Венера

      Пройдя чрез арку, они вошли в неосвещённую среднюю комнату, которая была обделана тёмно-серым кирпичом и пуста. Грегор подошёл к стене напротив, начал водить по ней руками и что-то бормотал себе под нос. Венера недоумевающе смотрела на него и ждала. «Что, чёрт возьми, происходит? Сначала я пришла к Салливану, потом он ходил туда-сюда и потащил меня затем по каким-то катакомбам. Вопрос первый: зачем я к нему пришла? Ах да, захотелось почему-то. Может, интуиция? Пф, бред, но что-то в этом есть непонятное. Вопрос второй: почему я пошла с ним? Любопытство? Отсутствие права выбора? Оба определённо. Что ж, дальше мы пришли сюда и из какой-то книги я узнаю, что у меня есть особенное предназначение чуть ли не спасителя приличных масштабов. Эм, что? Сначала я узнаю про то, что я не землянка, а венерианка, причём правящего рода, а тут ещё и такая миссия. Попахивает какой-то книгой сказок, — размышляла озадаченная девушка. — Такого вообще не может быть! Это даже попросту ненаучно, необоснованно и не проверено. Почему я должна во всё это верить? Из-за того ли, что у меня кровь не такая, как у обычных людей? Или из-за снов? Или из-за слов бабушки и деда? Единственный факт, играющий в пользу этого, пусть и смутно — моя кровь. Сны могут быть лишь плодами воображения, что обычно и есть. Слова их ничем даже не доказаны на уровне аргументации. Я не знаю, верить в это или нет. Вроде как хочется под какими-то внутренними толчками, но и, вместе с тем, как-то не хочется. Я до сих пор для себя не решила, правда ли это или ложь? Это очень сложный вопрос, на который я не могу найти ответ. Если бы душа реально существовала, я бы, наверное, прислушалась к ней, но я не верю в её существование, зато принимаю наличие разума, говорящего об абсурдности этой информации и происходящего сейчас вообще. Значит, остаётся ещё набрать сведений с доказательствами и решить этот вопрос при учёте их. Интересно, что Грегор хочет от меня, коль призывает пальцем?»       Как только Венера отвлеклась-таки от своих размышлений и обратила внимание на мужчину, действительно звавшего её пальцем к себе, начались режущие глаза белые вспышки. Девушка пыталась как-то укрыться, но это не помогало. Они продолжались на протяжении некоторого времени, за которое та окончательно перестала прятать свои очи и стояла на месте. Световые искажения закончились. По комнате поскакали разноцветные круги и послышался напевавший что-то непонятное мужской хор. Грегор стоял рядом с ней и с закрытыми глазами покачивался в такт песнопению. Девушка впала в ещё большее недоумение и окончательно запуталась, таращась то на спутника, то по сторонам. Хор вскоре затих, а круги исчезли. На противоположной стене появилось большое жёлтое световое пятно. В нём потихоньку вырисовывался человеческий силуэт. Венера пристально смотрела на него зудевшими бельмами. Она сильно изумилась, промаргиваясь в надежде на наваждение, при виде знакомых черт на нём. Вырисовывалась тридцативосьмилетняя Капитолина в белой столе́ с убранными в греческую причёску с белой повязкой чёрными волосами.       — Здравствуй, Нера. Здравствуйте, Грегор Мстиславович, — заговорила женщина голосом при забитом носе. — Я очень признательна вам, дорогой. Думаю, ты меня узнала. Раз уж мы с тобой встретились таким образом проекции на экране, как на Земле это называется, то мы можем с тобой немного поговорить. Начну с того, что ты и без меня знаешь от Цецилии: твои сны — не вымыслы, а отрывки из твоего прошлого, потому как ты действительно венерианка. Это так, для справки особо неверящим. Я ведь прекрасно понимаю, что ты колеблешься и многого не понимаешь.       — Да, я много не понимаю! — раздражённо перебила ту Венера. — Я узнала вас, уж поверьте, мамаша, если не ошибаюсь! Спасибо, что побыли попугаем, я и так в курсе, но где факты и доказательства? Где они, а? Хоть один, кроме моей крови? Или вы действительно полагаете, что я буду тупо верить на слово? Увольте, это к маленьким детишкам, а не ко мне! Спасибо уж, удружили своим пониманием, которое мне к чёрту не сдалось! Раз уж мы тут общаемся, допустите ещё, что я поверила во всё это, я спрошу: почему вы отослали меня на Землю и не забрали обратно?       — С манерами у тебя явно проблемы: ни уважения к старшим, ни тактичности, — вздохнула устало Капитолина. — Фактов хочешь, милочка, и доказательств? Что ж, поговори-таки с Градским, возьми у Грегора Мстиславовича предлагаемые им рукописи и почитай их на параллели с книгой «Historia Venus*» на латыни авторства нашего учёного Иллюстратума в десяти объёмных томах, одиннадцатый же он дописывает как раз; возьми также у неё документы с меткой моего имени с подтверждением межгалактического уровня и дотронься до эмблемы — появится кто-либо из представителей и поговорит с тобой на латыни (она как-никак официальный язык), — язвительно и раздражённо выдала она. — Ты ещё не взрослая, дорогуша, особенно по нашим меркам. Раз тебе не нужно, то и обойдёшься. Я не намерена с тобой сюсюкаться. Я знала, что ты это спросишь: ты слишком предсказуема. Хочешь правду? Да получай! Мы отправили тебя туда, чтобы ты не видела этих жестоких войн, чтобы ты росла в нормальной семье, способной дать тебе всё необходимое, так как у нас на это нет ни времени, ни сил, ни желания — ты была незапланированным ребёнком, как и Кай, которого мы тоже сплавили на Землю. Кто ж знал, что твоя связь с планетой будет такой сильной. Положение Венеры не позволяет оставлять детей до сих пор, да и зачем теперь вам мы, когда тебе сознательных семнадцать, а Каю ещё не совсем сознательных двенадцать. Мы делаем всё, чтобы у него не проявлялась связь с Венерой, а то будет так же, как и с тобой, а кому это надо? Никому. Можешь полагать, что ты нам не нужна. Теперь это в самом деле так, но по предсказанию понадобишься всё же. Я рассчитывала на более продуктивный разговор, но на сей ноте мы расходимся. Bonus fortuna**!       Образ Капитолины исчез вместе со светом. «Значит, я им не нужна? Прекрасно! Значит, они меня сплавили сюда, считая помехой? Великолепно! — мысленно бушевала Венера. — Почему я даже ничуть не удивлена? Потому что в ином случае было бы всё по-другому, а не так. Лучше бы я реально ничего не знала. Вот почему? За что? Это проклятие, что ли? Как же я теперь хочу стереть себе память! Неужели в них совсем нет ничего ко мне? Совсем-пресовсем? Да что же они тогда за люди? Хотя как-то на людей не особо похоже. Бессердечные! Бессовестные! Наплодили и выкинули, умно! У меня злости не хватает на них! Да по ней видно, что она из себя много возомнила! То, что она правительница там, ещё ничего не означает! Теперь чувствую себя вышвырнутым котёнком. На что я могла надеяться, впрочем? Как гадко и низко! Мне так неприятно! А как же Кай? Он ведь мой брат. Если он ничего не вспомнит и не узнает, то мне лучше не появляться в его жизни. Но как я об этом узнаю? Через бабушку, конечно же. Однако, я по-прежнему разъярена!»       Венера отвлеклась от своих размышлений, ощутив крепкие мужские объятия Грегора. Она чувствовала, как внутри взрывалось множество вулканов, внешне выражаясь в сильной красноте; как снова подступал жар, но теперь он был не только из-за болезни, но ещё из-за безумной ярости. Ей хотелось придушить породивших её людей. Девушку начинало знобить. Глаза зловеще блестели и слезились от боли. Она подсознательно надеялась на приобретение родителей, близких к её наивному, сохранившемуся с детства идеалу, но в итоге получила болезненную пощёчину предполагаемой действительности. Не возлагая на кого-либо каких-то надежд, не разочаруешься. Венера отказывалась понимать такое отношение тех двоих к собственным детям. Грегор же гладил её по голове и прижимал к себе, в то время как она била кулаками по его спине и яростно орала во всю глотку, выпуская таким образом накопившуюся бурю. Постепенно, очень медленно её отпускало и опять пробирало. Она была благодарна Салливану за то, что он привёл её сюда и открыл глаза на её родителей, за оказываемую поддержку, но и злилась на него, ибо он взвалил на неё то пророчество и этот груз вообще. Конечно, горькая правда лучше сладостного неведения и лжи, но не тогда, когда это происходит так резко. Её разрывало пополам: она была рада узнанному, так как держала его за версию, но и бесилась из-за него. Она чувствовала себя освобождённой, но и отвергнутой, обманутой. Гудевшая от сумасбродного роя несвязных мыслей голова, яростно бившееся сердце, надрывавшиеся уже около получаса голосовые связки, отбитые об кости до жжения кулаки, затёкшие от длительного стояния ноги набирали болевые обороты, о чём давали знать не могшей угомониться девушке. Столь сильное потрясение вводило её в апатию и состояние бреда, но она боролась с этим и пыталась взять себя в руки.       Когда бичевания спины Грегора и ор ему в ухо стали затихать, мужчина расцепил объятия и вот уже около пятнадцати минут буквально тащил Венеру за руку, чему она ничуть не сопротивлялась. Заместо той эмоциональной реакции на неё накатило безразличие, поэтому ей было всё равно на то, что происходило вокруг неё. Она погрузилась в себя, расставляя всё по полочкам, разбирая и анализируя. Девушка более не возвращалась к разговору с Капитолиной и теме родительского к ней с братом отношения, дабы не разжигать заново себя. Её интересовали детали пророчества, которое она решила исполнить, так как не хотела допускать обещаемых в случае невыполнения последствий. Она относилась к своей миссии сейчас также хладнокровно, но немного всё-таки, где-то очень глубоко в чувственных чертогах подсознания с любопытством, ответственностью и гордостью. Венера пыталась отвлечься и сконцентрироваться на мыслях об пророчестве, но в итоге получался лишь хаос дум, от которого голова буквально трещала по швам. Девушка ощущала слабость в теле, перед глазами начинало темнеть, но она сопротивлялась некоторое время и всё же поддалась, теряя сознание.       На груди чувствовалась тяжесть, в подбородок кто-то сопел. Венера не без усилий раскрыла очи, которые около минуты фокусировались. Она находилась в своей комнате. Юм, почуяв сквозь сон пробуждение хозяйки, лениво замурчал и слегка ударил её лапой по подбородку. Девушка сонно улыбнулась на это и хотела продолжить спать, но услышала звук открывшейся двери и села по-турецки, аккуратно переложив даже не шелохнувшегося кота в образовавшуюся ямку между ног. Вошла Патриция с волосами в неряшливом хвостике, в белой просторной майке, серых спортивных штанах и белых тапках с подносом в руках. Она улыбнулась проснувшейся девушке и поставила рядом принесённое, после чего пододвинула Венерино кресло к подоконнику и села в него. На прозрачном подносе стояла белая глубокая тарелка с борщом, того же цвета плоская с поджаренной картошкой и говядиной в соусе, вердепешевая кружка с зелёным чаем с имбирём, мёдом и лимоном, серебряные ложка да вилка, микстура в коричневом пузырьке, синяя, красная и серая таблетки. Венера тут же накинулась на суп, вскоре на второе, залпом выпила чай и вопросительно смотрела то на Патрицию, то на лекарства. Женщина открыла микстуру, взяла Венеру за подбородок, открыв той рот, и положила на язык таблетки, залив липкой и горькой жидкостью. Девушка медленно проглотила, поперхнувшись.       — Так-то лучше, малыш, — нежно прощебетала Патриция, закрывая пузырёк. — Ты трое суток была без сознания и бредила то проклятиями в основном к Капитолине и иногда к Пантелею, то обязательством ознакомиться с перечнем макулатуры, то обязанностью исполнить глобальное пророчество. У тебя был сильный жар, ты чуть ли не задыхалась и харкала кровью. Врач сказал, что у тебя сильное нервное потрясение, что тебе нужно находиться дома около двух недель как минимум и соблюдать постельный режим. Твои родители улетели на конференцию в Детройт на неделю, а потом им надо на лекции в Сиэтл на ещё одну. Сама знаешь, какая у Аристарха тяжёлая работа хирурга, а у Ольги — реабилитолога. Поэтому меня попросили побыть с тобой.       Венера кивнула в знак того, что всё услышала и поняла. Патриция убрала поднос на стол и села рядом с ней. Девушка положила голову той на плечо и взяла левой рукой за левую, на что женщина обняла её за талию правой и сильнее прижала к себе. Юм дёргался в беговых движениях: ему, вероятно, снилась погоня. В комнате было душно, но окно открывать было нельзя при присутствии больной. Патриция чуть позже отпустила Венеру, убрала с её ног кота и слезла с подоконника, протягивая той руку, на что получила в ответ её ручонку и, бережно поддерживая за талию, потихоньку двинулась. Они из комнаты вошли в ванную. Ванна была набрана. Женщина сказала той раздеваться и залезать в неё, что девушка стала исполнять.       — Патриция Робертовна, может, присоединитесь ко мне? — заигрывая, пролепетала Венера, раздевшись и сев в ванную.       Та отрицательно мотнула головой и, коварно улыбнувшись, вышла. Девушка расслабилась в горячей воде, заложив руки за голову. Тело размякало и становилось словно невесомым. Венера блаженно улыбнулась и нырнула, вдохнув поглубже и закрыв нос пальцами. Под водой она легла на дно ванны, открыла глаза и разглядывала замутнённый потолок. Очи немного щипало и резало. Девушка считала секунды, проводимые без воздуха. Спустя, по её подсчётам, минуту и сорок две секунды она вынырнула наверх, быстро вдыхая и выдыхая. Отдышавшись, она повторила сделанное и через минуту и сорок семь секунд опять поднялась на поверхность. При третьей попытке она продержалась минуту и тридцать пять секунд, в связи с чем остановила свой эксперимент и задумалась: «Из трёх заходов лучшим оказался второй, а не первый или третий. Это значит, что в середине чаще всего кроется успех. Что ж, я только что вновь подтвердила большинство высказываний об силе баланса. Интересно, знает ли об произошедшем кто-либо, кроме Салливана? Бабушка, наверное, проведала уже всё. Надо будет у неё попросить то, что "мамаша" мне сказала. А теперь я всё-таки помоюсь, а то от меня отвратно попахивает.» Венера тщательно вымыла тело щёткой с грубой щетиной с надавленным на неё гелем для душа с ароматом хвойного леса и голову шампунем с запахом кокоса.       Войдя в комнату в нежно-персиковом махровом халате до колена и тапочках в тон, Венера остолбенела при виде сидевшего в кресле мужчины лет пятидесяти пяти. Он был смуглокож, низкоросл и полноват. Чёрные волосы были зализаны назад, брови с изломом вкупе с маленькими впавшими карими глазами придавали ромбовидному лицу некую восторженность; нос а'ля картофелина и полные губы же выдавали его иностранные корни. Одет он был в чёрный пиджак, который был расстёгнут и изобличал на обозрение серую рубашку с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами, брюки в тон к пиджаку и тёмно-серые тапки. Девушка перестала рассматривать мужчину и глянула на стоявшую у окна Патрицию с немым вопросом, та лишь ей кивнула и пошла на выход. Венера присела на подоконник, ловя на себе во время всего передвижения взгляд осанисто сидевшего.       — Здравствуйте, Венера Аристарховна. Демид Аристархович Градский, приятно познакомиться, — голосом при забитом носе сказал мужчина и протянул руку для пожатия. — Мы оба не в добром здравии, как мне стало известно от вашей учительницы. Что ж, прямиком к делу приступим?       — Здравствуйте, — ответила Венера, протянув ему руку в ответ, которую он по-мужски крепко пожал. — Взаимно. Именно так, к сожалению. Но вы явно идёте на поправку, чего с уверенностью об себе я пока говорить не могу. Да, незамедлительно.       Градский взял в руки чёрный чемоданчик, ранее не замеченный девушкой, достал из него фиолетовую папку, а из неё — голубой лист, который и дал Венере. Та жадно впилась в неё глазами — то были результаты анализов крови. Она прочитала от начала до конца, помассировала виски и, отложив документ в сторону, сказала:       — То, что моя кровь является неопознанной, я и так давно уже знала. Там есть некоторые детали, в которых я не разобралась в силу незнания медицинского языка. И да, если это всё, что вы мне можете предоставить, то эта встреча бессмысленна.       — Это лишь один из многих документов, которые я могу вам предоставить, — начал Демид, протянув ту папку вместе с ещё одной синей Венере. — С остальными вы ознакомитесь без меня, так как у меня ограничено время для общения с вами. Я хочу сказать, что состав вашей крови очень специфичен, совместим со всеми существующими у остальных жителей планеты и идентичен ещё нескольким, пусть и с различиями: Цецилии Григориановне — что и понятно, она ведь ваша бабушка, — и двенадцатилетнему мальчику Каю из нашего детского дома, который приходится вам, судя по анализам, кровным братом. У него ещё обнаружены целительские способности. У нас, учёных, закрадываются подозрения о том, что вы либо мутанты, либо в принципе не земляне, что маловероятно, но не исключено. Мы стали часто замечать всплески жизни на других планетах, объяснения которых разрабатываются секретными штабами. Бессмысленная встреча, да?       — Забираю свои слова касательно встречи обратно. Да уж, кровь не вашего типажа, хоть и сочетается с ним, но вряд ли принимает её в донорство для себя. Очень любопытно было бы узнать, что выяснят секретные штабы в конечном счёте. Я заинтересована, — устало ответила девушка, помассировав веки пальцами. — Вы меня извините, но я неважно себя чувствую и желаю поспать. Пересылайте сведения по электронной почте по возможности, дабы не тратить время на личное общение.       — Действительно, в качестве донора ни одна из групп для вашей не подходит. Да-да, конечно, я всё понимаю: здоровье ещё не окрепло. Я не имею ничего против личного общения, но время — ресурс определённого объёма, поэтому приходится крутиться. Я не пренебрегу всё-таки возможностью встреч с вами. Вы даже не поинтересовались об Кае, почему? Ещё я слышал об ваших своеобразных снах. Что там по ним? — спокойно сказал мужчина, поёрзав в кресле и застегнув ворот рубашки.       — Приятно слышать, что вы постараетесь находить время для встреч со мной. Для меня это огромная честь. Об Кае? Не вижу в том необходимости, потому как я всё равно ничего не смогу сделать, даже если заинтересуюсь, до своего дня рождения, а я сейчас мало чем заинтересована. Об этом мальчике я подумаю позже, у меня голова начинает гудеть. Сны? Ах да, совершенно запамятовала. Давайте я вам в электронном виде перешлю их, а вы ознакомитесь и что-либо разберёте по ним, ладно? — проговорила Венера и слезла с подоконника. — До свидания, Демид Аристархович.       — Ещё бы, редко когда случается что-то подобное под носом! Вы слишком утомлены эмоционально, поэтому не склонны к реакции. Мне говорили, что у вас произошло сильное нервное потрясение, из-за которого вы слегли, поэтому я ожидал такого поведения. Ладно, как вам будет удобно. До свидания, Венера Аристарховна, — отозвался Демид, поднялся с кресле, пожал протянутую руку и пошёл на выход.       Как только его силуэт удалился, в комнату вошла Патриция, которая тут же подошла к ней. Венера лениво обняла её, положив голову на плечо, и часто задышала ей в шею. Женщина прижала ту к себе и ощущала бегавшую дрожь по телу. Девушка поцеловала её в шею и при виде заскакавших мурашек слегка прикусила выделявшуюся венку, что вызвало тихий стон, облизала покусанную область, усиливая дрожь, и вновь чмокнула.       — Я хочу тебя, — томным шёпотом прощебетала Венера и опустила одну руку с талии на ягодицу, которую сжала. — Ты тоже хочешь меня, я же вижу, Пат.       — Малыш, когда тебе будет лучше, тогда обсудим это, — убрав руку с ягодицы и отстранив от себя девушку, набиравшим серьёзность голосом выдала Патриция. — Тебе нужно набираться сил, а я пока пойду поговорю с Демидом Аристарховичем касательно вашего разговора. Цецилия Григориановна передала тебе коробку с тем, что тебе сказала Капитолина. Я обо всём уже была оповещена и пришла в бешенство от такого поведения твоей матери. Но не буду грузить тебя этим.       Женщина тут же упорхнула прочь. Девушка взяла из коробки, стоявшей на столе, её содержимое и разложила, придвинув себе кресло. «Земная наука ещё способна меня поразить. Демид Аристархович — занимательный экземпляр, некий Шерлок сегодняшнего дня. Хотелось бы знать, сколько он заработает за новое открытие? Миллиард уж точно. Это же такая сенсация! Ха, ради таких деньжат можно многое сделать. Слабо уж мне верится, что он некорыстный, — думала Венера, разглядывая лежавшие перед ней предметы. — А медальон бабушки я так и не глянула ведь. Дура, нет? Придётся ждать новой возможности. Идиотина! Зато много чего нового узнала. Грегор — пешка Капитолины? Сильно на то похоже. Если покрутить его, можно узнать, а для этого мне снова надо ехать туда. Чёрт! Почему я здесь, а не там? Надо придумать повод отправиться туда. Здесь я ничего не узнаю, а там... Хотя нет, через всю эту макулатуру я должна что-то да узнать, если верить этой особе. Что ж, посмотрим. Делать мне всё равно эти две недели нечего, тем более Пат из-за боязни за меня дичится. Милая моя Патриция, хорошая и любимая ты моя! Мне скоро будет лучше, поверь, и тогда мы с тобой не будем ничего обсуждать, а будем непосредственно практиковать. Кай-Кай-Кай! Как же ты, однако, близко ко мне, мальчишка! И что с тобой делать? Детский дом — место явно не для тебя, но, если мы встретимся, ты так или иначе всё узнаешь. Ага! Позлю нашу мамашку и сделаю всё, чтобы ты узнал об этом. Надо будет поуламывать родителей, чтобы они взяли тебя, а для этого нужно ждать их возвращения и невзначай привести к детскому дому, а там действовать. Да запросто! Что ж, матушка, я нахожу козыри против тебя быстрее, чем ты думаешь. Моя миссия тоже сыграет в этом большую роль. Я ознакомлюсь со всем этим и найду зацепки, благодаря которым смогу как-то пошатнуть тебя, а, глядишь, вовсе свергнуть! Зло возвращается злом, дорогая моя мамочка!» Раззадорившись, она приступила к чтению рукописей Грегора Мстиславовича с большими надеждами, предвкушением и энтузиазмом.