Во имя войны...

Не бойтесь обманывать, не бойтесь быть однажды обманутыми, Бойтесь обмануть самого себя. От этого остается самый неприятный осадок…

***       Дело было даже не в том, что то, что происходило далее для многих, в привычном моем окружении, было несколько странным для правителя. Но признаюсь честно, я страстно желал увидеть унижение Тора, страх на его лице.       Хотел посмеяться над ним так же, как когда-то он смеялся надо мной, однако… Мы имеем то, что имеем.       Я был даже немного разочарован, когда после того, как языки Гадеса и бога грома сплелись в жаркой схватке, поочередно одерживая победы в чужом рту, а мешающая, уже растерзанная до этого, одежда была скинута с постели чьим-то прицельным пинком, бог мертвых уверенно оседлал бедра Громовника.       Уверенно проводя кончиками длинных черных ногтей по почти пришедшему в боевую готовность стволу, Гадес брал ситуацию в свой оборот, направляя член к нужному отверстию и охотно подставляясь под почти звериные укусы и поцелуи-засосы, оставляющие темно-фиолетовые цветы синяков на оливковой коже. Прикрывая глаза, владыка подземного царства не сдерживал голоса, насаживаясь полностью на член, не скрывал и удовольствия, и когда крепкие руки почти до хруста сжимали округлые бедра, а влажный язык Тора, проходился по предплечьям и ключицам, переходя к бусинкам сосков, почти прокусывая их в бешеной страсти.       Признаться, Ваш Покорный Слуга, несмотря на сотни пройденных приключений, впервые тогда столкнулся с таким градусом обиды, поскольку был обманут самим собой. Да, тогда я пожалел о том, что скинул такой удачный случай на Тора, которому и так чаще всего удача поворачивалась лицом.       Вот и сейчас эта самая удача, раскинув призывно бедра, уже откинулась на мягкие подушки, облизывая и кусая пухлые губы и подзывая к себе разгоряченное тело Тора. Его не следовало приглашать дважды, наваливаясь практически всем весом, и вбивая резкими толчками своего теперь уже желанного любовника в кровать, Тор не сдерживал своей силы, практически разрывая зад Гадеса. Это не страшно, в таком случае кровь только станет отличной смазкой, а словно бы только еще больше возбужденный грубостью владыка мертвых расцарапает острыми как бритвы и длинными черными ногтями широкую спину. В отместку Тор, сжав его за горло, не обращая внимания на обрывистый хрип, доведет темного бога до первого оргазма в этой бессолнечно длинной аидской ночи, кончив следом в сжимающееся в приятной дрожи и изгибающееся в сильных руках податливое тело, и получит полный страсти влажный взгляд, так и жаждущий продолжения.       Я ощутил себя лишним на этом празднике жизни и, оставив увлеченного художника, отдалился от двери. В отличие от него мне будет совершенно нечего показать или рассказать желающим знать об этой первой брачной ночи. Нет уж, застрелите меня, но избавьте хвастаться любовными похождениями Тора. В таких рассказах Ваш Покорный Слуга привык все же себя видеть главным героем.       Мрачнее тучи, я уже был готов покинуть счастливую обитель молодоженов, или как они там себя решили называть, однако не успел я пройти пару путанных лабиринтов коридоров здешних мест, приятный аромат свежеприготовленного жаркое так и приманил к себе в какой-то пустой маленький обеденный зал. Только в тот момент я вспомнил, как давно на самом деле не ел, и даже мысленно успел несколько укорить хозяина в гостеприимстве.       Не зря же даже в людских порой нелепых сказках, согласитесь, говориться: «Накорми меня, напои, а потом спать уложи».       «Ну, хоть наоборот получится, уже лучше чем ничего», - подумал я, потирая руки. Еще не известно, долго ли мне придется возвращаться в Асгард и не начал ли там Сурт свои разрушения. Поесть было просто необходимо.       Оглядевшись, и не найдя ни слуг, ни повара, ни того, кто собирался обедать, я для надежности все же выждал пару секунд или минут (вот уж и не вспомню, но из-за голода они показались мне вечностью) и охотно принялся уплетать сочное, вкусное, нежное, хорошо прожаренное мясо, забыв обо всякой осторожности.       Как впоследствии оказалось, это было крайне опрометчивым поступком. Но, даже зная наперед, признаюсь, навряд ли я бы смог устоять перед столь соблазнительным обедом. ***       - Хи-хи-хи, ну как вкусно? – резкий одновременно скрипучий и писклявый голосок отвлек меня как раз в тот момент, когда расправившись с едой, я довольный облизывал пальцы и как раз собирался уходить.       - Какой обжора, ничего нам не оставил, - ответил за меня второй голос.       И наконец, обернувшись, я увидел двух не то девушек, не то старух. С молодыми телами и длинными стройными руками и ногами в обтягивающих черных чулках и перчатках, они повернули ко мне свои сморщенные лица, которые у обоих были полностью лишены глаз. Более того их словно слипшиеся словно когда-то прижженные, рты также пугающе с трудом шевелились, словно кто-то хотел лишить их еще и губ, однако у одной такой рот был словно разрезан ножом.       Однако, сколько бы я не смотрел на, к тому же еще и полностью лысых, женщин, даже несмотря на, по видимому, схожее неприятное прошлое, я не почувствовал к ним ни капли сочувствия. Напротив, почти все мои внутренние чувства кричали в тот момент только одно: «Беги». Но тело, как назло, совершенно не слушалось, по нему вместе со съеденным обедом разливалась странная слабость.       - Ловушка, - понял я, поняв, что полностью лишен сейчас своих сил.       Но было уже поздно. Тяжелый удар сзади по голове заставил мое тело упасть вперед, и, ударившись лицом об угол стола, Ваш Покорный Слуга едва не потерял сознание.       - Ты съел наш обед, а значит, мы съедим тебя, - третий скорее басовитый голос принадлежал точно такой же ведьме, только более широкоплечей и ссохшейся лицом.       В руках старуха держала увесистый тесак со следами ржавчины от старой крови. И не успел я подняться, как две других тут же схватили меня по рукам и ногами, прижимая к столу с непомерно удивительной силой. Все же, не переставая дергаться, я предпринял попытку улизнуть от такой незавидной участи:       - Девушки, дамы, красавицы, постойте. Зачем же так сразу меня и есть. Быть может, мы договоримся? Неужели тут в целом царстве не найдется для вас более вкусной еды. Я сам найду ее. Более того, просите кроме того, все, что пожелаете, - принялся я за уговоры.       Однако, та, что, по-видимому, была самой старшей из них, прорезала воздух своим почти каркающим басисовитым смехом:       - Сестры, вы это слышали, мы красавицы! Неужели к нам тут слепой тоже пожаловал а? – приблизив нож к моему горлу, сказала она.       - А ты проверь, - вторила ей другая, - слепые, сама знаешь, какие частенько жесткие и невкусные.       И пальцы первой тут же потянулись к моему лицу, царапая кривыми ногтями щеки и веки. Инстинктивно отстраняясь, я ужом заизвивался только сильнее, пока резкий удар тесака в плечо не заставил взвыть от резкой боли.       - Да не дергайся ты так, а то я никак не попаду, - фыркнула ведьма, по всей видимости, целившись до этого мне в шею.       Паника овладела мной, заставив невольно дрожать, и в итоге, как бы это не было унизительно, приходилось умолять о снисхождении, что только еще больше веселило старух. Только старшая не смеялась над моими мольбами, пыхтя и пытаясь вытащить застрявший нож из плеча, что вскоре ей надоело.       Скукоженное лицо приблизилось ко мне, обдавая зловонным дыханием и облизывая гнилые зубы, ведьма впилась в рану зубами, слизывая кровь и выдирая кусок плоти.       Признаться, я никогда не жалел о своих слабостях и пороках, считая их проявлением того Хаоса, что был моей прежней сутью, однако Ваш Покорный Слуга, готов был отдать что угодно, и даже никогда не есть сочного вкусного мяса, если потребуется, и принести любую клятву, но эти ведьмы были просто несносными и совершенно не хотели сотрудничать.       - Вкусный, попробуйте, сестренки, - глухой голос пугал неотвратимостью ужасной смерти, а шершавый язык ее слизнул с моего лица невольно выступившие слезы.       Рукоять ножа в ее руке, наконец, поддалась, и старуха осклабилась своим кривым ртом:       - Я вам отрежу кусочки помягче, - и она занесла нож у меня над лицом.       Зажмурив глаза, и вжавшись в стол, удерживаемый с двух сторон сестрами, и придавленный тяжелым телом ведьмы, я все ждал, но секунды словно замерли, а нож никак не опускался, а вскоре и вовсе стало легче дышать.       Не решаясь открыть сразу глаза, я все же распахнул веки, услышав знакомый голос:       - А ну прочь пошли, прочь, кому я сказал!       Это был Гадес.       Удивительно, ведь казалось, что проводя время в объятьях Тора, он сомнительно скоро бы захотел спуститься к какой-нибудь трапезе, тем более, сюда, в один из множественных залов, а не, хотя бы, на кухню.       Рубиновые глаза с черным белком смотрели прямо на меня сверху. Владыка подземного мира, учтиво протянул руку, помогая встать. Я все еще был слишком ослаблен отравленной едой, но старался не подать виду.       - Пошли, неудавшийся обед, - усмехнулся он. – Любят же здесь живые совать везде свой нос.       Медленно последовав за ним, я не нашел в себе силы к спору, хоть и очень хотелось узнать, что же это за слуги у «гостеприимного» хозяина, которые вместо того, чтобы гостей кормить, сами их сожрать пытаются. Вместо этого я ответил:       - Я собирался уходить, но немного заплутал, - решил оправдаться я, но получил совершенно неожиданный ответ:       - То, что ты плут, я знаю. Только вот меня не обманешь, я знаю, что ты наблюдал за мной вместе с Астаротом, - сказал он, повернув ко мне голову с наглой ухмылкой.       Нервный комок невольно подступил к горлу. И как он только следить умудрялся? Или тот его слуга все же был пойман и просто разболтал?       - Не волнуйся, я не сержусь, - заверил он примирительно. – Мне даже любопытно. И как тебе? Понравилось?       В наглом рубиновом взгляде и не пахло стеснением. Выше меня почти на голову, он смотрел на меня сверху вниз, и одним движением толкнув к ближайшей стене, придавил всем своим весом. Стройное колено довольно больно и резко уперлось между ног, от чего я сдавленно прохрипел:       - Не…дави…       Но, по всей видимости, темный владыка, что-то не так расслышал, и я невольно зашипел, когда меня, ослабленного «обедом» (иначе бы Ваш Покорный Слуга такого просто бы никогда не допустил), чуть ли не размазали еще более сильным объятием по стене.       - Какой извращенец, тебе нравится, значит, - насмехался он, испытывая мою злость.       На прицельный удар в челюсть меня все же хватило, и как только этот владыка отшатнулся от неожиданности, я едва не сполз на пол, хватая ртом желанный воздух, и держась за одно известное всем место.       На мое удивление на месте Гадес меня не прикончил. Наоборот, только удивленно посмотрел, приподняв лицо за подбородок.       - Ты же сам просил? – искренне удивился темный бог.       - Что просил? Не давить на меня, я просил.       Я был все еще очень зол, но тогда отчего-то воздержался от желания как минимум плюнуть в это смеющееся выражение лица.       - Ах-ах-ах, ну, извини, я услышал другое. Позволь проводить к лекарю. Все же дочери Нюкты и Эреба порой неуправляемы, - принялся он за заботу.       От такого только тошнило. Отстранившись и отойдя в сторону, я ответил ему, что хочу уйти. Что, честно говоря, правдой и было. И не только из-за всего этого безумия и кошмара, что был кругом, почти, как только мы пришли в эти земли. Дело было и в Сурте, угроза нападения которого висела над нами словно меч. Он мог заявиться в любую минуту, а от меня все еще ждали обещанной поддержки.       - Что ж иди, если хочешь, - как-то нехорошо ухмыльнулся темный бог. – Я тебя даже провожу. Хотя бы малость в качестве извинений, - продолжал он, и за его спиной открылся фиолетовый портал.       Кроваво-красные пустоши, выжженная земля. И камня на камне не осталось от Асгарда, и прямо передо мной лежал полу обугленный череп с золотыми зубами, которые чудом не оплавились.       Это был Хеймдаль.       Знаете, я, Ваш Покорный Слуга, несмотря на все увиденное за этот длинный день, все-таки отшатнулся от ужаса увиденного.