Чётки счастья

Виктория Родионова       Уже надев пальто, он никак не мог уйти. Взял её холодные пальцы в свои, долго рассматривал её лицо, губы, обнял, и долго держал не отпуская. Она не могла выговорить ни слова, горло свело, в глазах стояли слёзы.       — Ты береги себя, пожалуйста. Я тебя очень прошу, береги. Я приеду, как только смогу. Ты мне веришь? — тихо шептал он, обнимая её. Виктория не могла ответить, всё понимала, но слова застряли в горле и только слёзы тихо текли из глаз. Счастье быстротечно. Соколовский тихо поцеловал каждую слезинку, последний раз посмотрел её в глаза и ушел, тихо прикрыв дверь.       — Надо снова начинать новую жизнь, без него, — уговаривала она себя, — пора на работу.       Придя в отдел, Виктория Сергеевна почувствовала себя как дома. Евгений и новенький уже были на месте. Жека преобразился, похудел, загорел. В нем появилось, что-то мажорское, лоск, что ли какой-то. Он весело рассказывал об их приключениях в Индии. Женя был в полном восторге и от Нины, и от Индии, и в целом от своей жизни. Виктория села за стол и снова оказалась в «своей тарелке», не хватало только его, её любимого Мажора, не хватало его зелёных, влюблённых глаз, пристально наблюдавших за ней. Она старалась ничем не выдать своей грусти, внимательно слушала Аверьянова, мило отвечала на его шутки.       — Вика, а где у нас Игорь? — наконец вспомнил о Соколовском Жека.       — Он рассчитался от нас и отбыл в неизвестном направлении, — грустно ответила Виктория.       Евгений сразу сник, ему нравилось работать с Игорем, хотелось с ним общаться, рассказать ему об Индии. Без него ему будет скучно, Мажор своей неуёмной энергией вносил свежую струю в их кропотливую работу. Все уже привыкли к нему. Без него жизнь в отделе станет спокойнее и скучнее. Аверьянов сразу подумал о Вике: «Ей хуже всех, она осталась и без Дани и без Мажора, но ничего держится, улыбается. Надо будет подумать с Нинель, как её поддержать».       Неожиданно, дверь резко распахнулась, и в кабинет стремительно вошел Пряников. Быстро со всеми поздоровался, похвалил Евгения за внешний вид и предложил Виктории зайти к нему в кабинет. Ушёл так же внезапно, как и зашёл. Родионова посидела ещё минутки три и отправилась к начальству, не ожидая ничего хорошего.       — Проходи, Виктория Сергеевна, садись, — приветствовал её начальник, — ты не сердись на меня, но я принял не популярное решение, и решил отстранить тебя от руководства отделом. Приказ уже подготовлен. Я ни в коей мере не хочу умалить твои заслуги, просто, как отец, считаю, что тебе в твоём положении важнее, сохранить нервы и здоровье. И поэтому, ты переводишься в архив. Там руководитель отдела ушла на заслуженный отдых, а тебе как раз можно бумажки перебирать, ты со своей скрупулёзностью и там наведёшь порядок. Приказ не обсуждается! Эту неделю даю тебе, чтобы привела в порядок всю документацию в своём отделе, а с понедельника в архив! Виктория стояла в полной растерянности, не было слов, неожиданная новость свалилась ей на голову. Она никак не могла ещё определить своего отношения к ней.       — Есть, товарищ подполковник. Можно идти? — спросила она тихо.       - Да, иди, — и она ушла в отдел. Аверьянов с Новиковым всё так же болтали в отделе, вызовов не было.       — Ребята, давайте за дела. Женя надо привести в порядок всю документацию, с понедельника у вас будет новый начальник, а я отправлюсь в архив, бумажки перебирать, — в кабинете повисло молчание.       — А мы как же? А отдел? — попытался Женя задать вопрос.       — Вы всё так же, как и было. На тебе Евгений особая ответственность, ты теперь здесь старожил. Тебе придётся новому начальнику помогать, объяснять, он здесь будет новеньким.       Вика перебрала все документы в шкафу и своем столе, навела порядок в делах и документах, собрала коробку личных вещей. За делами день прошел незаметно. Аверьянов без умолку рассказывал об Индии, подарил ей бусы из натуральных камней, и подарочную коробку разных сортов настоящего индийского чая. Об Игоре не вспоминал, он понимал, что Вике при любом раскладе, сейчас нелегко. «Захочет, сама расскажет» — решил он.       Вечером, дома, ей стало плохо. Одиночество, серой мохнатой тучей придавило её. Виктория просто лежала на диване и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Всего несколько дней они были вместе, а Игорь стал ей родным-преродным. Почему этого не произошло с Даней? Что такое душа? Почему она сродняется с одним человеком, а с другим нет? Почему жизнь в одном и том же месте с ним и без него, это две разные жизни? Сотни мужчин прошли через её кабинет, тысячи мужчин ходили вокруг неё по городу, но ни один из них не оставил в её душе такого следа, как Соколовский. Почему? Почему у неё всё так не просто? Почему ей достался такой трудный путь? Зачем им эти испытания? Где теперь его искать, и надо ли искать? Когда он появится? В этом водовороте мыслей она тихо заснула. Игорь Соколовский        К девяти часам утра Игорь прибыл в бывший офис империи Соколовских вместе со своей, видавшей виды, сумкой . Он не заезжал на квартиру к Евгению, решил не утяжелять свою жизнь лишними вещами, он изменил своё отношение к ним. Вика собрала всё необходимое, и ему этого было достаточно.        В кабинете его уже ждал Илья Сергеевич. Они холодно поздоровались и сели за стол переговоров. Мажор прекрасно понимал, что без участия Ильи Сергеевича афера с документами Соколовского никогда бы не прошла, но в настоящий момент, Игорь был бессилен против них. Да он точно и не знал, кто они, и как против них бороться. Он решил не принимать никаких решений с наскока, и дал себе срок — полгода, для принятия решения.       Илья Сергеевич объяснил Игорю, что в отсутствии старших Соколовского и Игнатьева, в конце прошлого года не были продлены договора с иностранными инвесторами и поставщиками, и теперь в срочном порядке необходимо проделать всю эту работу, и как можно скорее. Но размеры этих обеих империй, так велики, что на это может уйти полгода, а может и год.«Константин надеется на твою кипучую энергию, и думает, что ты эти вопросы решишь быстро и без лишних проблем. Маршрут уже разработан, документы подготовлены, билеты куплены. Партнёры в ожидании твоего приезда, готовы к подписанию договоров, устное согласие уже получено. В поездках тебя будет сопровождать референт, Алексей Лазарев. Молодой человек не избалованный, закончил институт иностранных языков и юридический, он будет отвечать за оформление документов и у тебя переводчиком. Вылет в Хельсинки сегодня в 16.35. Деньги будут поступать на карточку», — объяснил Илья Сергеевич.       — У меня одно требование, — тихо сказал Игорь, — проекты договоров я должен получать за сутки до подписания, мне хотелось бы их изучить. Лично Вы научили меня не доверять готовым договорам.       — Это всё школа жизни, уважаемый Игорь Владимирович, — философски заметил Илья Сергеевич. — И сколько Вам заплатили за мою школу Илья Сергеевич? — не смог смолчать Соколовский.       До отъезда он успел заехать к родителям, на кладбище. Поговорил с ними, пообещал не совершать необдуманных поступков, и попросил приглядеть за Викой. Он разговаривал с ними как с живыми. И к Даниилу зашёл, в очередной раз попросил у него прощения. Дорогих сердцу людей на том свете уже становилось больше, чем на этом.       В аэропорту Игоря Соколовского ждал парень невысокого роста, с приятной улыбкой.       — Игорь Владимирович, это Ваш билет, это Вам планшет, здесь Вы найдёте предстоящие договора, реквизиты фирм и их юридические адреса, и все сведения по партнёрам — доложил он ему, — первые переговоры завтра в 13.00 в Хельсинки, дальше Осло и дальше по плану.       В самолёте Игоря скрутила тоска, Мажору хотелось всё бросить и вернуться к Виктории и на работу в отдел. Ему так хорошо было с ней, Игорь впервые за долгие годы почувствовал себя дома, и вот снова чужие страны, чужие люди, чужие кровати. Ему очень хотелось обратно к ней, домой, но он дал себе слово, никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не упоминать при Лазареве имя Родионовой. Виктория не должна была стать его «слабым звеном».       За время совместных поездок и перелётов, парни сдружились, но Игорь всегда помнил, что доверять никому нельзя. Он понимал, что Лазарева наверняка обязали шпионить за ним, он всё время ждал подвоха от Константина и Ильи Сергеевича.       За полгода они объездили полмира, Хельсинки, Осло, Копенгаген, Берлин, Варшава, Прага, Лондон, Мадрид… Когда объездили всю Европу, совершили перелёт в Южную Америку… Всё свободное время Игорь Соколовский посвящал изучению языков и финансовой аналитики. Алексей Лазарев помогал ему во всём, и даже по вечерам составлял ему компанию в барах. Если Соколовский перебирал со спиртным, как хороший друг, доводил его до гостиничного номера, и укладывал спать. Сила убеждения у Соколовского была огромная, голос тихий, но твердый. С ним редко кто из партнёров по бизнесу пытался спорить, многие договора он заключал на более выгодных условиях, чем было запланировано. Он с удовольствием проходил очередной жизненный урок, и только неутихаемая тоска по Виктории омрачала его будни. Она часто приходила к нему во снах, он слышал её запах, чувствовал её руки на своих плечах, просыпался в надежде увидеть её, но, увы, опять была одинокая постель гостиничного номера. Им оставалось посетить Китай и Индию, когда Игорь не смог больше терпеть эту тоску, и решил вернуться в Россию. Вика       Жизнь шла своим чередом. Виктория Сергеевна приняла управление архивом РОВД, работа там была налажена прежней начальницей, сотрудницы были исполнительные, и поэтому у Вики оказалось много свободного времени. Она уже так не уставала, как на прежнем месте работы. Вечерами она читала книги, жевала яблоки и вертела в руках свои «чётки счастья». По выходным записалась в школу рисования акварелью для взрослых. Ей очень нравилось это занятие, когда она рисовала, то забывала все испытания, которые выпали на её долю. Месяца через три Вика обнаружила в почтовом ящике банковский конверт с карточкой на имя Родионовой Виктории Сергеевны, и на неё стали поступать крупные суммы денежных средств, в валюте. Так Родионова поняла, что с Мажором всё в порядке, он помнит о ней, и даже заботиться, как может. На жизнь одной, ей хватало зарплаты, деньги Игоря решила пока не трогать, неизвестно, как сложиться жизнь дальше, может ещё потребуются.       Об Игоре Соколовском она думала постоянно, и пришла к выводу, что он неправильно вёл своё расследование. Надо было искать начало конфликта Владимира Соколовского, Аркадия Игнатьева и Константина во времена их молодости, и она с присущей ей скрупулезностью, начала собирать досье на них. Она проверила по базам данных всех выпускников ленинградских вузов, и нашла их. Соколовский с Игнатьевым учились вместе в Ленинградском университете по специальности «экономика и аудит». Константин в государственном педагогическом университете, имени Герцена, там же училась и будущая мама Мажора. Потом она провела поиск их однокурсников, проживающих в настоящее время в городе. Многие уехали, кто-то уже умер, но кое- кто ещё жил здесь. Виктория потратила три недели, вечерами обходила всех кого нашла в городе, и у неё потихоньку начала вырисовываться картина студенческих лет Соколовского и Игнатьева.       Они не были отличниками, учились средненько, но были активистами стройотрядовского движения. Оба были командирами успешных стройотрядов, уже в те годы зарабатывали приличные деньги и были завидными женихами. Константин и Аня приехали поступать в институт из небольшого провинциального городка, вместе учились на истфаке. К третьему курсу считались парой, жили вместе, просто не успевали оформить свои отношения. После третьего курса решили заработать денег. Сдав экзамены, в середине июня он поехал строить объекты в Карелию, а Аня поварихой попала в отряд к Соколовскому. И случился у них яркий студенческий роман. Забыла она своего Костика. Соколовский был как тайфун, сильный, красивый, успешный. Его любовь открытая, напористая, яркая, как брызги шампанского, накрыла её с головой. Она и сама не поняла, как попала в водоворот его чувств, они подхватили её и унесли в сказочную страну счастья. Аня забыла с ним всю свою прежнюю жизнь. После приезда в город, она собрала свои вещи и перешла жить к Владимиру Соколовскому. Константин несколько раз приходил, пытался её вернуть, устраивал Соколовскому скандалы, но она не изменила своего решения. В октябре молодые Соколовские сыграли студенческую свадьбу, а в марте у них уже родился сын. Анна так и не окончила институт, растила сына, всю себя посвятила семье и мужу. Константин пропал из их жизни, уехал за границу по обмену опытом, да там и остался.       Родионова сама была на третьем месяце беременности, и когда она узнала всю эту историю, то задалась вопросом: «Кто отец Игоря?». Она понимала, что Анна попала в такую же жизненную ситуацию, как и сама Виктория. Анна могла и не понимать кто настоящий отец её сына. Если Константин не смог простить Соколовского и Анну, то понятен и мотив всех убийств, он ненавидел их, и хотел уничтожить и растоптать, как они, разрушили его любовь. Игорь       До августа он держался, не позволял себе даже позвонить Вике, но потом ему всё надоело и эти чужие города, и гостиницы, и чужая еда. Ему хотелось услышать её голос, почувствовать её запах. Он готов был снова сесть в СИЗО, лишь бы видеть Викторию раз в две недели. Всё в нём взбунтовалось, и он объявил Алексею Лазареву, что временно прерывает командировку, ему необходимо на несколько дней вернуться в Россию. Мажор применил всё своё обаяние и уговорил Алексея лететь в Пекин без него, пообещав присоединиться к нему через несколько дней.       В пятницу утром он оказался в любимом городе, где жила любимая женщина. Остановился в гостинице, и первый кому Мажор позвонил, был Жека. Игорю надо было узнать все новости. Евгений примчался без промедления, рассказал, что всё у них в отделе спокойно, новый начальник отдела, капитан Носов, ничего мужик, не свирепствует. Пряников на месте, всё как обычно. Викторию Сергеевну перевели в архив, он часто заходил к ней, развлекал, как мог, теперь она в декрете. Выглядит хорошо, сдружилась с Нинель. Аверьянов гордо сообщил, что скоро станет отцом, в конце сентября у них должен родиться сын. Вика три раза приезжала к ним летом на дачу, у них с Ниной теперь общие разговоры и тайны, в них они Жеку не посвящают. Евгений не знал, как Игорь расстался с Родионовой, и поэтому не знал, что ему про неё рассказывать, но по внимательному и заинтересованному взгляду понял, что Мажору это всё интересно.       — А не мог ли бы ты, друг Евгений, пригласить меня с Викой в гости на эти выходные? — открыл своё самое главное желание Игорь.       Аверьянов был рад. Ему хотелось помочь и Игорю и Виктории, он тут же созвонился с женой и обо всём договорился. Осталось только поговорить с Викой. Игорь попросил не говорить о нём, ему хотелось преподнести Вике сюрприз. Аверьянов позвонил Виктории и пригласил в гости, она не отказала, и он пообещал за ней заехать после работы. Они обо всём договорились и разъехались до вечера. Вика       После отъезда Соколовского, жизнь Виктории утратила яркие краски, текла равномерно и размеренно. В середине июля она ушла в декретный отпуск, и все время была дома. Приезжали навещать Аня с мамой, но их приезд ничем не порадовал её. Теперь у неё было много свободного времени, и она, как и обещала себе, занималась собой. Наконец-то она выспалась, первую неделю отпуска спала по четырнадцать часов в сутки, и оказалось, что можно выспаться. Больше так много спать ей не хотелось. Вика заставляла себя вести здоровый образ жизни, и поэтому много времени проводила на свежем воздухе, обошла и объездила все близлежащие исторические парки, посещала выставки и музеи. Но иногда, одиночество накрывало её серым мохнатым облаком, её начинали раздражать все люди вокруг, и она закрывалась от всего света в своей маленькой квартире. Ей хотелось улететь на другую сторону луны, чтобы не видеть и не слышать никого. И тогда она могла думать только о нем, о её Мажоре. Хоть она уже и не знала её ли он? Где он? С кем он? Почему так ушёл? Что не рассказал? Почему молчит и не выходит ни на какую связь? Из этих дней хандры и меланхолии её вытаскивала маленькая девочка, которая жила внутри. Чувствуя плохое настроение мамочки, она чаще напоминала о себе, упиралась ножкой Вике под ребро и переворачивалась, плавая, как рыбка в аквариуме. И мысли капитана Родионовой плавно перетекали в настоящее и будущее. Ей было приятно представлять свою маленькую дочурку. Какая она будет? На кого будет похожа? Что она будет любить? Обрадуется ли Игорь дочери? Виктория часами могла придумывать их будущее. Она дала себе слово, никогда не думать о плохом, о бедах и несчастьях. Их с лихвой хватило ей, теперь в её жизни всё должно быть хорошо. Долгими летними вечерами она изучала значение женских имён, ей хотелось найти самое счастливое имя, чтобы жизнь её дочурки, беды обошли стороной.       Этим летом Викторию радовал Аверьянов, каждую неделю он заезжал к ней в гости на чаёк, и чаще всего вместе с Ниной. Девушки быстро нашли общие интересы, сравнивали результаты узи и анализов, обсуждали витамины и одежду, дважды ходили гулять по магазинам для малышей. Родионова была благодарна Евгению, он оказался настоящим другом, и ей казалось, что если Игорь и захочет связаться с ней, то может незаметно сделать это через Жеку. Пряников заходил всего один раз. Притащил целую корзину летних, сладких яблок, тоже заботился о витаминах. Потихоньку Вика стала готовиться к рождению дочери, составила списки необходимых вещей и озаботилась их покупкой. Женя с Ниной не давали ей скучать. Она ездила в их загородный дом и на свежую клубнику, и на шашлыки и на первый арбуз. Ей нравилось бывать у них. Аверьянов оказался крепким семьянином, он хорошо вёл хозяйство, на нём были все покупки, дрова, шашлык, а Ниночка щебетала вокруг него, заполняя собой всё эмоциональное пространство. Родионова любила вечерами погулять по саду, издалека наблюдая за их семейной идиллией. Вот и сегодня она без промедления и стеснения согласилась поехать к ним на выходные, Женя обещал заехать за ней вечером.       Этим вечером в загородном доме было тихо, родители Нины с внуками уехали отдыхать в Европу, прислугу отпустили на выходной, и Евгений сам занимался приготовлением ужина. Пока любимая жена и гостья обсуждали свои дела и проблемы, тихо качаясь на качелях, он приготовил для них стейки форели на гриле, а себе нажарил шашлычка.       — Девочки! К столу! Пора ужинать! — позвал он их. Девочки послушно пошли к столу. Нина сильно поправилась за время беременности, ей всё время хотелось кушать, и никто её в этом не ограничивал. В своём голубом, летнем сарафане она была похожа на облако, но Жеку это нисколько не огорчало. Вика поправилась совсем немного, только небольшой кругленький животик, выпирал вперёд, выдавая беременность. Женя весь вечер ухаживал за обеими, подкладывал им самые лучшие куски, наливал сок, угощал арбузом, а потом заставил обойти все дорожки сада. Отдыхать разошлись ещё засветло. Молодые Аверьяновы ушли в свою спальню в большом доме, а Виктория в комнату для гостей во флигеле.       Она быстро заснула после такого ужина и прогулки на свежем воздухе. Стемнело. Вдруг что-то разбудило её, и она села на кровати, прислушиваясь к звукам вокруг. Кругом было тихо, и только кузнечики стрекотали за окном. Ручка двери её комнаты, тихо и медленно повернулась. Вика не успела испугаться, как дверь открылась, и появился человек. Каким-то непостижимым образом Виктория поняла, что это он, её Мажор. В доли секунды он оказался у её ног, обнял, уткнулся носом в живот. Она тихо гладила упругий ёршик его волос, целовала макушку и не могла сказать ни слова.       — Где ты так долго был, «Родное сердце»? Я устала ждать, хоть бы весточку подал, что жив, — заговорила Виктория.       — Дай надышаться тобой. Если бы ты знала, как мне осточертели все эти чужие города и гостиницы, чужие люди и еда. Хочу только к тебе, и твоих блинчиков с кофе. Ты-то, как тут? — спросил он, бережно укладывая её на кровать, — мне можно? Она притянула его к себе и им стало не до разговоров. Их души и тела встретились, после долгой разлуки и сплелись в единое целое, их не могло бы разъединить даже землетрясение. Устав, она тихонько отодвинулась от него. А он не мог отпустить её от себя даже на сантиметр, тихо гладил её по кругленькому животику. В лунном свете Вика была красива, как никогда. Викторию не портила беременность, а, наоборот, в ней стало больше женского начала. Вся ночь ушла на разговоры, Игорь рассказывал ей, как велика бывшая империя Соколовского и Игнатьева, в каких городах и странах он побывал. Как изучал все контракты и понял, как строятся такие империи. Игорь говорил без умолку, он встретил своего благодарного слушателя, который, он знал, никогда не предаст его. Он гладил её живот, прикладывал к нему ухо, целовал, прислушивался, как ведёт себя его будущая дочка. Заснули, когда начало светать за окном. Проснулись от деликатного стука в дверь.       — Вставайте, Виктория Сергеевна. Выходите завтракать на веранду, мы Вас ждём, — пригласил Женя.       Вставать не хотелось, она могла бы понежиться с ним в постели весь день, но перед Аверьяновыми было не удобно, и они встали. Когда они вышли завтракать на веранду, смотреть на них было невозможно. Евгений Аверьянов никогда еще не видел Викторию такой счастливой, они оба светились как начищенные пятаки. Нина от неожиданности захлопала в ладоши.       — Поздравляю! Поздравляю! Игорь, наконец-то ты приехал! — громко выражала она свои чувства, — мы и то устали ждать, а как Вика всё это выносит, я вообще не знаю! Прекрати вести себя так бесчеловечно!       — Привет, Нинель! Ты прекрасна! Я никогда не думал, что беременность так украшает женщину! Ты полностью права, я постараюсь больше так надолго не исчезать. Я согласен со всеми твоими обвинениями. Ты будешь нас кормить завтраком? — балагурил он, целуя Нину в щёчку.       — У нас за «покормить» муж отвечает, меня на кухню пускать нельзя, я съедаю много лишних вкусностей, не могу ничего с собой сделать. «Сила» есть, «воля» есть, а «силы воли» нет, могу съесть лишнего, поэтому на кухню стараюсь не заходить, — оправдывала себя Нина, — видишь, Вика какая стройная, а я так не могу.       — Давайте завтракать, всё на столе, — командовал Жека. После завтрака все пошли на реку, кататься на лодке. Красота вокруг была неописуемая. Высокое, голубое небо с редкими облаками, лиственный лес по берегам, кое-где уже с желтыми вкраплениями. От широты водной глади и высоты летнего неба, мир казался огромным и прекрасным, после бетонных джунглей большого города. Душа разворачивалась, и хотелось петь. Игорь, что есть мочи, пел «Из-за острова на стрежень», Жека ему вторил. Уставшие и проголодавшиеся они вернулись домой. Все вместе быстро организовали обед, а после разошлись на «тихий час».       Он не дал ей заснуть, целовал от макушки до кончиков пальцев, купал в океане нежности, скопившемся за всё это время. Она, не ожидавшая от него такого, просто купалась в океане его любви, и каждой клеточкой своего тела запоминала эти счастливые мгновения.       — Викуш, ты, наверное, ничего не кушаешь? — тихо шептал Игорь ей на ушко, — посмотри, как Нинель поправилась, вся состоит из кружочков, как булочка, а ты худенькая. Меня нет, ты и не ешь ничего.       И опять они не могли наговориться, о них, о дочке, где и как будут жить. Виктории казалось, что раз он здесь, теперь всё будет хорошо. А он не хотел её расстраивать, раньше времени. Но потом, всё-таки решился.       — Родная моя, не сердись, но завтра я должен уехать. Не обижайся, от этого зависит наше будущее, немного осталось, Китай и Индия. Ты же знаешь, как я тебя люблю, я вырвусь к тебе при первой же возможности. Я и сейчас здесь инкогнито, ни Константин, ни Илья Сергеевич не должны знать, что я приезжал, и Пряникову пожалуйста не говори. Сам не знаю почему, но что-то мне подсказывает, что у него "рыльце в пуху", Пряник не всегда честен с нами.       Летний вечер был прекрасен, они все вместе долго играли в городки, разбивая разные фигуры, девушки пили чай с пирожными, а мужчины виски с легкой закуской. Им хотелось, чтобы этот вечер не кончался. Они все были по-человечески счастливы. А Виктории надо было купить еще одну «бусину счастья». Устав от насыщенного дня, будущие мамы разошлись по своим комнатам, а мужчины ещё долго беседовали на веранде.       В ожидании Мажора, Вика заснула. Он сел на край кровати, боясь её разбудить, но из этого ничего не получилось, она всё равно проснулась, протянула к нему тёплые ото сна руки, обняла, и уложила к себе. Он любил её нежно и настойчиво, а она задыхалась от своих чувств к нему, и радовалась каждой минуте проведенной с ним.       Устав от любви, в ночной тишине, Виктория рассказала Игорю, историю Константина, Ани и Владимира, которую узнала от их сокурсников. Объяснила, что надо провести анализ ДНК его и Константина, потому что он может оказаться его биологическим отцом. Тогда он, возможно, станет не опасен им всем.       — Да, задала ты мне задачку. Где теперь искать этого Константина? Я только очень прошу тебя, не лезь ни во что, очень прошу. Сбереги дочь.       — А я вот, наоборот думаю. Разреши мне рассказать эту историю Пряникову. Если он как-то с ними связан, то о нас все забудут, они не захотят убирать наследников Константина. Если это окажется правдой, то это наша страховка, — убеждала его Виктория.       — А если нет? Где я вас буду прятать? Может у него идея фикс, уничтожить весь род Соколовских? — насупился Мажор.       — Мы будем не Соколовские, а Родионовы.       — Во-первых, это ничего не меняет, а во-вторых, я настаиваю, чтобы мои дети носили фамилию Соколовские!!! — не на шутку разозлился Игорь.       — Как же это будет?       — Ты сама отказалась выходить за меня замуж! Ты думаешь, мне было не обидно? Тебе часто отказывали мужчины? — спор разгорался всё сильнее — я тебя попрошу об одном, не торопись регистрировать нашу дочь. Я приложу все усилия, чтобы приехать сюда снова. И тогда я решу, эти наши проблемы. Ей грели сердце его слова «наши проблемы», радовала горячность, с которой он произносил свою пламенную речь. Вика с улыбкой согласилась на все его требования.       — Давай не будем ничего загадывать, — шептала она в ночной тишине, — пусть всё будет, как будет. Мне ещё родить надо. Будем действовать по обстоятельствам.       — Если бы ты только знала, как мне там плохо без тебя, мне не живётся и не дышится без тебя. Вот если бы ты всегда была со мной, как жёны декабристов, — мечтал он.       — Может, и буду, вот только решим наши сегодняшние проблемы, — мягко утешала его Вика, — ты объездил полмира, где бы ты хотел жить? Он долго рассказывал ей о городах и странах, в которых он был, выплёскивал на неё все впечатления от увиденного и ласково гладил круглый животик. Утром их опять разбудил Евгений.       — Подъём! Молодые Соколовские! Пора завтракать, и отъезжаем в город. Аверьянов отвёз Нину в городскую квартиру, а Викторию с Игорем в аэропорт. Время до вылета они провели сидя в ресторане за самым дальним столиком в углу зала. Им трудно было расстаться. Внутри одного, как-будто был железный стержень, а внутри другого магнит. Что-то сильное и горячее не давало им разойтись. Он давал ей строгие рекомендации, как себя вести и что кушать, не экономить деньги и не вести расследований, а она со всем мягко соглашалась. Ещё он достал из сумки два стареньких телефона.       — Я больше не могу с тобой не общаться. Держи — здесь только по одному номеру, у меня твой, у тебя мой. Звонить будем вечером в 22,00 по московскому времени. К этому времени я буду стараться быть один без Лазарева, и смогу разговаривать спокойно. Если я не отвечаю, не переживай, значит занят, напиши СМСку, — давал он ей последние указания.       За полчаса до начала регистрации на рейс, он посадил её в такси и велел ехать домой.       Следующие два дня Виктория Родионова просидела дома, ей не хотелось видеть людей, хотелось только лежать, свернувшись калачиком и вспоминать, как он обнимал и целовал её. На третий день тоска отпустила, Вика пошла за продуктами в магазин, и покупать две «бусины счастья».