Душа урагана

Ночь. Время, когда с неба уходит солнце, когда воздух становится прохладным и при этом по-особенному пьянящим… Раньше ночь всегда казалась Лео его родной стороной мира. Граница чего-то магического и обыденного, на которую можно ступить только когда звезды над головой и эта чернота, в которой ты словно бы тонешь… Черепаший лидер мотнул головой, бессильно жмуря слезящиеся глаза, и подтянулся на руках, вытаскивая себя на крышу. День он скоротал на чердаке высотки, наблюдая за шатавшимися вокруг футами. Они бестолково тыкались вокруг, потеряв его след, и скорее пытались вспугнуть, чем понимали, где именно он находится. «Дурачье!» Лео презрительно сморщился, растирая пальцами виски. Голова, начавшая болеть еще в Цитадели Шредера, никак не желала проходить, да еще к ночи начал донимать озноб. Он пробовал избавиться от боли, вспоминая медитативные практики, но сделал только хуже – стоило настроиться на умиротворенный лад и покой разума, как боль впилась в черепную коробку голодной собакой, вырывая из пограничного состояния. Кое-как затолкав в себя совершенно безвкусный кусок торта, просто чтобы не свалиться в голодный обморок, Леонардо дождался темноты и теперь выбрался на крышу, собираясь сам поохотиться на своих неудачливых преследователей. «Кто так строит? - он усмехнулся, рассматривая притаившегося в тени лифтовой будки человека. – Тоже мне, ниндзя!» Прыжок, захват и короткий хруст шейных позвонков… на одного врага меньше. Лео побежал дальше, легко перескакивая с одной крыши на другую, желая убежать сам толком не зная куда – лишь бы подальше. Он поймал блеск лунного света на леске буквально в последнюю секунду и успел перенести вес чуть дальше, кувыркнувшись по крыше. - Надо же! – Лео хрипло рассмеялся, повернувшись и присев около лески, натянутой над самым бетоном. – Как мило! Он пробежал пальцами по натянутой струне, погладил петлю, предназначенную для мгновенного захвата, и осторожно обезвредил ловушку. «Рафаэль! Кто бы сомневался! Надо было добить тебя, братец, чтоб отпало желание на меня охотиться!» Гнев мгновенно затопил душу и разум, вынудив Лео намотать леску на руку и зло рвануть, порезав кожу. «Вот она – ваша поганая благодарность! Всегда такими были – сколько хорошего вам ни сделай, все мало! Надо еще и сверх!» Холодно усмехнувшись, Лео почувствовал приятную прохладу ночного ветра – голову отпустило, словно эта мгновенная вспышка вытеснила ее всю из черепа. «Ладно! Так и быть – преподам тебе еще один урок, тупица перекачанный!»

***

- Не могу больше! – Донни сердито оттолкнулся от стола и отъехал в кресле к противоположной стене, уперся локтями в колени и схватился за голову. Ничего не получалось, хоть тресни! Он крутил препарат из крови старшего брата так и эдак, тыкаясь в него, как слепой котенок, и вновь и вновь терпел поражение. - Ну, нет у этого обратного хода! Нет! От него в сотый раз ждали чуда, привыкнув, что гений всегда найдет выход, смешает разные реагенты и, как фокусник из шляпы, достанет то самое заветное лекарство, что вот прямо сейчас вылечит любой недуг. Не в этот раз! Донателло ненавидел признаваться в собственном бессилии, потому что его разум умел решать любые поставленные задачи. Если только у них было решение! Химикат, вступивший в реакцию с кровью Леонардо и так повлиявший на психику, не имел никаких аналогов, а при попытках обезвредить его давал ускоренную реакцию. - Донни? – к нему осторожно заглянул Микеланджело. – Я испек ему пирожное, колобок не получился… - Хорошо, Майки, - устало выдохнул гений. – Ты – молодец. Уверен, Лео очень понравится твое пирожное… Младший подошел и сел рядом на корточки, устало привалившись головой к колену брата. - Когда это закончится? – тихо спросил он. – Когда он вернется домой? - Скоро! – дверь грохнула об косяк, и в лабораторию ввалился Рафаэль, дышавший как загнанная лошадь и державшийся за окровавленные бинты на боку, но явно довольный собой. – Хватай свой колобок, Майки, и поливай кремом! Дон, как успехи? - Судя по твоему лицу, мои - хуже твоих, - грустно пошутил Донателло, подъехав на кресле к брату и шлепнув его по руке, заставляя убрать ладонь от бока. – Ох, Раф! Я же вот только после твоего возвращения все перемотал… ну что ты за черепаха такая! Ладно, выкладывай, все равно же не уймешься! Он вздохнул и взял со стола флакончик с перекисью, начав отмачивать присохший бинт. - У меня сработала одна из ловушек, - Рафаэль сморщился и зашипел, но удержался от того, чтобы дернуться. – Вот буквально минуту назад! Я же знал! Я тебе говорил! - И ты по этому поводу вскочил и давай носиться? – Донни вопросительно глянул на него поверх очков. – Потрясающе. Ты считаешь, что Лео попал в твою ловушку? - А то! – Раф победно усмехнулся. – Так что, парни, подобрали сопли, оставили при себе благодарности и бурные аплодисменты умничке-Рафу, который как всегда спасает вас, и готовим комитет по торжественной встрече! Майки недоверчиво покосился на него, а Донателло только вздохнул. - Ты собрался тащиться туда один? Серьезно? Рафаэль даже бровь вскинул. - А что? – не понял он. – Лео там висит себе на веревочке вверх тормашками, ждет меня не дождется! Мотай уже быстрее, что ли, надо его вытаскивать. - Рафи, это опасно, - Майки с сомнением покосился на гения, надеясь на его поддержку. – Лео, он как бы, не в себе, что ли… - Вот именно! – глаза Рафаэля зло сверкнули. – Пусть дома невсебействует, а не хрен знает где. Все, я пошел. Ждите скоро с безумным Бесстрашным, увязанным в кулек. Он отпихнул руки Дона, торопливо завязывавшие узел на бинте, и потопал к выходу. - Раф, это плохая затея! – крикнул ему вслед Донателло, вскакивая. - Предложи другую! – входная дверь с грохотом закрылась следом за сорвиголовой.

***

«Плохая идея, - мысленно ворчал Рафаэль, взбираясь по лестнице. – А то я сам этого не знаю! За дебила меня держат! Только других-то все равно нет. Что ж теперь, оставить его там висеть, пока весь мозг через нос и ушные щели не вытечет?» Он выполз на крышу и с трудом отдышался, хватаясь за пробитый бок, морщась и тихо матерясь. «Как старая кляча, честное слово! Давай, Раф, шевели задницей! Чего разохался? Как будто от твоих стонов хоть что-то лучше станет». С огромным трудом он добрался до места, где установил ловушку, внимательно огляделся и подобрался к краю крыши, куда по его расчетам должен был свалиться Лео, пойманный тонкой петлей. «Это где это он, интересно? Вот тут же должен болтаться, уже упакованный…» Короткий свист веревки был столь стремительным, что Рафаэль даже не успел поднять голову, только выдохнул короткое «бля!» и повис в воздухе, пойманный за ногу чужой ловушкой. «Твою же! Ну как?!! Я же все идеально сделал! Все, как Мастер учил!» Он качался в воздухе, совершенно беспомощно барахтая руками и пытаясь унять тошноту, подкатившую к горлу. - Привет! – на парапет крыши прямо перед ним, почему-то перевернутым вверх ногами, запрыгнул Леонардо. «Дурак! Это не он перевернутый, а ты висишь вверх тормашками!» - Ты забыл учесть угол падения лунного света и перемещение тени с течением времени, - брат уселся на бетонный блок, извлекая из кармана джинс раскладной нож, и, не глядя на Рафа, подрезал ноготь. – Я думал, что мое великодушие должно было ясно дать понять тебе и остальным, что меня надо просто оставить в покое. - Я плохо запоминаю с первого раза, ты же знаешь, - горячая голова оскалился в лицо брату. – Лео, пойдем домой. Тот чуть склонил голову набок и отвлекся от своего занятия, очень пристально посмотрев бешеному ниндзя прямо в глаза. - Я просил не искать меня? Просил. Просил оставить в покое? Просил. Тебя ничему не учит пробитый бок? Рафаэль поймал его взгляд и впился в него, отбросив в сторону все остальное. Говорить, болтаясь на высоте 25 этажей, да еще вниз головой крайне неудобно. Искать подходящие слова, когда от взгляда родного брата мороз пробирает, тем более, но другого времени и случая, видимо, не представится. Лео смотрел в зеленый омут знакомого взгляда и просто сатанел от его понимания и какой-то по-прежнему упертой святой уверенности, что ничего он брату не сделает! «Да вас что, на куски, что ли, порвать надо, чтоб отвалили от меня? – мысленно взорвался он. – Ну, так я и это могу обеспечить! Я же хотел как лучше для вас же, недоумки несчастные!» Он поймал Рафаэля за хвосты банданы и притянул ближе к себе, упершись своим лбом ему в нос. - Тебе надо было все же лучше учиться, - тихо-тихо прошипел Лео. – Но теперь это не важно. Не захотел понять сразу, придется сдохнуть, братец! Раф молчал, глядя ему в глаза. Лед… один лед, как на Южном полюсе. Ничего кроме торосов, айсбергов и нагромождений ледяных глыб. Пусто и мерзло в родной радужке, словно она принадлежит мертвецу. В этой оболочке уже не было их Лео, была просто туша черепахи, похожая на родного брата, утратившая умение любить и понимать, дарить свое уникальное тепло, силу и ощущение надежности … А в самой глубине этого ледяного взгляда Раф рассмотрел то, чего не увидел бы никогда в жизни, не будь эти осколки стужи так близко – в сердцевине зрачка, там, где пульсирует самая-самая темень, рвалось и билось черное пламя чудовищной боли… Раф дернул головой, отстраняясь – ему стало дурно. Показалось, что самого окатило этой удушливой волной. Он почти физически почувствовал, как у него рвется на части голова и сотни раскаленных игл впиваются в мозг. «Да что же с тобой сделали-то, ублюдки?!» - Лео, послушай… - хрипло заговорил Рафаэль, увидев, что лидер отстранился и задумчиво подкинул в руке раскладной нож. – Ты сам не справишься с этим… это наваждение… это все не правда, это не ты… - Т-шш, - Леонардо приложил холодное лезвие к его губам и чуть резанул нижнюю. – Не надо, Рафи. Это пустое. Я-то знаю, кто я на самом деле. Всегда это знал. Он тихо засмеялся, слегка толкнув брата рукой и вынудив качнуться над пропастью. - Думаешь, я ваш домашний плюшевый мишка, удобная жилетка для соплей и жалкий неудачник, которого только и можно, что посылать по матушке, когда у тебя дурное настроение? Острие ножа воткнулось в старую рану, оставленную Рафовым саем, и затормозило раскачивание. - А мне вот до зубовного скрежета надоела эта роль смиренного пай-мальчика. Я устал быть вашим убогим лидером, которым все вечно недовольны. Нож почти ласково провернулся в ране, срезав клочок кожи и вырвав у Рафаэля короткий хрип. - Я хочу свободы, Рафи. Не тебе на меня охотиться и не очкарику-Донни. Но раз уж ты решил поиграть в ловушки, то вспомни, что делают с кроликом, попавшим в силки! Лео резко выпрямился, толкнув Рафаэля в короткий полет на веревке, и перерезал ее в воздухе, вынудив брата брякнуться на крышу. - Тушку сперва освежевывают, потом разделывают и готовят рагу, - нога лидера припечатала Рафаэля к бетону, выбив из легких воздух и заставив зашипеть от боли в боку. – Ну, или в нашем случае черепаший суп. - Да хоть фрикадельки наверти уже, дебил, - Раф приподнялся на руках и перевернулся, упрямо отыскивая глаза своего брата. – Тебе легче от этого станет? Тогда валяй, Лео. Он улыбнулся, с удивлением поняв, что и в самом деле готов сейчас принять хоть смерть из рук брата, если только у того в глубине зрачка перестанет биться вот это адское пламя жрущей его боли. «Ему же больно до безумия. Знать бы еще почему. Убей, Лео, вдруг проще станет. А я не в обиде…» Сверкнувшее в лунном свете острие ножа застыло у самого глаза, но Раф даже не прищурился, продолжая купаться в этом ледяном океане родного взгляда. Он раньше думал, что это только говорят для пафоса, что за родных умирать не страшно… Нет, все так и оказалось. Не страшно и даже не жалко… Нож придвинулся еще на миллиметр, царапнув глазное яблоко и невесомо очертив радужку… «Ну, привет… - Раф слабо улыбнулся, невольно щуря глаз, но не отстраняясь. – Чё уж теперь-то? А все равно же родной засранец…» - Парней только не тронь, – попросил он. – И себя хоть как сбереги… Нож коротким ударом проехался Рафаэлю по скуле, смазав в последний момент мимо цели. Горячая кровь смешалась со слезами, немилосердно текшими из травмированного глаза, и вязко сползла на пыльный бетон. Лео с жутким животным рыком отскочил в сторону, двумя перекатами уйдя подальше от брата, и ударил ногой в стену, потом еще и еще, словно срывая на ней злость или пытаясь вырваться из невидимой клетки. Рафаэль физически чувствовал его боль, звериным своим чутьем улавливая ее запах в воздухе, но не умея понять причину. - Раф… - Лео со всего размаха приложился головой об стену, съехал по ней и вдруг пополз к брату, трясясь всем телом. – Раф… прости, брат… прости меня… Он коротко завыл, дико, по-звериному, сжался в комок, дергаясь, как в конвульсиях, царапнул крышу и рывком отбросил себя в сторону. - Беги… Раф, умоляю… Рафаэль сел, торопливо распутывая веревку на ногах и с ужасом глядя на происходящее. «Беги? А сам побежал бы? Вот и поговорили!» Лео резко вскинулся, вперив в младшего брата горящие, как в лихорадке, глаза, коротко оскалился и сжался пружиной. - Беги… - совершенно диким умоляющим шепотом попросил он, что невозможно было сопоставить с искаженным яростью лицом. Из носа лидера потекла тонкая струйка крови, он слизнул ее, блаженно прижмурившись, послал Рафу воздушный поцелуй и прыгнул с места, перехватывая нож на смертельный, штыковой удар.