Наперекор Судьбе

Они задержались в особняке герцога на несколько дней. Алькир с трудом сдерживал свою необузданную ревность, но все же не вмешивался, когда кто-то говорил с Эвамун. К его счастью это случалось редко. Она больше времени проводила или на кухне, или в библиотеке. Редкими фразами она перекидывалась с хозяином особняка и его гостем — герцогом Роу, предпочитая общество девушек-служанок. Роу оказался герцогом оборотней. На вид ему было лет сорок, впрочем, как и Генриху. Роу имел длинные белые волосы, туго завязанные в низкий хвост, и молочного цвета глаза. Алькир говорил, что это отличительная особенность верховных оборотней. Роу выглядел довольно привлекательно для девушки, впервые увидевшей его, но для Эвамун, осознавшей необычность мира, он был вполне обычным. Красивая, подтянутая фигура, высокий рост, приятное, но уже немолодое лицо. Роу всегда был серьезен и хмур. Если Генрих пытался всех хоть как-то растормошить, то он просто наблюдал со стороны или вовсе пропускал это мимо ушей. Алькир, впрочем, просто улыбался, глядя на потуги дяди, но тоже не вмешивался. Основной целью Генриха стала Эвамун, но и та постоянно скрывалась в библиотеке. Вечером Генрих и Роу сидели у камина и что-то упорно обсуждали. За ту пару дней они так и не пришли к общему выводу. Алькира, а уж тем более Эвамун в это не посвящали. — Генри, — устало проговорил Роу и потер глаза, — это нельзя оставлять так. Мои колдуны настаивают на этом! — На чем, Хорст? — он назвал Роу по имени, — Столько лет все держалось! А теперь мы должны все перестраивать только потому, что твои колдуны так сказали? Вообще, зачем они тебе? — Они предупреждают меня, Генри. Тебе тоже давно пора бы завести, по крайней мере, одного. У каждой фамилии стоят несколько видов, только ты, словно сыч, никого не подпускаешь к своей власти. — Неправда, Хорст. Я не против всей этой вакханалии, но я не вижу смысла в этом. Зачем мне оборотень? Мой племянник любому даст фору. Ведьма? Зачем? Чтобы говорила возможное будущее? Уволь. Единственное, могу понять, это русалки. У них там своя атмосфера. А с наземными и подземными я и так разберусь. — Генри… — вздохнул Роу, — Найми кого-нибудь одного. Пусть просто тут шатается, можешь и не прибегать к его услугам. — Ну не-е-ет, — протянул Генрих, — Это уже принцип. Мне самому интересно, что такого невероятного они устроят, если даже ты едва себя сдерживаешь. — Какие, к черту, принципы, Генри?! Ты не понимаешь? Люди недовольны! Ты знаешь, чем это чревато. Оглянись на историю, если ты все забыл. Это ты ведешь праздный образ жизни, а остальные на это смотрят и проклинают тебя. У тебя что ни год, то открытие венского фестиваля. И я об этом говорю потому, что это было накануне. Буквально пару дней назад! — Хорст, не нужно, — твердо произнес вампир, — Мой народ тоже доволен жизнью. Иначе я бы не делал всего этого. Я знаю про свою разгульность. Да и вообще, — он отмахнулся, — в последнее столетие сократили число всех балов. Открытие венского — моя слабость. Но если я тебя послушаю, то маркизы могут начать роптать, что чистота крови портится, а у нас такое уже было, сам знаешь, ничем хорошим это не кончилось. — Генри, просто прислушайся к моему совету. Я не для того здесь, чтобы упрекать тебя в твоем образе жизни. Я знаю, что ты умный человек и даже несколько самоотверженный, но порой упрямый как, прости, баран. Если не веришь мне, то спроси совета своего племянника — он тоже далеко не глупый. Хотя не менее упрямый. Вопрос уже не только внутренний, но и внешнеполитический. На чистоту крови это не повлияет, как ты не понимаешь, можешь не давать им вообще ничего, только оплати их несуществующий труд. Роу встал с кресла и тихо вышел за дверь. Его раздражала эта черта в Генрихе. До чего надо быть таким упрямым, чтобы не слушать доброго совета… И когда он не уследил такой перемены в друге? Его племянник сейчас напоминает Генриха больше чем он сам. Да и племянник тоже тот еще… Как упрется в свою идею, так, считай, пропал человек. А теперь нашел какую-то забитую девку и чего-то с ней носится. Это все влияние отца… — Простите… — едва слышно пискнула Эвамун, врезавшись в Роу. На пол рухнули книги, смешанные с отдельными листами бумаги. Роу, задумавшись, не заметил ее приближения, а она сама вообще шла наугад — ее взор преграждали толстые книги, лежавшие на руках. — Ничего, — ровно ответил он, — Николь, верно? — Вообще-то, Николетта, но можете произносить как Вам угодно, Ваша светлость. — Остановись на Николь. Обычное и, относительно, короткое имя. — Я подумаю над этим, — она фыркнула. — Так ты лошадка с характером? — усмехнулся Роу. — Извините, Ваша светлость, но мне нужно идти, — она тряхнула головой, убирая хвост за спину. Она неуклюже подняла последнюю книгу, но вся конструкция, балансирующая на ее ноге, тут же рухнула снова. Она вздохнула и вновь принялась за книги. — Ты даже помощи не попросишь? — удивился Роу. — А Вы разве поможете какой-то забитой девке? От такого точного попадания внутри оборотня все похолодело. Но не может же быть такого, что она как-то подслушала его мысли. На такое способны лишь единицы среди ведьм, а она даже на обычную ведьму не сильно-то похожа. Он опустился и принялся собирать книги за корешки. «История мира», «Видовое многообразие», «Межвидовая война», «Характеристики страстей»… — Ты все это читала? — он удивился скорее выбору книг, а не количеству. — Кусками… Заняться все равно больше нечем. Роу держал большую стопку в руках и ждал, пока Эвамун соберет последнюю кипу листов с пометками. Она любовно погладила листы, поднялась и произнесла командным голосом: — Ну-с, чего стоим? В библиотеку! Оборотень только усмехнулся и поплелся следом за ней. «А она-то оказывается не такая простая…» — подумал он. Впервые какая-то девица заставляет его нести книги в библиотеку. Он и свои-то редко убирал, а тут… Все же она становилась для него интереснее с каждой минутой. И вовсе не забитая девка. Навстречу им выглянул Алькир. Его лицо переменилось, когда он заметил Мун в компании герцога оборотней. Охотник быстро натянул маску дружелюбия и аристократической услужливости и поравнялся с ними. Нельзя выдавать своих настоящих эмоций. Только не перед оборотнем. Роу пристально посмотрел на него и сунул в руки Алькира стопку книг. Тот принял ее легко, словно это две-три книжки, а не пять-шесть талмудов. — Держи, — шепнул оборотень, передавая, — И не ревнуй ее так сильно. Даже я вижу на тебе симптомы перегорания. Оборотень развернулся и пошел в противоположную сторону. Его смущала эта странная семья, где осталось только два человека — Генрих и Алькир. И оба какие-то неправильные. И если Генрих стал таким в последнее время, то Алькир начал вызывать удивление с самого детства. Вампир с голубыми глазами — нонсенс. А ведь ничего. Живет, так сказать. Гложет чужую кровь, не нападает на людей — обычный вампир. Добился положения Охотника. И все сам. Не требовал к себе особого положения потому, что он потомок самих Гирлингов. Вроде бы еще неплохой художник, но это у него от отца. Все вампиры похожи на отцов. Те будто и не умирают вовсе. А этот упорно пытается доказать, что он совершенно не похож на него. Да и прав, с одной стороны… Но против природы не пойдешь… Он даже ревнует так же. Ладно бы легкая ревность — она даже полезна любящему сердцу, но это собственничество… «Мое! Никто не трогать, не глазеть». Глупо и даже достойно презрения. Такая же ревность и сгубила его отца… да и мать… Оборотень достал магический перстень и коснулся им зеркала, открывая безопасный проход в собственную комнату. Не было у него больше сил находиться среди этих вампиров и подозрительной девушки. Хотя девушка ему даже приглянулась. Но только на уровне загадки. Девушка, которую захочется бросить, разгадав.