Душа урагана

Это было правдой. Лео любил их… Донни на долю секунды завис в воздухе, отчаянно махнув руками, и сорвался вниз. Какие бы чудовища ни жили в душе Леонардо, какие бы стены этого не скрывали, и в какие бы руины они не превратились теперь – он любил братьев. Их жизни давно и навсегда стали для него самым ценным, что только могло быть… - Дон!! - Рафаэль дернулся следом за гением, понимая, что это бесполезно, мгновенно покрывшись холодным липким потом, и свалился, сбитый подсечкой. – Нет! Нет!! На запястье Донателло сомкнулись жесткие пальцы, беспощадно рванув обратно и чуть не вывернув плечо. Лео упал, опрокинув на себя Рафаэля, и вцепился в руку только что сброшенного им с крыши брата мертвой хваткой. - Беги, - прошипел он, цепляя дрожащие пальцы Донни за самый край парапета. – Беги, недоумок! И ударил Рафа локтем в лицо, сбрасывая с себя. Рафаэль рыкнул, так и не выпустив сай, и проехался им по шее старшего брата, перекатился и тут же вскочил. «Хвала небесам, что штык не точат до бритвенной остроты!» Лео откатился в сторону, чтобы только не смотреть в глаза выбиравшегося на карниз Донни и не видеть в них глубокий, как омут, ужас, приправленный острой, ломкой болью непонимания. - Ты что же, сука, творишь?! – рвано выдохнул Раф, бросаясь вперед, чтобы загородить остолбеневшего гения, который тяжело перевалился через край крыши. – Я же предупредил тебя… - Я сделал, что ты попросил, - Леонардо медленно обернулся, поднимаясь, и сжал кулаки. – Чем ты недоволен? Его колотила крупная дрожь, размывавшая в неверном ночном свете силуэт, словно в фильме ужасов, когда человек перерождается в оборотня. Лео сделал пару шагов вперед, и его лицо оказалось в миллиметре от лица Рафаэля. Сорвиголове стало страшно. Осколки льда и те теплее, чем то, что смотрело на него из глазниц старшего брата. - Уберешь свою вилку, или мне ее сломать? – Лео приподнял бровь, указывая взглядом на сай в руке брата. – Рафи, не труди свои мозги сложными задачами, ступай домой смотреть бокс и сделай, что обещал – забудь, что я твой брат. Сука творит лишь то, что считает нужным. С рваным рыком-воем, Рафаэль перехватил сай на штыковой удар и атаковал Леонардо. В его животном рывке сложились и ярость, и боль, и страх, и дикая ненависть. Все в одном клубке оголенных, как провода, искрящих нервов, что, сплетаясь воедино, рождали всегда боевое безумие бешеного ниндзя. Лео ушел от удара в сторону, сбив руку Рафа, и прокатился под ним быстрым перекатом, тут же вскочив в стойку и обернувшись. Донателло шарахнулся в сторону, трясущейся рукой нащупывая шест. Он не понимал, что сейчас делать, не знал, стоит ли лезть между братьями и как остановить это безумие. «Господи, что же мне делать!» И словно ответом на этот отчаянный крик в небеса на плечо легла теплая ладонь, заставившая замереть на месте. Раф приземлился на край парапета и глянул вниз, сотрясаясь всем телом. С этой высоты Донни чуть не свалился, сброшенный их лидером. Жалкие доли секунды разделили все и вся на «до» и «после». В «до» Лео просто был съехавшим с катушек старшим братом, в «после» перед Рафом стоял враг. Тихий мелодичный смех, всегда так ласкавший Рафаэлю слух, на этот раз резанул по ушам отвратительнее, чем скрип металла по стеклу. Лео улыбался, чуть склонив голову и прищурившись. По шее пролегла глубокая царапина, оставленная саем, и Раф почему-то не испытал ужаса от того, что причинил вред родному брату, не захотел бросить оружие и свалиться на колени, извиняясь за причиненную боль. - Тебе смешно, тварь?! Смешно?! Его трясло, как в лихорадке, когда он сжал сай так, что побелели костяшки пальцев. - Я многое о тебе думал, Лео, но только не такое… Я убью тебя. Леонардо выгнул бровь, отступив на пару шагов. Он больше не улыбался, пристально глядя в глаза своему младшему брату. - Я не хочу тебе смерти, Рафаэль, - тихо-тихо отозвался черепаший лидер. – Но если ты станешь преследовать меня - не пожалею. Я просил тебя… почему ты не сделал этого… Ты же не дурак, Раф, я-то это наверняка знаю. Почему ты меня не послушал, как и всегда? Рафаэль вздрогнул, снова вспомнив слезы брата, когда тот просил его не искать. Что происходило у Лео в башке? Ведь соображал, раз просил о таком, понимал, что опасен и может навредить родным… так отчего же тогда только что чуть не сбросил Донни с крыши и так равнодушно смотрит сейчас? «Не равнодушно, - понимает Рафаэль. - Обреченно. Умирать никто не хочет, даже самая поганая тварь… но иногда другого выхода просто нет…» Отчего в синих глазах, всегда теплых, ясных и таких умиротворенных, как лед в бренди, плавится холодная звездная сталь, готовая вот-вот стечь по щекам? Когда Лео успел прыгнуть и оказаться прямо перед бешеным ниндзя? Как умудрился преодолеть разделявшее их расстояние одним кувырком? - Я же просил тебя…

***

Донателло обернулся, невольно вздрогнув от прикосновения, и уперся глазами в своего сэнсэя, стоявшего на краю крыши. - Идем, - Сплинтер потянул его прочь, бросив лишь один быстрый взгляд на старших сыновей, что застыли напротив друг друга, вперившись один другому в глаза. – Идем, Донателло. Уходим. И спрыгнул с крыши, увлекая гения за собой. До самого дома Учитель молчал, и гений не смел нарушить эту тишину, хотя она давила на уши, разрывая барабанные перепонки тревогой и страхом за оставшихся на поверхности братьев. - Я не знаю, сэнсэй, - Донни свалился прямо в коридоре у двери и закрыл глаза. – Я не знаю, что случилось с Лео… почему он стал чудовищем…не понимаю… Сплинтер сел напротив и мягко положил когтистые лапы на плечи сыну. - Не стал, - тихо поправил он. – В душе Леонардо всегда жили демоны. Он научился держать их под контролем и усмирять, но что-то дало им возможность вырваться на свободу, уничтожив все барьеры до самого основания. Донни мотнул головой, зажмуриваясь и отрицая слова приемного отца всем своим сушеством. «Нет! Лео не такой! Он же … он добрый и мягкий! Он всегда любил нас! Всегда помогал и был рядом! Он наш брат… он не чудовище…» - В раннем детстве я видел, какие шторма бушуют в его душе, - негромко продолжил старый Мастер. – Свирепые, сильные и страшные своей неуправляемой мощью. Я научил Леонардо держать свои чувства в узде, надеясь, что с возрастом его страсти утихнут, и смирение возьмет над ними верх… Ты спрашивал, отчего я столько времени тратил на его обучение и так мало уделял его вам… Я думаю, теперь ответ для тебя очевиден. Донателло откинул голову на стену, судорожно вздохнув. Его все еще трясло от пережитого ужаса, от врезавшегося в память ощущения падения, где нет шанса спастись, и равнодушного взгляда старшего брата, спокойно разжавшего пальцы… - Чудовище… - тихо выдохнул он сквозь стук зубов. – И нам с ним не справиться никогда… остается только убить… Сплинтер качнул головой, чуть нахмурив брови. - Чудовище? Не такое же, как и Рафаэль, что готов был перерезать ему горло ради тебя, или ты сам, решающий сейчас убить родного брата? В каждом из нас живут чудовища – вопрос лишь в том, как их расценивать, сынок.

***

Рука Леонардо медленно обняла сжатые до хруста пальцы Рафаэля и потянула на себя, прижимая штык к незащищенному панцирем боку. - Ты же понимаешь, почему я просил? - невесомым шепотом спросил черепаший лидер. – Вот поэтому, Раф… вот поэтому… И прошу снова… сделай милость, помоги мне… Рафаэль смотрел в глаза своему брату. В синие, родные и холодные, такие чужие, что сводило скулы, и такие знакомые. Все-все в них знал же, до последней бирюзовой прожилки и крошечного блеклого ободочка по кромке радужки. Все-все, кроме вот этой ярости и безумия… Иного выхода нет, как ни крути… брат… родной враг… с себя кожу легче содрать, чем сделать, что просит… Только вот кому твоя кожа сдалась, Рафаэль, чтоб менять ее на дрожащие руки и нерешительность? Никто этой цены не примет, никто ее не спросил. Спросили поступок… цена тебе хорошо известна… Раф обнял брата одной рукой, прижав к себе крепко-крепко, шумно вдохнул знакомый до дрожи аромат лимонника и ветра и поцеловал в висок, оставив красный след с прокушенной губы. - Я люблю тебя, Лео… Хрустнул сай, входя в живое, вздрогнувшее тело…