Симуляция смерти

Хань уверенно смотрел в зеркало, пока над ним колдовали стилисты, готовя его к новой фотосъемке. Он уже привык к тому, что наложение грима может занимать и несколько часов, но вот Минсоку наблюдать такое было явно непривычно. Сидя у стены, он постоянно ерзал, листал журналы или сверялся с собственными записями, пока Лу не улыбнулся, скосив на омегу глаза: - Ты можешь обойти здание, если что. - Я уже все изучил, покидать тебя – непрофессионально, - поджал губы Минсок, но все же с места поднялся, разминая ноги. Визажист тихо рассмеялся, качая головой: - Лу, твой охранник хорош. Не подскажешь, он свободен? - Ты можешь спросить у него сам, - ухмыльнулся Хань, хотя и заметно напрягся. Ким в ответ на это лишь закатил глаза: - Возможно, будет быстрее, если не говорить, а работать? - А мы уже закончили. Хань, максимум пять минут на вхождение в образ и начинаем, - альфа кивнул, поднимаясь с кресла, и стилисты вышли из гримерки, оставляя мужчин наедине. - А… костюм? - Он на мне, - хмыкнул Хань, поворачиваясь к Минсоку лицом. Его глаза были подведены и казались еще больше, отчего Ким невольно почувствовал себя не в своей тарелке. Хотя, вероятно, причина также заключалась в том, что на Лу из одежды были лишь низкие джинсы, открывающие бедренные кости и дорожку волос, ведущую к паху. Во рту омеги неожиданно пересохло, и он сглотнул, а потом нахмурился: - И это все? - О, поверь, - легко рассмеялся Лу, - бывало и хуже. Ты пойдешь со мной? - Я… А надо? - Только если ты считаешь это необходимым. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. Я уже понял, что тебе не нравится присутствовать на таких съемках. Хотя это даже обидно, я считал себя хоть немного красивым. Внезапно сказанная фраза заставила омегу вздрогнуть и выпалить против своей воли (будто не ему уже было почти тридцать лет): - Конечно, ты красивый, я не поэтому… - Тогда почему? – мальчишка подошел ближе и Минсок резко вдохнул его запах, не прикрытый блокаторами. Ладони почти моментально стали влажными. Если бы сам Ким не принимал таблетки, то, возможно, влажными бы стали не только ладони. Щеки от осознания предательски вспыхнули, и Хань, восхищенно втянул воздух сквозь сжатые зубы. А потом протянул руку и коснулся горящей щеки омеги прохладными пальцами. – Тебе не нравится то, что я делаю? То, что на меня смотрят? Или что-то еще? - Я могу сломать тебе руку в трех местах. - Ломай, - беспечно выдохнул альфа, ощущая себя пьяным уже от того, что Минсок лишь угрожает, а не пускает свою силу в ход. Лу словно входил в клетку с тигром. И потому он медленно очертил кончиками пальцев изгиб сухих и потрескавшихся губ мужчины, надавливая подушечкой на нижнюю. Из горла невольно вырвалось рычание, но и в этот момент омега не оттолкнул его. Минсок сжимал пальцами собственные брюки, пытаясь унять дрожь, прошедшую по всему телу от близости молодого альфы. – Если я тебя поцелую – ты меня ударишь? - Ударю. - Сильно? - До крови. - Тогда пусть это будет стоить того, - ухмыльнулся Хань, толкая Минсока к стене и со всей жадностью приникая губами к его губам. Плевать на макияж, на то, что столь старательно сделанная прическа могла пойти коту под хвост и это было просто непрофессионально… Хань застонал в голос, просяще и протяжно, словно умоляя «Ответь мне». Ким не был железным. Ким ответил. Он тут же положил горячие ладони на бедра Ханя, притягивая его к себе ближе, а затем несдержанно охнул, когда Лу раздвинул коленом его ноги, недвусмысленно потираясь. За это следовало бы минимум вырвать наглецу ногти без наркоза. Но Ким лишь дрожал, ощущая, как по его языку скользит чужой, как губы горят от укусов, как стоны скапливаются где-то в горле, грозя вот-вот вырваться наружу. Он мог легко оттолкнуть мальчишку, да, по-хорошему, и стоило бы… Но Хань беззастенчиво терся о него, и, черт возьми, у Кима стоял так, словно в мужчине все еще бушевали юношеские гормоны. А Хань, сгорая, шептал между поцелуями прямо ему в губы: - Это просто нечестно. Почему мне достался именно ты? – Минсок невольно напрягся, думая о том, что он действительно не так красив, да и у него болезненное прошлое – такое никому не пожелаешь. Но Хань зарычал, словно борясь с болью внутри себя: - Я схожу с ума по тебе так сильно, что это хуже армейских ботинок по ребрам, Минсок. Ты, - поцелуй, - ублюдок, - укус, - я, кажется, весь мокрый уже от этого. Омега несдержанно простонал, почти тут же кусая себя за губу и откидывая голову, чтобы встретиться макушкой со стеной и хоть немного прийти в себя. Вот только юный любовник тут же прильнул губами к нежной коже ниже подбородка, провел по бьющейся жилке языком, дернулся сильнее, резче, потираясь о пах Минсока своим. - Нельзя, - слетело с губ Кима. – Ты должен… Идти… На съемку… - Ты же меня первый не простишь, если я остановлюсь, - и ведь был прав, мелкий поганец. Омега дышал тяжело и сдавленно, таял, как подросток от каждого поцелуя, исследовал своими пальцами обнаженную кожу Лу и с восторгом ощущал то, как тот жаждет его прикосновений. – О, Боже… Мальчишка сдавленно застонал, кусая Минсока за шею, не осознавая, что делает. Но Ким тут же до хруста в спине выгнулся и, притягивая к себе своего патрона ближе, буквально рухнул в оргазм, чувствуя, как под ухом пульсирует комок нервной боли. - Минсок… Я… - Ты… - от оргазма мысли путались, и как Ким ни старался, он не мог охватить себя прежней яростью. А потому вышло скорее обиженно: - Ты пометил меня! - Она… Она скоро сойдет… - виновато пробормотал Лу, тяжелодышащий, растрепанный, со светящимися глазами. – Если хочешь – ударь меня, я вытерплю, правда. Я… Я научился терпеть удары. Перед глазами Минсока вспыхнула картина того, как его альфа лежит на полу, избиваемый своими похитителями, и во рту омеги стало горько. Он протянул руку и почти невесомо отвесил Лу щелбан. - Иди, работай. Потом разберемся. Боясь напортачить еще сильнее, Лу выбежал из гримерки, хотя сердце билось как бешеное и каждый шаг мог всерьез стать для него последним. Он… Он пометил своего омегу. Впервые в жизни он вообще оставил на ком-то метку именно как альфа и ощущения… Ощущения были невероятными. В груди разлилось тепло, чувство владения и желания оберегать, защищать, любить. Вот только страх того, что этим он испортил то хрупкое доверие, что было между ними, не покидал мальчишку. Он даже запорол несколько десятков первых кадров, потому что не мог расслабиться. И лишь когда Минсок появился на площадке, на удивление даже для него самого спокойный, Лу смог расслабиться и, наконец, взять себя в руки. Ничего сверхъестественного в съемке не было – просто немного эротики, ровно столько, чтобы было дозволительным, но при этом раскупалось за секунды. Минсок стоял позади фотографа и смотрел. Он смотрел всегда. Вероятно, это было не обязательно, он мог изучать помещение или приглядываться к подозрительным людям, но вместо этого он не мог оторвать глаз от Ханя, который раскинулся на постели, с улыбкой потягиваясь, болтая ногами, приспуская с бедер и без того преступные джинсы. При виде открывшихся паховых волос Ким невольно мысленно застонал, а тело вспыхнуло яростью: он не хотел, чтобы хоть кто-то видел Ханя… таким. Шея пульсировала вяжущей болью, но эта боль отдавалась мурашками по позвоночнику. Минсок впервые за долгие годы оказался помечен, но теперь это сделал его истинный альфа и ощущения были совсем иными. На него не просто предъявили права: метка показывала всем, что он, Минсок, занят. Что за него будут бороться и убьют, если надо. И вот тогда Минсок впервые увидел в Хане мужчину. Альфу. Его альфу. Молодого, нуждающегося в защите и заботе, надежном плече. Но готового на все ради своей пары. И Минсока… это не смутило. Не напрягало. Не заставляло искать отмазки вроде «он слишком молод». А потому, когда Лу перехватил его взгляд, Ким не отвел глаза. Альфа судорожно выдохнул, а когда Минсок медленно провел кончиками пальцев по метке и растянул в ухмылке губы – и вовсе едва не сорвался в стон. Фотограф был в восторге, он подначивал Лу действовать еще откровеннее, но на деле парнем управлял не он. У Ханя был свой кукловод. Который на деле и сам чувствовал себя марионеткой. И благодаря контакту глаз, что они практически не разрывали, съемка прошла так, как никто и не надеялся. Хань с тихим смехом сидел на постели, поджав по-турецки ноги, и что-то напевал, вытирая влажные от софитов лицо и тело полотенцем. Пока внезапно не раздался взрыв. Вернее, резкий, громкий хлопок – вероятно, что-то коротнуло, взорвались лампочки и зал погрузился в почти полную темноту… Минсок невольно схватился за пистолет, потому что звук отдавался в голове эхом выстрела, а затем бросился к Ханю, чтобы прикрыть его. И не прогадал. Мальчишка сидел с расширившимися от ужаса глазами, провалившись наяву в один из своих кошмаров. Он весь дрожал, а стоило Киму оказаться рядом, так и вовсе вцепился в него до боли. Ким мягко притянул к себе напряженного юношу, сильными движениями разминая его спину, руки и плечи. Персонал в панике носился по комнате, стараясь скорее устранить проблему, а омега негромко шептал: - Вернись. Давай же, вернись ко мне, маленький. Он зарылся пальцами во влажные волосы, прижался к виску губами, и лишь спустя несколько секунд судорог Хань обмяк, обессилено наваливаясь на своего омегу и цепляясь пальцами за его рубашку. Ким нахмурился: - Ты забыл принять лекарства? - Скорее всего, да… - сдавленно пробормотал Лу, а затем, чувствуя себя неловко, попытался отшутиться. – Прости, не удается мне выглядеть в твоих глазах так, как должен альфа. Как я могу тебя защитить, если я так жалок? - Перестань нести этот бред, - раздраженно воскликнул Минсок, а затем, чуть смягчившись, ответил: - Только настоящий альфа может принять свою слабость и позволить о себе позаботиться, а не строить из себя невесть что, даже если плохо. - Но я хочу тебе нравиться. - Ты и так… Чертов мальчишка, - осторожно обняв лицо Лу ладонями, Минсок неторопливо поцеловал его, и это было столь нежно, что Хань задрожал от удовольствия. Но когда проблему со светом удалось разрешить, оба уже вновь делали вид, что они просто патрон и телохранитель, не более. Лишь только сумасшедший блеск в глазах альфы мог дать понять, что в темноте того зала случилось что-то действительно важное. В машине до отеля они ехали молча, сил не осталось даже на то, чтобы просто поддерживать светскую беседу. До фотосъемки Лу успел посетить еще несколько встреч, и, слава Богу, его менеджер все же решил не загонять его еще сильнее в погоне за прибылью, что выражалось в предоставлении Ханю целого выходного. - И чем ты планируешь заниматься завтра? – задал вопрос Минсок, когда они уже оказались в отеле. Мужчина по привычке озирался по сторонам, выглядел при этом ничуть не менее профессионально, чем обычно, даже несмотря на то, что, как надеялся Лу, градус их отношений все же несколько изменился. - Думал спать весь день, но, возможно, у тебя есть другие предложения? – и откуда столько дерзости-то?.. Минсок удивленно вскинул брови, ухмыльнулся и пробормотал себе что-то под нос. - Ну, не знаю. Ты благодаря своим съемкам уже все красоты Чеджу посмотрел. - Не особо люблю экскурсии, - задумался Хань. – Но я узнал, что тут есть неплохой стрелковый центр, - как бы невзначай протянул альфа. – Можем посетить его. И ты немного сбросишь напряжение, и меня поучишь, как обещал. - Я все еще не спросил разрешения у твоих родителей. - Боже, ты как будто забираешь меня на выпускной и обещаешь вернуть к десяти, - рассмеялся Хань, когда они вошли в свой номер. В ответ на это замечание омега смущенно потер переносицу. – Ты больше подходишь по возрасту на то, чтобы быть моим «папочкой», а не чтобы отчитываться перед моим отцом. - Издеваешься, да? – Минсок приблизился к мальчишке, недовольно щурясь, и Лу закусил губу, чтобы не засмеяться. - Есть немного. - Негодный мальчишка… - прорычал Минсок и альфа ощутил неутомимое желание опуститься перед Кимом на колени и высунуть язык. Может, еще повилять хвостом. А, может, сделать что-то иное. Хань едва подавил неосознанный стон, подхватываемый за локоть своим телохранителем. Их обоих неслабо трясло от близости, а Хань внезапно нахмурился и потянул носом воздух. Запах Минсока становился с каждым мгновением сильнее, словно раскрывался. Ким в панике бросил взгляд на часы: - Действие таблеток прекратилось. - Так… Так ты пахнешь, когда их не принимаешь? – Хань выглядел совершенно обезумевшим. Он тяжело дышал и часто сглатывал, хотя понимал, что это только начало, и если Ким не примет таблетки, то Лу может сорваться. Боже, как же тогда его омега пахнет в течку?.. Минсок, опять неверно истолковав реакцию Ханя, зажимающего себе нос и рот ладонью, поджал губы: - Мой натуральный запах давно изменен под влиянием лекарств, его больше и не ощутить. Но этот… Прости, если он тебе неприятен, я сейчас проветрю и выпью лекарства. - Не смей. Не смей отходить от меня, - прорычал Лу, в одно движение перетекая к Минсоку и дергая ворот его рубашки, чтобы тут же провести языком по раздраженной коже метки. Снова. И снова. И снова. – Мое. Мое. Мое. Ким напрягся, сдерживая рвущиеся наружу какие-то урчащие звуки, и вместо этого запустил пальцы в выбеленные волосы альфы. - Почему я не могу злиться на тебя за эти слова? Любому другому я уже давно бы выбил челюсть. - Потому что ты хочешь мне принадлежать, - шепот проник под самую кожу, вплавляясь в мышцы, но Хань тихо усмехнулся, добивая: - А я – и так твой.