Наперекор Судьбе

Снежинки тихо опускались на землю с самого раннего часа. Их белый танец еще не был прерван. Дома, деревья, дороги — все было покрыто тонким слоем снега. До рассвета оставалось чуть меньше часа. Эвамун пристально смотрела в окно, задумавшись о нависшей проблеме. Первый снег — это начало обновления земли. Как она прекрасна, когда ее ничто не трогает, позволяя ей сохранить свою невинность. Но всегда найдется кто-то, кто опустит свой грязный ботинок на белую поверхность, оставляя унизительный след. В голове девушки звучали слова отказа. Только «нет» и ничего больше. Никаких причин, объяснений. Но сердце упорно подсказывало согласие. Оно твердило о тех чувствах, которые испытывала девушка, только находясь рядом с ним, о безопасности, исходящей от него, даже ненависть на него была беззлобная. Как она может отдать то, между чего нет согласия? Что тогда более верно? Охотник предлагает не простой брак, а какой-то особенный, брак нечистых. И он, наверняка, связан какими-то особенными правилами… Солнце уже начало отправлять свои лучи на разведку, выбрасывая их над горизонтом. Небо окрасилось градиентом синего. Казалось, каждого оттенка были глаза Кира. Она, определенно, не готова становиться женой. Многие люди говорят, что брак сделал их счастливее, но Эвамун боялась этого. Счастье вызывает привыкание. А эту зависимость она смогла побороть только недавно. — Что ты решила? Охотник уже несколько минут сидел на кровати, наблюдая за девушкой. Как художник он смотрел на ее тело, и как человек хотел заглянуть в ее мысли. — Я… — она вздрогнула, — Нет. Я все равно не могу. И причины тебя не касаются. Оставь меня в покое. Она сидела на коленях перед окном. Ее завораживал танец ветра и снега. Предательские слезы жалости к себе катились по ее щекам. Она ненавидела себя за эту бесхарактерность. Но лицо так и осталось каменным. — Мун… Я все равно должен их знать. Наш союз был предопределен нашей встречей. И если есть что-то способное помешать этому… — он не договорил, но, вздохнув, начал новое предложение, — Мун, фактически, мне не нужно твое согласие, но я все равно хочу его услышать. — Что значит «не нужно»? — в ее душе что-то дернулось. Где-то глубоко внутри нее появлялся зародыш гнева. — М-м-м, — он промычал что-то невнятное, а в следующий миг произнес прямо над ее ухом, — Ты уже моя. И ты это знаешь. Иначе не допустила бы того, чтобы я брал твою кровь еще несколько раз. Ты ведь готова и можешь заключить со мной союз, почему «нет»? — Я не хочу подчиняться тебе. Я не хочу привыкать к этому. Любовь — слабость и наивность. Я не хочу вновь оказаться глупенькой дурочкой. — Постой, крошка. Никто не говорил о любви. У нас просто будет союз. Обоюдный договор, если хочешь. От тебя мне нужна только кровь. У меня же можешь потребовать все, что угодно. Статус, деньги, знания, покровительство, защита. И я буду вынужден тебе это дать. Вампир замолчал. Он уставился в окно, вторя Эвамун. Его мысли устремились вслед за ее. Как же это нелепо. Когда успели нечто священное превратить в сделку?.. Но если у них не возникло никаких запредельных чувств, а фактический союз был заключен почти месяц назад, то стоит каждому получить хоть что-то от «брака». Куда было бы проще, если бы они не выносили друг друга… — Так и на что пал твой выбор? — спросил он, когда молчание затянулось почти на полчаса, — И прими во внимание, что теперь я не буду вторгаться в твое личное пространство. Хочешь тренироваться — зал всегда открыт. Хочешь учиться — библиотека знаешь где. Я объясню-покажу, если тебе это понадобится, но сам вмешиваться не буду. Только если это не будет твоим желанием. — Я хочу увидеть отца. Нависла пауза. Вампир молчал. Девушка тоже более слов не роняла. Они оба смотрели куда-то вдаль, предчувствуя надвигающуюся бурю. Но эта буря никак не была связана с погодой. — Хорошо, — он кивнул, — Зайди в кабинет через пару часов. Охотник сел в кресло в своем кабинете. Его рука сама собой потянулась к ящику, где лежала шкатулка его матери. В ней лежали простые, но элегантные украшения. Серьги, кулоны, цепочки, кольца. Одно из колец всегда лежало отдельно. Это был фамильный перстень семьи Гирлинг. На первый взгляд, это обычное серебряное кольцо с кровавым рубином, но оно всегда сопровождалось чем-то ужасным. Дядя рассказывал маленькому Киру, что с этим кольцом связана маленькая легенда. — Давным-давно, — начинал свой рассказ дядя, — когда люди мирно соседствовали с оборотнями, ведьмами, русалками и прочими существами, жил один мальчик — наследный принц королевского престола. Он часто гулял по лесу, окружавшему замок, и пытался найти там друзей. Однажды он встретил в лесу девочку чуть младше себя. Сначала принц испугался странных глаз девочки — они были жуткие, темно-красные, но где-то проглядывала яркая полоска; и испугался ее необычных зубов — у принца не было выступающих, но все равно маленьких, клыков. — Совсем как у меня! — воскликнул тогда Алькир. — Верно, — согласился дядя, — Но ты хочешь дослушать историю? — мальчик закивал головой, — Тогда тихо. Девочка часто навещала принца, пока они не выросли. Но принц не мог оставаться без дела. Его отец, король, задумал женить его на принцессе соседнего королевства. Та девочка скоро прознала про готовящуюся свадьбу и поспешила навестить принца в последний раз. — Почему в последний, дядя? — удивлялся маленький Алькир. — Потому, что принц будет иметь жену, и, если он будет проводить время в окружении подруг, а не жены, пойдут совершенно нелестные слухи. — Всего лишь? Никогда не буду жениться! — воскликнул тогда мальчик. — Это мы еще увидим… — улыбался дядя, — Вернемся к истории. И если ты меня еще раз перебьешь, племянничек, я прекращу свой рассказ, уяснил? — в этот момент он всегда касался указательным пальцем носа племянника, — Принц снова гулял по своему лесу, когда он встретил ту девочку, но уже взрослую. Они долго разговаривали друг с другом, а на закате девочка сняла со своего пальца серебряное кольцо с красным как ее глаза камнем… — Как у мамы? — восхищенно перебивал мальчик, но тут же зажимал свой рот ладонями, чтобы больше ничего не сказать. — Верно, совершенно такое же. Она протянула его принцу, делая подарок. «Подари его ей, и пусть оно всегда напоминает обо мне!» — сказала она и ловко вскарабкалась на дерево и пропала из виду в свежей листве. Принц не пожелал исполнять волю своей подруги и спрятал подарок подальше ото всех глаз. Он любовался кольцом в тайне ото всех много лет. Принц уже стал королем, и у него родились дети. И вдруг он пропал. Только подарок той девочки лежал у изголовья кровати. И много лет спустя, когда придворный волшебник понял, что это кольцо было не самое обычное. На нем было заклятие. Только избранная сможет носить его на своем пальце… Охотник вспоминал это даже с некой улыбкой. Этот момент детства был одним из самых светлых. Мужчина убрал шкатулку и занялся поиском отца Мун. *** Спустя «пару часов» Эвамун появилась на пороге кабинета полностью преобразившаяся. Она надела широкую мужскую рубашку, заправленную в узкие брюки. Волосы она убрала в неаккуратную косу, с которой проходила большую часть жизни. Она подошла к столу и взглядом задала вопрос: «Ну что?» — Мун, тебя не удочерили? Я не могу найти твоих родителей. Скорей всего они мертвы. И уже не первый год. — Неправда! С отцом все в порядке! — воскликнула она, в тайне подозревая, что операция прошла безуспешно. — Тогда почему я не знаю, где он? — Это уже не ко мне вопросы, — отрезала она, — Когда я к нему попаду? — Очевидно, не скоро. Давно ты его видела? — За пару дней до… до того… до того, как я связалась с тобой! — выпалила она, — Ты! Сволочь! Во всем ты виноват! Я же говорила, что мне нужно уйти! Ее тело бросилось через стол. Руки потянулись к шее, но так и не смогли зацепиться за нее. Пальцы схватили только ворот футболки. Со стола полетели книги, бумаги, ручки, перья, чернила, карандаши — все, что там находилось или только предполагало свое нахождение там. — Что ты делаешь, сумасшедшая?! — его глаза вспыхнули вслед за угрожающе появившимися клыками. Он отпрянул, освобождаясь. Через миг его ладони уже цепко держали плечи девушки. — Какого беса, виновен я?! Она вывернулась и спиной повалилась на Охотника, локтем ударяя его в середину груди. — Прими плоды своего тиранства! — сквозь ее гнев промелькнули нотки самодовольства. — Плоды? Не льсти себе, чертовка! Он перевернулся и навис над ней. Клыки жадно выступили в ожидании добычи. Одна рука дернула за ворот, срывая пуговицы, звякнувшие об пол. Язык только коснулся бархатной кожи, пытаясь распробовать и запомнить этот вкус. Вкус гнева и беспомощности. Но ни о какой беспомощности речи быть не может. Девушка в надежде на свободу пихнула локтем наугад и попала в бок живота вампира. — Обойдешься, кровопийца! — выдавила она. Вампир поднял глаза и увидел удаляющуюся спину добычи. Ну уж нет. Сейчас он этого не допустит. Его рука потянулась и, схватив девичью ногу, притянул ее к себе. Вампир рывком перевернул девушку на спину. Ее запястья вмиг оказались зажаты в его ладони и прижаты к полу над ее головой. — А теперь не дергайся, — шепнул он, — мы же не хотим, чтобы тебе было очень больно… Теперь он стал нетерпелив. В голове вместе с ритмом сердца отстукивало: «Кровь — кровь — кровь…». Вампир прокусил кожу и мышцу, добираясь до артериальной крови, но острые клыки остановились в сантиметре от стенки артерии. Пока этого было достаточно. Голод не настолько сильный. Вампир упивался своей властью, смешанной с чистой кровью. Эта сила, что появлялась у него, вскружила ему голову, не давая пробиться сознанию. Во рту не утихал вкус железа, поступающий с каждой порцией жидкости. Девушка под ним словно окаменела, приобретая сходство со статуей. В глазах читались безразличие и апатия. Она приняла эту безысходность. Вампир заботливо слизал последние капли крови, утоляя свой голод, и пропустил в сознание человека, который тут же осознал случившееся. Так легко потерять контроль над собой! Кто она такая, чтобы так влиять на него? Она всего лишь девчонка! Даже не девушка, а только девчонка! Она боится любить, привыкать. Ее забота — отец. Так какого же черта?! — Мун? Ты в порядке? — Нет… Я могу уйти? — тихо, ровным голосом сказала она. — Прости меня, Мун… Я не думал, что все случится именно так, — мужчина действительно сожалел, — Просто все слишком не вовремя… Наши проблемы становятся общими и почему-то только увеличиваются. Мы сами создаем их друг другу. Мы — проблема друг друга. Видимо в этом заключается ирония Судьбы. Он опустил голову на ее живот и тихо проговаривал слова в пол, зная, что эти слова она услышит. С его губы капала кровавая пена, оставляя розовые пятна, соседствующие с брызгами крови, на белой рубашке. — Я… Извини… — он взял ее ладонь и прижал к себе, — Мне стало труднее сохранять контроль. Я не могу… Мне словно кто-то раздирает грудь изнутри. Особенно после рассвета. А сейчас ты еще и придала всему азарта. Не буди этого зверя, Мун, — он поднял голову и посмотрел на ее лицо, она осталась безучастной. Он поднес ее запястье к губам и легко коснулся его, оставляя слабый отпечаток. Она с силой выдернула руку и резко села. С силой схватила его футболку и потянула на себя, приближая его лицо. — Тогда почему ты позволяешь ему проснуться? — прошипела она сквозь зубы, — Я тоже не испытываю счастья, тем не менее… Почему ты считаешь, что можешь унижать и уничтожать меня? Делать со мной все, что заблагорассудится твоей чертовой душеньке? Тогда я тоже хочу побыть на твоем месте, — ее глаза сверкали холодным гневом, оставаясь все такими же зелеными, что и раньше. — Глупая! Ты сама понимаешь, чего хочешь? Моя жизнь — проклятие! Надеюсь, ты никогда этого не испытаешь на своей шкуре… Его тираду прервало шумное порхание над головой. Бумажная ласточка-оригами дрогнула над его головой и в полете развернулась в письмо. Это оказалось приглашение от герцога Генриха Гирлинга. —… Он устраивает вечер в честь открытия сезона в Вене… — прочитал мужчина, — Как у тебя с танцами, крошка?