенный ее результатами. Все же он не ожидал, что она потратит время с умом, а не на чтение каких-либо еще книжек. Охотник который час рассматривал письма, но так и не смог найти шифр или тайные знаки. Он поворачивал листы в разные стороны, накладывал их друг на друга и даже рискнул подержать один из них над свечой — ничто не дало результатов. Он устало отложил пергаменты и вышел из кабинета. Голова была полностью увлечена загадкой, а ноги без руководства разума привели его к двери комнаты Мун. Девушка лежала на постели, свернувшись калачиком. Оле Лукойе уже поколдовал над ней одним из своих волшебных зонтов и давно скрылся восвояси. Она совершенно не была похожа на себя месяц назад, когда он впервые протащил ее по зазеркалью. Сейчас она выглядела умиротворенно. На щеках горел легкий румянец. Все тело еще помнило осаду душа горячими каплями и пахло им. Книга в твердом переплете лежала рядом с ней с зажатой между страниц ладонью девушки. Широкое полотенце слегка разошлось, открывая ее бедро. Мужчина завернул ее в одеяло и коснулся своими трескающимися губами лба девушки. — Завтра нас ждет тяжелый разговор, Мун… Отгоняя от себя наваждение, он отвел взгляд от пульсирующей вены на шее в сторону и, тяжело вздохнув, прошептал: — Ты всегда знаешь, где я… *** Женщина в белом саване стояла спиной к Эвамун. Но она и так знала, кто перед ней. Все та же женщина, что никак не могла найти ее прошлой ночью. Вокруг них, словно паутина, висели нити, закрепленные на веретенах. Здесь царила темнота, но нити подсвечивались сами собой, становясь единственным источником света. Женщина одной рукой придерживала длинный подол платья, сотканного из мелких паутинок, которое Мун приняла за саван, а второй держала длинный крючок, которым могла достать до любой нити и скрепить ее с другой или просто оборвать. Где-то сзади слышались шорохи, будто у женщины были прислужники, которые послужить госпоже в любой момент, но опасавшиеся попасться ей на глаза в неправильный момент. Кто-кто, а госпожа разбиралась в правильных моментах. — Скажи мне свое имя, Николетта, — мягко, но не оборачиваясь, чтобы не показать своего разъяренного лица, проговорила женщина. — Имя, Николетта. Одно слово. Одно слово, которое сказал тебе этот!.. — она воскликнула после короткой паузы, но вовремя взяла себя в руки и глубоко вздохнула, — охотник, когда украл тебя. — Меня никто не крал, — страшась поднять взгляд, пробормотала Эвамун. — Правда? А ты хотела оказаться там, где оказалась? Но ты и не должна была. Я рассчитывала встретиться с тобой через несколько лет, но не сейчас. Этот бастард возомнил, что может просто путать мне карты каждый раз, когда ему этого захочется… Последние слова женщина проговорила едва вслух. Она резко обернулась и поймала Эвамун своим крюком. Она была знакомой. Все время Эвамун казалось, что она знает эту женщину, слышала ее, видела ее. Но эти глаза все отрицали. Они были безумны и жестоки, беспощадны и убийственны. Таких глаз не бывает у людей. Даже нелюди выглядели светлее, чем эта женщина. — Скажи мне свое имя! — закричала она и вслед зашипела, — Скажи мне хоть что-нибудь, грязная девчонка. У нас не так много времени. Быстрей! Девушка дернулась, пытаясь освободиться от крюка, и провалилась в какую-то темную бездну. *** Она открыла глаза и поняла, что находится в своей комнате, где и уснула. Под рукой лежала все та же книга в твердом переплете с гравировкой: «История видов». На девушку оказалось накинутым пушистое одеяло, а полотенце давно лежало где-то в стороне. Эвамун потерла заспанные глаза и с удивлением обнаружила слезы на своем лице. Мысленно она прошлась по своему сну и будто снова пережила все это. Слезы хлынули рекой, а она сама только горестно то всхлипывала, то взвывала, пытаясь успокоиться. Получалось у нее плохо, поэтому она натянула мужскую сорочку, что валялась под кроватью уже несколько дней и которая доставала ей, к счастью, до середины бедра, и поплелась в ванную. Холодная вода впервые не помогла ей справиться с нервным срывом. Она мочила лицо снова и снова, пока не поняла, что это бесполезно. Она взвыла еще сильнее, но вовремя попыталась взять себя под контроль, хотя опять вышло не очень. — Ки-и-ир, — протянула она, входя в кабинет Охотника, — У тебя е-е-есть какие-нибудь табле-е-етки?.. Охотник сидел за столом и все пытался разгадать шифр. Он упрямо потирал глаза каждые пять минут, но пока это ни к чему не привело, кроме ужасного покраснения, отлично сочетавшегося с синевой его глаз. — Мун? Что случилось? Какие таблетки? — Ничего-о-о… Просто кошма-а-ар. Мне нужно успокои-и-ительное. — У меня есть кое-что получше. Присаживайся. Девушка упала на диван и все еще тихо поскуливала, словно битая собака. Мужчина достал недопитую бутылку рома и плеснул мутную янтарную жидкость в два стакана. — Пей, — он протянул один из стаканов девушке и чуть не насильно влил его в ее горло, — Эвамун, до дна. А теперь расскажи мне все, что тебя так напугало. Девушка попыталась все рассказать, но вышло очень путано и длинно. А из-за частых всхлипов многие слова звучали неясно. Охотник разлил напиток еще раз и протянул его девушке. Что это за женщина? Почему только Мун видит ее? Что ей нужно? Как от нее избавиться? Вот узнать бы ее имя тоже… Это бы решило некоторые проблемы… Девушка осушила стакан. Она потерла глаза, стирая слезы и их следы, но безуспешно. Охотник сел рядом с ней, ставя бутылку на пол. В его плечо лбом уткнулась Эвамун. — Почему-у-у? Почему так больно-о-о?.. Никогда же такого не было-о-о!.. Заткни меня-а-а, Ки-и-ир! — Иди ко мне… Охотник положил ее ноги на свои и притянул девушку за талию. Ее лицо вжималась в его грудь, а плечи все еще вздрагивали, когда она всхлипывала. — Я не хочу видеть слезы на твоем лице… Слезы — признак защиты… Защита — признак силы… — прошептал он над ее головой неожиданно даже для себя. — Позволь мне быть сильнее… Я хочу защищать тебя, а не видеть тебя плачущей… Поверь мне, никакая сила не способна у меня что-либо отнять. Доверься… Его глаза стали подсвечиваться мягким голубым светом, показывая, что он не относится к происходящему спокойно. Девушка для него стала чем-то вроде собственности за последнее время. Как быстро он изменил свое отношение к ней. А стоило только сунуть свой нос в шахты, о которых легенды ходят с начала времен. Спина девушки практически перестала дрожать. Слезы в последний раз обновили свои дорожки и остановились у подбородка. Мун тупо уставилась на вампира. Его слова успокоили, но в то же время и вызвали некую опаску. — Мун, осталось мало времени, — от этой фразы у девушки пробежал холодок по спине, она вспомнила, как это произносила та женщина, — Месяц почти на исходе. Все это время я ждал, пока ты возненавидишь меня, но… Я даже сам привязался к тебе. Когда ты дала мне свою кровь во второй раз, мне снова сорвало крышу, и только благодаря моему отъезду этот разговор не состоялся ранее. Мун, прими мои сердце и разум, отдав свои. Его глаза пристально вгляделись в ее. В этих зеленых глазах застыл испуг и скользнул равнодушный холод. Девушка словно впала в оцепенение. — Нет. Я не могу. Она дважды моргнула, внутренне соглашаясь с собой. Охотник нахмурился. Внутри него что-то щелкнуло, но внешне он остался таким же. — Что это значит? Почему ты не можешь?! Та жизнь, что у тебя была, закончилась. Так что если дело в каком-то твоем бывшем парне, то забудь про него. Или в чем еще дело?! — Я не могу ничего принять от тебя, особенно это, — она отвела взгляд вниз и замолчала. — Это не ответ! — его рука коснулась волос и опустилась вниз, поднимая ее лицо, — Говори настоящую причину, — рыкнул он. — Я не знаю! Я просто чувствую, что не могу! А теперь еще и не хочу, — она словно чувствовала, что в этом предложении что-то не так и она еще поплатится за согласие. — Какого черта?! — он глубоко вздохнул и выдохнул, — Хорошо, давай продолжим утром. Сейчас у нас с нервами не все в порядке. Обдумай все и дай мне ответ.