Путь Короля

      Жизнь — это всего лишь ряд непредсказуемых обстоятельств, нагромождённых друг на друга. Все действия имеют последствия, даже самые незначительные, но люди почти никогда не видят результата своего выбора, если только он их непосредственно не затрагивает. Более того, даже представить себе по-настоящему сложно, как всё могло бы быть, если бы одно действие свершилось вместо другого или если бы их время было бы слегка изменено.              Одни называют это эффектом бабочки, другие теорией хаоса, но ещё большее количество людей верят в судьбу. Большинство людей вообще никак это не описывают, потому что они даже не осознают, что такие случаи происходят постоянно.              И это одна из таких ситуаций.              

***

             Вэйвер Вельвет был кем угодно, но не идиотом. Возможно, он слишком доверчив для Мага, но на это ему было плевать с высоченной колокольни. Он знал: чтобы тебе доверились, надо самому быть открытым, пусть это правило частенько и заводило его в ловушку.              Спустя всего несколько минут, как он пришёл в себя после вколотого китайцем снотворного, Вэйвер наблюдал за полем боя с высоты ближайшей крыши.              Он не был идиотом и сразу понял, что видит. Даже если бы Маг не услышал до зуда знакомых слов, что прокричал парень, то по подавляющей, безудержно мощной ауре, излучаемой женщиной в пурпуре, смог бы без ошибки сказать, что это такое.              Будто бы мало было дерьма до этого. Как так могло выйти, что Слугу призвали на пятьдесят лет раньше, чем ожидалось? Значит ли, что Война Святого Грааля начнётся много раньше прогнозов?              Чёрт возьми, почему?! Почему опять именно ОН оказался здесь и сейчас? Должен же быть предел для отрицательной удачи — но, очевидно, не для его везения.              И теперь ему придётся спасать своих неудачливых телохранителей из кучи, в которую они с визгом нырнули. На долю секунды он почти решил оставить их расплачиваться за свои действия и сбежать, прежде чем его заметит не очень довольный Героический дух.              — Презренные черви! — проревела Слуга. Казалось, что жидкая ярость создавала вакуум вокруг неё, когда она выдыхала, выжигая кислород. — Вы заступили на мою землю, напали на меня и ранили моего Мастера. Смерти не хватит для искупления ваших ошибок!              Уже спасаясь бегством, Вэйвер понял: он не успеет. Это было невозможно.              

***

             Джин чувствовал, как победу вырвали у них прямо из рук за секунды до финиша. Это ощущение появилось ещё когда он услышал, что за слова произносил Эмия. Одно упоминание Святого Грааля указало, почему та женщина была столь сильна, а последние остатки сомнений испарились, когда парнишка выдавил из себя последние строки арии, несмотря на смертельные раны, что они нанесли ему.              Он не мог даже представить себе, как это вышло: почему Слуга без Мастера могла поддерживать своё существование и при этом спокойно использовать Магию так долго, и какого вообще хрена её призвали спустя всего десять лет после прошлой Войны.              Лишь одна мысль занимала его голову: нужно как можно быстрее убраться отсюда к чёртовой матери, молясь всем богам, что разъярённая фурия отдаст всё внимание умирающему Мастеру, а не возмездию.              Он повернулся к своей жене, чтобы подать сигнал бегства, но увидел лишь, как ослепительная вспышка буквально испарила её ноги ниже колен. Джин не успел сделать и шага, как обе его руки так же растворились в воздухе, от локтей до запястий, а вслед за ними он лишился ног.              — А-А-А-А-А!!! — они оба кричали от боли, корчась и содрогаясь от боли на земле; обрубки их конечностей шипели от жара, что изуродовал их. Мысль о том, насколько же они облажались, едва протолкнулась в его опустошённое мукой сознание. Никакой, даже самый опытный Маг, не мог тягаться с Героическим Духом в полной его силе.              — Черви копошатся в грязи. Ползите же, — прорычала Слуга и отвлеклась на парня в своих руках, бормоча одно исцеляющее заклинание за другим. Убежать уже всё равно не получится — не на чем.              Плевать. Они и не собирались сбегать. Пойманные в ловушку, смертельно раненые, на территории другого Мага, отданные на растерзание Слуги, они доживали свои последние минуты. Зато… зато он будет рядом с единственным дорогим ему человеком.              Медленно, превозмогая боль, он потащил остаток своего тела к обрубленному туловищу жены. Джун, словно читая его мысли, тоже поползла к нему. Они почти могли дотянутся друг до друга, но вдруг замерли, закованные заклятьем и неспособные двигаться.              — Коль вы думаете, что я дам вам найти утешение, вы ещё глупее, чем я думала, — прошипела женщина, не переставая исцелять своего Мастера. — Поверьте, ваши последние минуты будут заполнены страданиями.              Ни в силах ни пошевелиться, ни выдавить и слова, умирающий Маг мог лишь молча смотреть на свою жену. Это было невыносимо. Смерти он не боялся, но будучи так близко к любви всей своей никчёмной жизни и не имея сил спасти её… то была ужаснейшая из возможных пыток.              

***

             Медея облегчённо выдохнула. Кровотечение более-менее утихло, и смерть неохотно отпустила жизнь Широ. Никто не спорил, что её исцеляющую Магию стыдно было назвать хотя бы умелой. Различные чары, ловушки, манипуляции и убийства — вот в этом она разбиралась. Лечила она только недобитых врагов, чтобы помучить их вдоволь. Но, как бы то ни было, она была невероятным Магом и поэтому была уверена, что, если у неё будет хоть немного времени, она сможет исцелить Широ.              Но даже так он, вероятнее всего, не сможет ходить ещё несколько дней и будет испытывать сильнейшую боль. Она могла ускорить процесс и приглушить ощущения, но не могла исправить всё, не вмешиваясь в естественный процесс восстановления.              Широ пришлось страдать из-за неё… она обязана заставить виновных страдать в тысячу раз больше.              — Эй, ты! — крикнула она бледному, как мел, и дрожащему полицейскому, на которого все как-то забыли обратить внимание.              — Ч-что? — ответил он, дав петуха. Совсем не удивителен был его ужас. Даже наоборот, он поражающе хорошо контролировал свои эмоции.              — Поможешь мне отнести Широ в его спальню, — приказным тоном заявила Медея.              — А-э-э… — только и смог выдавить мужчина, явно не очень желающий приближаться к ней ближе, чем на расстояние винтовочного выстрела. Правильно.              Героическим усилием набравшись храбрости, он подбежал к ней, бросив взгляд, в котором смешались любопытство, отвращение и жалость — причём, отвращение доминировало, на обрубки тел.              Он был уже на полпути, когда со всех сторон воздух завибрировал, и чей-то громкий голос произнёс:              — Fervor, mei sanguis!              Капля серебристой жидкости упала на землю и резко обвилась вокруг тела полицейского и искалеченных остатков Магов, втянув их в своё нутро.              — Что… — офицер попытался выразить протест, но серебряная масса не собиралась дослушивать его.              Медея рывком отскочила назад, с Широ на руках. Быстрый взгляд подсказывает ей, против какого Мистического Кода придётся бороться, но в этот раз она не недооценит противника. Безопасность Широ — единственный приоритет.              Мистерия не атаковала, наоборот, удивительно шустро двинулась назад, увлекая пленников с собой. Всё-таки, у этих червей было прикрытие. Неужели этот идиот думает, что сможет скрыться? Что сможет избежать её гнева, в отличии от своих нерадивых приспешников? Уже один факт такого высокомерия был достоен смерти.              — Постой, Слуга-Заклинательница, — бесплотный мужской голос произнёс прежде, чем она успела что-либо сделать, — Я не враг тебе.              — Пустые слова безликого труса, — гневно парировала Медея, насторожённо оглядываясь по сторонам и накапливая Прану для трёх мощных заклинаний. При первом же намёке на агрессию она была готова испепелить всю округу.              — Я не самоубийца, Кастер — знаю, что от Слуги нужно держаться на расстоянии.              — Хотя бы у тебя есть капля разума, которой не хватило на твоих друзей, — проворчала она недовольно. — Чего ты хочешь?              — Забрать этих идиотов, пренебрегших моим приказом не нападать на тебя и твоего Мастера, и выяснить, не замыслили ли они за моей спиной что-то ещё.              — И ты думаешь, что я поверю, что ты не причастен к их действиям? — властно спросила она.              — Верить или не верить — твоё право. У меня нет никаких доказательств, чтобы убедить тебя. Я просто возьму этих двоих и уберусь отсюда. Позабочусь, чтобы они никогда более не пересекались с вами, даже если будут столь глупы, что попытаются отомстить.              — Кто сказал, что я дам тебе это сделать? — холодно ответила Медея. — Я могу лишь дать тебе выбор: уйти одному или умереть со своими пешками. Хотя, даже такую роскошь я вряд ли тебе предоставлю.              — Я боялся такого ответа, — невидимый её собеседник вздохнул. — Поэтому я и прихватил заложника.              По какому-то незаметному сигналу, лицо Доджимы появилось из серебряной сферы.              — Что за черто… — успел выдавить он, прежде чем кокон вновь окутал его.              — Тебе следовало бы получше позаботиться о козырях, — усмехнулась Медея, — я даже не знаю, как зовут этого человека, и почему он внезапно захотел помочь.              — Быть может тебе на него и плевать, но твой Мастер явно не будет готов пожертвовать случайным прохожим ради удовлетворения жажды мести. Неужели ты так открыто пренебрежешь желаниями своего Мастера?              — А если и так? — с вызовом спросила она. Возможно, невидимка был прав… но то, о чём Широ не узнает, не будет его волновать. Наглость этого человечишки, возомнившего себя великим манипулятором, не имела границ.              — О, вот как, — незнакомец щёлкнул языком. — Ну, раз так, то в живых не останется никого, кто смог бы предотвратить распространение в Часовой Башне слухов о том, что у печально известного Убийцы Магов есть сынишка, живущий в Фуюки. Мне кажется, в этом случае сей прекрасный городок будет заполонен жаждущими мести Магами всего за неделю. Да и не стоит забывать об Охотниках, которые уж точно захотят позадавать вопросов, если я вдруг исчезну. Так ещё и твой Мастер будет длительное время прикован к постели или останется калекой.              Медея ничего не ответила — нельзя, чтобы эмоции захватили её. Хоть за словами незнакомца и скрывалась истина, у неё было слишком мало вариантов безопасного исхода для Широ. Отпустить этих людей? После всего, ими сделанного? Одна мысль об этом приводила её в бешенство.              — Прекрасно, — так же холодно произнесла она. — Прекрасно. Но знай, что нет в мире места, где бы ты смог спрятаться от меня, трус. Я найду тебя и выскажу… своё неудовольствие.              — Нет необходимости, могу тебя заверить. До сего дня я планировал сотрудничество с твоим Мастером, но старейшины моего клана решили поквитаться с Кирицугу посмертно без моего ведома. Если это возможно, я бы хотел встретиться, скажем, через неделю и обсудить всё, как подобает цивилизованным людям.              — И ты будешь столь глуп, что решишься показаться мне на глаза? — спросила Медея, подняв бровь.              — У меня нет выбора, — сказал Маг с искренним сожалением в голосе. Непонятно было, оно появилось от страха за свою жизнь или из-за чего другого. — Мне ещё кое-что нужно от твоего Мастера.              — Чего же ты такого хочешь от Широ, раз готов рискнуть своей жизнью? — скептически протянула она. Незнание игнорировать нельзя.              — Право Крови Винсента Гилфорда, — тщательно взвесив за и против, ответил невидимка.              Медея промолчала, но температура воздуха вокруг значительно упала. Вина бывшего Мастера лишь подкинула дров в пожар её ярости. Возможно, почувствовав это, безымянный Маг поспешил уточнить:              — Не подумай неправильно, если бы не приказ, я бы никогда не вспоминал даже об этом человеке.              — Чего бы ты не хотел, почему ты считаешь, что мой Мастер так легко расстанется со столь опасной и ценной вещью? Что ты можешь предложить взамен?              — Пойми, Кастер, на Право Крови лежит Приказ на Печать. Часовая Башня пойдёт на любые меры, чтобы вернуть его. Пока она остаётся в руках твоего Мастера, ему не избавится от Ассоциации. Чем скорее он оборвёт любые свои связи с Меткой, тем лучше.              — Это не ответ. Что ты готов предложить?              — Я готов запечатать все данные о существовании твоего Мастера навеки и предлагаю свою поддержку, если тот соберется присоединиться к Ассоциации когда-нибудь в будущем… а также, конечно, свой опыт в качестве Мастера Райдера во время Четвёртой войны святого Грааля.              Медея никак не показала своего удивления — была занята сравнением предложения этого незнакомца и риска того, что он и двое его сообщников уйдут безнаказанными. Но, вспомнив о ранах Широ, она решилась.              — Очень хорошо, — неохотно согласилась она, — но знай: коли ты нас обманываешь, проведёшь остаток своей жизни в невиданных муках. Я понятно изъясняюсь?              — Вполне, — серьезно согласился он. — Это послужит жестом доброй воли.              Кокон на другом конце сада… раскоконился, и через мгновение оттуда с испуганным криком вылетел столь же испуганный полицейский…              — ААААААААААА-кх!              …и сарделькой прикатился к ногам Медеи.              — Грёбаные летающие тарелки, — еле-еле выдавил он из себя. — Я слишком стар для этого дерьма.              — Что же, больше вопросов не имею. Выйду на связь через неделю, как и договаривались, — не дожидаясь ответа, Мистерия выпрыгнула с территории двора и Замкнутого Барьера, забрав с собой искалеченных Магов и исчезнув за стеной.              Медея вздохнула и повернулась в сторону дома.              — В ванной у входа есть аптечка, — сказала она мужчине, всё ещё пытавшемуся подняться на ноги. — Принеси её мне.              — Но…              — Быстро! — рубанула она, не обращая внимания на ещё не сформулированные протесты. — И даже не думай о побеге. Мой Мастер может заботиться о тебе, но, если ты предашь, я прикончу тебя на месте. Вольно.              — К чёрту, — уныло произнёс мужчина, — я сдаюсь. Эта ночь всё равно не сможет стать ещё безумнее.              Медея только подумала придать ему ускорения, но он, похоже, смирился и двинулся в ванную. Всё, что оставалось делать ей — уложить Широ и постараться залатать его раны.              

***

             Способность Доджимы адекватно воспринимать реальность была безвозвратно утеряна ещё в начале этой безумной ночи, и теперь он двигался на автопилоте. На своём веку он повидал немало ненормального: от глупых розыгрышей до чудовищных убийств.              Его опыт, казалось, лишил его возможности удивляться, но в тот момент, когда адреналин бурлил в его венах, он понял — всё таки нет. Всего несколько минут показали ему столько безумия, что по щелчку разрушили его представлении о возможном и невозможном, и смириться с таким было трудно.              Посему он дал телу и рефлексам бездумно вести его. Парень был тяжело ранен, и его следовало как можно быстрее отвести в больницу. Его травмы были серьёзны, в особенности та дыра на спине. Чудо, если он вообще сможет ходить. Его карьера народного мстителя закончилась.              Или нет? Он увидел за одну ночь больше невозможной идиотии, чем за всю свою жизнь, например, та женщина смогла остановить кровотечение пострадавшего за несколько минут… как? Магия. Да, магия смотрелась лучше инопланетян.              Но та женщина казалась ему инородной. Она… подавляла, заставляла задыхаться, будто воздух вокруг неё стал гуще. Заметнее это стало после того, что… сделал парень.              Да, Доджима заметно растерялся, но ненадолго.              Добравшись до ванной, он порылся в аптечке, которая оказалась под раковиной, и поспешил обратно. Офицер не знал, где находится комната парня, но достаточно было следовать за нарастающим давлением, чтобы понять, куда идти. К тому же, вспыхивающие из открытой двери огни, подобно неоновой вывеске, указывали путь.              Добравшись до источника света, Доджима заглянул внутрь и увидел, как женщина, вытянув руку над ранами лежащего на спине парня, бормотала слова, которые полицейский не мог разобрать, а её ладони вспыхивали разнообразными цветами. Он затаил дыхание, во все глаза наблюдая, как плоть Широ всего за пару минут начала восстанавливаться, от глубины раны поднимаясь к коже.              Странно, но незнакомка прекратила колдовство прежде, чем волшебная регенерация полностью завершилась, и утёрла тыльной стороной пот со лба, после чего осторожно перевернула своего пациента на живот, дабы повторить увиденную ранее процедуру.              Там ранение было много длиннее, но менее глубоким, но от этого она не становилась несерьёзной. Разрез на спине шёл по диагонали от правого плеча до района левой почки. Даже Доджима мог видеть, что мышцы, рёбра и сам позвоночник были сильно повреждены.              Без надлежащей медицинской помощи паренёк умер бы на месте, но эта женщина, эта… ведьма может невероятным образом справиться со столь опасными повреждениями.              Той потребовалось ещё пятнадцать минут. Пятнадцать мучительных минут, за которые кости вернулись на своё изначальное место, а мышцы сшились воедино. От страшной раны остался лишь уродливый красный шрам.              Закончив, незнакомка облегчённо вздохнула, не скрывая эмоций. Но недолго: всего через несколько мгновений она заметила его присутствие и резко повернулась к нему.              В этот раз давление было совсем иным. Всё, с чем он мог его ассоциировать — это с приставленным тебе к виску психопатом пистолетом. Было ясно даже дураку: незнакомка размышляла, не избавиться ли от него, как она и угрожала?              К своей чести, Доджима не дрогнул и не отступил. Призвав на помощь всю свою силу воли, он выдержал её пристальный взгляд. Хотя бы последние секунды своей жизни он проведёт, как подобает мужчине.              — Ты не убежал, — произнесла ведьма будто удивлённо, хотя сама угрожала ему смертью в случае попытки побега.              — Я не сбегаю, когда кому-то нужна моя помощь, — проговорил он, словно напоминая ей и самому себе: Доджима не спасался от неизвестного.              — Неплохо, — кивнула женщина, и напряжение исчезло так же быстро, как и возникло.              — Как он? — спросил он, наконец решившись войти в комнату и усевшись на пол напротив колдуньи. Она, как заметил Доджима, не отводила взгляда от Широ.              — Через пару дней будет в норме, — спокойно ответила женщина, — хотя, скорее всего, раны будут болеть ещё долго. Ты принёс бинты?              Он передал их незнакомке и с интересом наблюдал, как она достала из своего плаща какой-то загадочный пузырек и, пропитав его содержимым марлю, обернула ту вокруг торса парня, после чего перевернула раненого на спину, чтобы тот отдохнул.              Какое-то время они молчали. Колдунья просто смотрела на лежащего без сознания парня взглядом, полным — Доджима подумал, как это назвать — заботы? Волнения? Восторга? Выражение её лица слегка менялось, когда она осторожно убирала прядь волос с лица Широ.              — Скажи, — начал он осторожно, заставив её раздраженно поднять глаза, — что ты такое?              Женщина покачала головой и сказала:              — Всего остатка этой ночи не хватит, чтобы нормально объяснить тебе… что смешного?              — Ничего, — ответил Доджима, еле подавив смешок, но всё его веселье улетучилось, когда она прищурилась. Он быстро собрался. — Прости. Просто ты сказала тоже самое, что заявил мне при встрече Широ несколько недель назад. Я спросил у него: «Что за чертовщина творится в городе?».              — Значит, ты знаком с моим Мастером, — утвердительно заявила она.              Мастер. Доджима решил отложить вопросы на потом. Он уже второй раз слышал, как эта женщина обращается к Эмии. Если она мазохистка, это всё объясняет, но офицер ещё не настолько пал для такого.              — Что-то вроде того, — согласился он. — Арчер какое-то время назад просил моей помощи в одном деле. Пришлось потратить довольно много времени, чтобы узнать его настоящее имя.              — Ты следил за ним, — заметила она, и воздух вокруг неё начал нагреваться. — И принёс столько оружия. Ты…              — Нет-нет, это было чисто для самозащиты! — невероятным образом смог возразить он, хотя чувствовал, что на него вновь наводится крупнокалиберное орудие. — Я не понимал, что, твою мать, происходит. До сих пор не понимаю даже; я почти уверен, что кто-то изменил мои воспоминания, когда я следил за этим домом в последний раз, потому что у меня помутилось в памяти, а когда я очнулся, моя машина успела проехать более пятидесяти километров. Что бы ты сделала, будь ты мной?              Температура, казалось, упала после его объяснений. Ведьма слегка наклонила голову.              — Модификация памяти? Так, стой спокойно.              Она внезапно потянула свой светящийся палец к его лбу и легонько коснулась.              — Что за хрень ты… АЙ!              Доджима отшатнулся. Его голову заполнили забытые воспоминания: дом Эмии в ночи; сумасшедшая гонка по улицам Фуюки и за городом; взрыв где-то в лесу; громкий крик среди деревьев; две девочки, одна без сознания, а вторая, с хвостиками, стоит рядом, её глаза смотрят в его; головокружение и смятение; движение, будто кто-то потянул за невидимые взгляду нити… а затем пустота.              Офицер чуть не упал, успев опереться о стену рукой. Вторая же конечность закрывала его рот, чтобы из него не вышли остатки завтрака.              — Вспомнил? — спросила женщина коротко голосом человека, уже знающего ответ.              — Да, — ответил он, ощущая противный привкус во рту. — Я вспомнил. Особняк в лесу, девушку по имени Тосака Рин, её интерес к моим знаниям о Магии. Так вот, что вы делали, да? Магия.              — Магическое искусство, — ответила ведьма, словно между этими терминами была какая-то разница, — но, в целом, ты прав.              Доджима откинулся назад, прислонившись потяжелевшими плечами к стене. Магия, Магическое искусство, без разницы; как ему теперь с этим жить? Он ведь простой коп. Неудивительно, что парень не имел ни малейшего понятия, как нормально объяснить всё это ему.              Даже если бы Арчер сказал прямо, Доджима скорее всего бы просто послал его и потребовал правду. Ну, по крайней мере они не инопланетяне или кто-то подобные. Волшебники… так ещё ведь по словам Эмии есть какая-то организация, что скрывает действительно хреновые события в Фуюки.              Твою мать, это было настолько невозможно, что Доджима уже готов был поверить даже в Лох-Несское чудовище. Эмия был прав, он не мог защитить себя и свою семью от подобной угрозы.              И этот парень… этот мужчина всё это время бился в одиночку против такой мощи. Полицейский чувствовал, что, даже обладая такими же сверхъестественными способностями, это было как минимум нелегко.              Ему было стыдно даже за мысль о побеге, в то время как пятнадцатилетний, но всё же мужчина, будет делать всю грязную работу за него. Нет, он просто не мог поступить так. Ни за что.              Доджима медленно перевёл взгляд с раненого на незнакомку, всё так же оценивающе глядящую на него.              — Как я могу помочь? — наконец спросил офицер. В ответ она лишь сильнее наклонила голову.              — С чего ты вообще взял, что можешь помочь? — тоном, в равных пропорциях сочетающем презрение и любопытство, спросила ведьма. — Как ты сам говорил, ты не представляешь, что на самом деле творится в Фуюки. С чего это ты решил помочь? Сегодняшней ночи не хватило, чтобы отговорить тебя не совать свой нос в чужие дела? Будь я на твоём месте, я бы вообще постаралась не иметь ничего общего с происходящим.              — Но ты — это не я, не так ли, миледи? — почти что рявкнул он. — Я спрашиваю не потому, что не знаю, как помочь, а потому что я хочу помочь, как полицейский, ясно? Безопасность граждан — моя, вашу же дивизию, работа, и, очевидно, что пока я её выполнял на отъебись, а он, — он указал на Широ, — почему-то старается за тех, кто возложил на себя долг защищать людей, даже и не думая об этом. С этого дня я прекращаю такой порядок вещей!              — Что же, — сказала колдунья после долгого раздумья, — по крайней мере, у тебя хороший настрой. Любой из толпы давно бы сдался, столкнувшись с такими потрясениями, но ты удивительно справился с неожиданностями. Мой Мастер, кажется, доверяет тебе, да и вроде бы ты не совсем пустоголов, что важнее всего.              — Тогда… — начал он, но женщина прервала его.              — Говоря честно, я не знаю, как бы ты смог помочь, а если бы и знала, то не захотела заключать какие-либо соглашения без согласия моего Мастера, — сказала она, заканчивая свою речь. — Мне уже пришлось делать это, и я не собираюсь подводить Широ ещё раз.              — Пожалуй, ты права, — разочарованно вздохнул Доджима. — Что же, я тогда приду завтра? Он очнётся к этому времени?              — Мой Мастер силён, — уверила незнакомка, — я думаю, что к завтрашнему утру он придёт в себя, но лучше бы тебе прийти вечером. Днём здесь бывает слишком много непосвящённых. Трудно будет объяснить им, что происходит.              — Понял, — вставая, произнёс офицер. — Так и сделаю.              — Думаю, ты и так это понимаешь, но лучше не говори ни с кем об этой ночи. Последствия будут фатальны для всех посвященных… но хуже всего будет тебе.              Доджима умел различать предупреждения и угрозы, но эта фраза явно была и тем, и другим.              — Ты права, даже не стоило напоминать, — ответствовал он ей, небрежно отметая её опасения, после чего повернулся и вышел из комнаты. Его разум всё ещё оккупировали воспоминания и размышления о произошедшем. Внезапно, он остановился и вновь обратился к женщине, что всё так же глядела на него.              — Я так и не узнал твоего имени. Меня зовут Доджима Рютаро.              — Можешь звать меня Мегиссой, — вежливо ответила та и вновь обратила всё своё внимание на своего… Мастера.              Больше ничего не сказав, офицер покинул дом Эмии с ещё большим количеством вопросов, чем при входе. Эта становилось опасной тенденцией, с тех пор как он переехал в Фуюки. Покачав головой, Доджима решил не отметать мысль, что этот город и вправду проклят.              

***

             Volumen Hydragyrum беззвучно проскользнула в окно гостиничного номера, благоразумно открытое заранее, а сам же Вэйвер вошёл через дверь. Небольшая, возможно, даже излишняя предосторожность, но не стоило давать служащим отеля почву для размышлений о времени его прибытия.              Мистический Код уложил искалеченных Магов на широкую кровать, а затем скрылся в углу комнаты, готовый, в случае чего, помочь. С профессионализмом опытного полевого хирурга Вэйвер принялся восстанавливать то, что когда-то было наёмниками. Таланта к исцелению у него никогда не наблюдалось, но, к счастью, в ранах остатков Праны не было. Повреждения могли быть нанесены каким угодно, даже самым продвинутым заклинанием, но оно затронуло только тело, а не разум или душу.              Однако, это было лишь небольшой помощью: карьера наёмников этой пары определённо завершилась. Маги умели создавать вполне сносные протезы, позволявшие инвалидам более-менее вернуться в привычный ритм жизни, но даже они не могли справиться с длительным напряжением боя Тауматургов. Если китайцы не пересилят себя и не изменят в основе своей подход к сражениям, им придётся искать себе работу где-нибудь в другой отрасли.              Вздохнув, он закончил с женщиной и уже собирался перейти к Джину, но заметил, что тот уже проснулся и пристально смотрит на жену.              — Господин Вэйвер… как она? — спросил азиат, явно стараясь, чтобы его голос не дрожал.              — Будет жить, — спокойно ответил британец. — Её раны не особо тяжелей твоих.              Будто только сейчас поняв это, Джин посмотрел на место, где ранее были его конечности. Он устало вздохнул, больше никак не показывая своего морального состояния.              — Ты довольно легко это принял, — заметил Вэйвер.              — Я — Маг, господин. Мы обязаны принимать смерть, как нечто обыденное. Эти травмы не такая уж и большая потеря, учитывая, насколько всё пошло наперекосяк.              — Не могу не согласиться, — ответил Лорд.              — Но мне непонятно одно, — продолжил Джин, хмурясь скорее смущённо, чем болезненно. — Почему вы пришли к нам на помощь после нашего предательства и появления Слуги?              — Вы, конечно, что посеяли, то и пожали, — проговорил Вэйвер, — но я не могу вот так вот оставить кого-то умирать из-за меня, когда могу это предотвратить.              — Из-за… вас?              — Да. Вас же наняли Арчибальды, или я не прав?              — Арчибальды. Но не вы, — заметил Джин, — если бы мы работали на вас, то не смели бы идти вопреки вашему приказу.              — Я знаю, идиот, — раздраженно ответил Вэйвер. — Если бы вы меня предали по-настоящему, я бы ни за что за вас не впрягся бы. Я — глава дома Арчибальдов; точно так же, как вы обязаны исполнять волю заказчика, я обязан нести ответ за то, что эти старикашки приказали вам совершить.              Когда Джин недоверчиво уставился на него, Вэйвер продолжил:              — Думаешь, я бы примчался в этот богом забытый Фуюки, чтобы выполнить их каприз, если бы не думал так? Хочу я этого или нет, я — Лорд Эль-Меллой, со всеми сопутствующими обязанностями и недостатками. Конечно, преимуществ от такого громкого титула в последнее время маловато… да и не только в последнее, раз уж на то пошло.              Джин издал слабый смешок.              — Должен извиниться — я вас сильно недооценил, господин Вэйвер.              — Не ты первый, не ты последний, — он устало потёр глаза. — Это и преимущество, и недостаток.              — Могу только представить, — тихо, но весело ответил экс-наёмник.              Несколько минут Вэйвер молча занимался делом, а Джин всё смотрел на свою жену.              — Господин Вэйвер…              — А? — рассеянно произнёс тот.              — Я Маг и никогда не страшился своей смерти. Всегда был готов, в какой-то момент пожертвовать своей жизнью… но, теперь я понимаю, что пожертвовать чем-то другим, таким же ценным, готов не был. Сегодня вы спасли то единственное, что держит меня в этом мире. Я перед вами в неоплатном долгу. Посему, пока я не сделаю что-то равное для вас — я в вашем распоряжении.              — Это…              — Я тоже, — подала голос Джун, не открывая глаз. Вэйвер задумался, как долго она была в сознании.              — … совершенно излишне, — закончил британец фразу, которая из протеста превратилась в смирение. — Ты же не собираешься просто так взять и с огнём в глазах рубиться за меня, правда?              — Долги должны быть возвращены, — твёрдо развеял его надежды Джин; в его взгляде чувствовалась воля. Рядом так же решительно кивнула его жена.              — … Держу пари, он сейчас ржёт, как конь, — пробормотал Вэйвер, качая головой.              — Кто? — недоуменно спросил раненый.              — Один товарищ, который никогда не слушал, что я говорю. Я уверен, ему бы всё это показалось смешным, — Маг устало потёр глаза. — Проехали. Так и быть, я приму твою клятву — думаю, так он бы и поступил. Но имейте в виду: это будет нелегко.              — Мы готовы ко всему, — уверила пара.              — Но главное сейчас — поднять вас…э-э… вылечить вас, — он чуть не сказал «поднять на ноги», но это было бы самым идиотским каламбуром для искалеченных наёмников. Его оговорка не осталась незамеченной: Джин фыркнул.              Вэйвер только вновь покачал головой и продолжил обрабатывать раны. Всё становилось ещё более мозголомным. Что он сделал такого, за что заслужил это?              

***

             Остаток ночи Медея просидела рядом со спящим Мастером. Когда первая помощь была оказана, ей удалось более-менее успокоиться. Теперь, когда торопиться было некуда, у неё появилось время обдумать всё рационально — и начать стоило с себя.              Теперь она соединена с ним Контрактом, самым сильным видом отношений, доступных Фамильярам, одновременно и связью, и подчинением, и тем, что она возненавидела ещё давно. Произошло это из-за прошлого Мастера, презренного подобия человека, от которого, к счастью, Широ избавил этот мир.              И всё же, Гилфорд и Эмия были почти что антиподами, и именно этим Медея и была обеспокоена. Первому она бы легко вонзила нож в спину, а второго предать она просто не смогла бы. Эта преданность и волновала её, заставляя руки мелко дрожать.              Он чуть не умер из-за неё, и у неё подобное вызывало смешанные чувства: одновременно восторг, ведь она нашла того, кто искренне заботился о ней, и парализующий саму её суть страх от мысли, что она может так легко его потерять.              Этот вихрь противоречий нарастал внутри, лишая её возможности что-либо спокойно спланировать. Единственное, что точно можно было сейчас сказать: Медея никому не даст навредить своему Мастеру, даже ценой её никчёмной жизни.              Прислонившись к стене, она медленно погрузилась в глубокий сон, всё ещё держа его за руку, на которой теперь сиял знак их клятвы.              

***

             В пустоте не было ни цветов, ни звуков, ни запахов. Глупые понятия «верх», «низ», «лево», «право» не существовали. Вес был так же не нужен, как и температура, а время — лишь субъективная мера. Вокруг было всё и абсолютно ничего.              Ничего… не считая её.              Она плыла неизмеримо долго. Наедине с мыслями, способная лишь снова и снова прокручивать произошедшее в голове.              Она слышала зов, голос, уже давно знакомый. Она последовала за ним через тот непостижимый… водоворот? Который первым приветствовал её сквозь пространство время, чтобы получить обещанное в обмен на службу. Она переступила через порог физического воплощения мироздания всего на долю секунды, прежде чем её связь порвалась, как тонкая нить. Она упала навзничь, застряв в месте, что было и не там, и не здесь, не сейчас и не потом.              Оставалось лишь терпеливо ждать, что кто-то или что-то потянется к ней с како-либо из сторон. Ведь в её распоряжении было всё терпение и всё время мира.              И она ждала. Ждала. Ждала. Ждала…              

***

             Огонь был повсюду. Он простирался во все стороны, докуда хватало глаз. Он жёг сильнее всего испытанного прежде, но всё же холод лизал её кости. Треск пламени, голоса умирающих звучали в её ушах, будто проклятья, анафема за её пребывание в мире живых.              Нет… они не проклинали её. Она — лишь зритель, наблюдающий за событиями, не принадлежавшими ей, пусть и столь знакомыми.              Проклинали маленького рыжего мальчика, неуверенно бредущего на дрожащих ногах. Его глаза лишились всех цветов и чувств, кроме абсолютного в своей безраздельности отчаяния. Они могли выражать столь разное, но она бы ни с чем это не спутала, поэтому её сердце разрывалось, ибо она не могла сделать ничего, даже слабовольно отвернуться.              Под её испуганным взглядом мальчик продолжал свой ход, слабея под градом проклятий, обрушивающихся на него со всех сторон, даже с небес, в которых вдалеке сияло чёрное солнце; оно зловеще парило над столь же чёрной башней, полной выходящим за пределы реальности.              Зрелище, не имеющее никакого смысла даже для неё, свидетеля непонятного людям. Что-то настолько отвратительное, что ни отвернуться, ни смотреть на это она не могла.              Оно вспыхивало богомерзким огнём, выливая из нутра гнусь и мерзость на последнего живого человека под собой, раздавливая его бездушным бременем. Неудивительно, что мальчик наконец рухнул, измученный и истощённый, смирившийся со своей судьбой.              Она ничего не могла сделать — только тихо плакать, моля кого угодно о спасении такой дорогой ей жизни. И в этот раз молитвы были услышаны: мужчина, больше напоминавший ходячий труп, поспешил к умирающему.              Его глаза выражали такую же муку и усталость, как и у мальчика, но его руки озаряли Золотой и Голубой огни, разлившиеся по телу паренька, прогоняя едва не поглотившую его тьму.              Он смотрел на мужчину, что улыбался сквозь слёзы, радуясь о всего одной, но всё же жизни, что ему удалось спасти — поступок, который спас его душу. Мальчик мирно уснул, так и не спросив, что хотел…              Смог бы и я так же улыбаться, если бы спас кого-нибудь?              

***

             Широ сразу же пожалел о том, что открыл глаза. Боль была повсюду. Казалось, что на его спине решили устроить суд инквизиции, а желудок разрывался на мелкие кусочки.              Не так уж далеко от истины были эти слова; ведь в прошлую ночь…              !..              Боль отошла на второй план, как только он вспомнил, что произошло накануне. Его глаза панически искали знакомый силуэт, но Широ быстро успокоился, увидев Медею рядом с собой, крепко спящую у стены, держащую его за руку.              Ран на ней не было, но, кажется, она плакала во сне: слёзы всё ещё текли по щекам. Может, приснился кошмар?              Во рту было так сухо, что он не мог произнести ни слова, поэтому попытки позвать её провалились. С невероятным для такого простого действия усилием он сжал её руку пару раз.              Она просыпалась, будто в замедленной съемке — с каждым мгновением её лицо становилось всё более огорошенным, но внезапно она пришла в себя, встретившись с ним взглядом.              — Широ! — почти что закричала она, — как ты себя чувствуешь?              Он произнёс только одними губами: «воды». В таком состоянии сложные фразы были ему недоступны.              — Сейчас вернусь, — заверила Медея, выбегая из комнаты. Вернулась она через минуту с полным стаканом. С её помощью, Широ немного приподнял голову и выпил воду маленькими глотками.              — Лучше? — обеспокоенно спросила она.              — Да, — прохрипел он, — спасибо. Как ты?              — Ты о себе беспокойся, дурашка, — нахмурилась Медея. — На мне ни царапины, благодаря тебе.              — Отлично… отлично, — почти про себя сказал он. — А что те двое, Доджима-сан? Что случилось с… — она заставила его замолкнуть, нежно приложив свой палец к его губам.              — Тише. Я обо всём позаботилась, не беспокойся. Лучше сосредоточься на том, чтобы отдохнуть и выздороветь. Я обработала твои раны, насколько смогла, но они действительно серьёзные, — она наморщила лоб. — Ты сможешь нормально ходить только через несколько дней.              — Зато прогуляю школу, — пошутил Широ, стараясь отвлечься от боли.              — Ты думаешь о каких-то глупостях, — улыбнулась Медея. — Позволь мне обо всём позаботиться, ладно? Если Тайга или Сакура придут, я разберусь.              — Хм… ну ладно, — согласился он, принимая своё положение. Он верил в неё — она справится, чтобы ни случилось.              — Не хочешь поесть? Я могу приготовить, например, немного риса и куриного бульона.              — Спасибо, не откажусь… но тебе нужно привести себя в порядок, — сказал Широ немного испуганно. — У тебя повсюду кровь.              Она оглядела себя, словно в первый раз увидев свой внешний вид. Широ заметно заляпал её мантию бордовыми пятнами, но тогда у неё были проблемы важнее внешнего вида. Даже так, Медея явно не хотела оставлять его без присмотра.              — Со мной всё будет хорошо, — шутливо пообещал Широ, натянуто улыбнувшись, прочитав её мысли по выражению лица. — Никуда я не сбегу.              — Твоё чувство юмора всё так же страдает, — невозмутимо заметила она, хотя явно испытывала облегчение, видя, что он ещё способен шутить. — Ты точно уверен?              Он кивнул, и Медея встала, собираясь уйти, но вдруг остановилась в дверях.              — Спасибо, Широ. За всё, — произнесла она, не оборачиваясь, и в её голосе звучало столько чувства, сколько он от неё ещё не слышал прежде.              — Не за что… Медея.              

***

             По дороге в ванную Медея использовала часть той малой доли своей Праны, что успела восстановиться, чтобы привести двор в надлежащее состояние. Он выглядел как настоящее поле боя армий, и скрыть такой масштаб разрушений от Тайги без помощи Магии было нереально. Заклинание сложным не было, но, учитывая её усталость, в ванную захотелось ещё больше.              Желанное погружение в тёплую, почти горячую воду — и лежать так, на грани дрёмы. Но состояние Широ важнее собственного комфорта. Торопливо вытершись и переодевшись, Медея поспешила на кухню…              … Чуть не врезавшись в Сакуру прямо на выходе из ванной.              — А, Мегисса-сан, доброе утро, — вежливо поздоровалась девушка. — Давно не виделись.              — Сакура! Как я рада тебя видеть, — ах, если бы! Худшего момента и не придумать: Широ ранен и прикован к постели. Смертельно необходимо как-то спровадить её. — Жаль только, Широ-куна лихорадит. Кажется, у него тяжелая форма гриппа. Скорее всего, он не сможет ходить на занятие ещё пару дней.              — О нет, — забеспокоилась Сакура, — вы звонили доктору?              — Да, — не краснея, соврала Медея. — Он прописал ему лекарства и велел отдыхать, как можно дольше. Широ постоянно то на подработке, то в школе. Неудивительно, что он заболел.              — Вы правы, — немного обеспокоенно улыбнулась девушка. — Может, это напомнит ему, что следует иногда и отдыхать хоть.              — Почему-то я в это не верю. Кстати, — попыталась она сменить тему, — я как раз хотела что-нибудь ему приготовить. Не поможешь мне?              — Конечно-конечно, — ослепила весь город своей улыбкой Сакура. — Давненько я не готовила ему. К тому же, нужно принести жертвоприношение Фуджимуре-сэнсэй, иначе мы будем вынуждены терпеть её ворчанье до утра.              — Что-что будем терпеть, Сакура-тян? — вкрадчиво спросили у неё из-за спины.              — А-А-А-А! Фуджимура-сэнсэй! Как долго вы тут стоите?!              — Долго, — коротко ответила преподавательница, нахмурившись. — Значит, Широ опять заболел?              — Да, — спокойно ответила Медея, не упустив акцента на слово «опять». В прошлый раз, когда Широ «болел», его обнаружили дома с какой-то иностранкой. — И, боюсь, в этот раз всё серьезно.              — Я сама решу, серьёзно это или нет, — отрубила Фуджимура и рванула прямо по коридору мимо Медеи. — Широ!!!              В мгновение ока она достигла комнаты парня и, не церемонясь, распахнула дверь.              

***

             Заметив своего подопечного, Тайга краем глаза зафиксировала несколько деталей: укрытого до шеи Широ на футоне; смертельную бледность его лица и лихорадочный пот на его коже.              Фуджимура на секунду почувствовала вину за свои сомнения, но её подозрения были мигом укреплены аптечкой в углу комнаты и рулоном бинтов рядом. Конечно, при гриппе бинты были просто необходимы.              — М-м-м? — простонал Широ, приоткрыв один глаз. — Тайга? Что случилось? Ты проголодалась? Прости… сегодня я не смогу готовить… Не очень хорошо себя чувствую.              Она уже собиралась уличить его во лжи, но тут же Сакура вошла в комнату, так что Фуджимура была вынуждена промолчать. Она знала: Широ вовсе не простыл. Скорее всего, весь этот балаган — результат его безрассудных ночных похождений, но она решила не вмешивать ни в чём неповинную Сакуру в намечавшуюся ссору.              — Да, ладно. Обязательно хорошо отдохни! Мы поговорим о том, как ты часто заболеваешь, когда тебе станет лучше. Не отвертишься, уж поверь. А ты, — она резко обернулась к Мегиссе, — позаботься о нём, поняла?              Удивительно, но иностранка даже не вздрогнула под её фирменным устрашающим взглядом.              — Само собой разумеется, — твердо ответила та. — Я буду с ним всё время.              Тайга ещё пару мгновений посверлила её взглядом, прежде чем вновь пронестись мимо ко входу.              — Э-э, Фуджимура-сэнсэй… Вы не собираетесь завтракать?              — Я не голодна, — бросила она. Невероятная ересь даже для неё самой, но ей и впрямь расхотелось есть после того, как она увидела состояние Широ; настала пора положить конец его сумасбродствам.              

***

             Когда Медея и Сакура ушли готовить завтрак, Широ вздохнул. Даже в своём состоянии, он не мог упустить понимания в глазах Тайги. Каким-то образом она поняла, что той ночью что-то произошло, и он вовсе не болен. Конечно, она не загнала его в угол, в безвыходную ситуацию. Легко было заставить её забыть то, что ей знать не следует, но, если повторять такое каждый раз, то в конечном итоге концы, упрятанные в воду, всплывут. Проще просто признаться и рассказать правду.              Он никогда и не думал, что сможет вечно скрываться от неё. Когда Тайга хотела, она была очень наблюдательна. Рассеянный идиот не способен стать Кэндо-ка, а Фуджимура, между прочим, была на национальном уровне. Внимание к деталям, анализ и расчёт — фундаментальные черты любого профессионала боевых искусств. Может, она и вела себя инфантильно, но где-то там, в глубинах своей души, Тайга сохраняла качества Мастера фехтования, и один этот факт сметал его маскировку напрочь. Если он хочет сохранить свободу действий, придется выложить ей правду и надеяться, что она поверит.              Честно, если Тайга знает о Магии и Войне, Широ не будет удивлен так уж сильно, но сейчас, когда несколько Магов сели им с Медеей на хвост, а полиция постоянно рыщет вокруг, лучше бы ей знать все подробности и иметь возможность сделать выбор. Если она решит порвать все контакты с Широ, возможно, это будет лишь к лучшему.              Он ни за что не согласился бы манипулировать людьми без смертельной на то необходимости, тем более — людьми, что ближе ему, чем семья. Парень был готов пойти на подобное, только если Тайга начнёт рвать и метать, узнав правду, а этого он допустить не мог.              А ещё был Доджима… что с ним стало, Широ не знал, но был уверен — Медея его не убивала. Его надо будет навестить потом… когда он сможет держать веки открытыми… хотя бы… чуть подольше.              

***

             В то утро покидать дом Широ Сакуре уж очень не хотелось. Что-то было не так; точно не грипп. Фуджимура-сэнсэй тоже поняла это, но не сказала прямо. Единственной, кто знал правду, была Мегисса — если это вообще её настоящее имя.              Сакура не была слепой. Что произошло, она не знала, но в отношениях Широ и Мегиссы нечто неуловимо поменялось: её такое страстное желание приготовить парню завтрак, хотя она явно уступала Сакуре в навыках.              Последним гвоздём, нет, болтом в гроб её подозрений, было слишком знакомое выражение лица иностранки. Сакура видела его каждое утро, смотря в зеркало. Да. Как бы страшно не было это признать, ясно было как день — чувства Мегиссы к Широ совпадали с её чувствами.              И она ненавидела, ненавидела это, ненавидела её!              Почему она должна была вдруг появиться и забрать Широ у неё? Сакура была первой! Какое право имеет Мегисса секретничать с ним без её ведома? Это несправедливо, несправедливо, целиком и полностью!              Если бы она просто исчезла…              Нет! Нет, она не должна думать так. Что бы ни произошло, у Сакуры не было никакого права что-то требовать от Широ. Такой грязной девушке нечего делать рядом с ним. Она знала это лучше кого-либо ещё, но всё же…              … но всё же она не могла прекратить думать о нём, не могла остановить это чёрную страсть, поднимавшуюся в ее груди каждый раз, как она думала, что кто-то может забрать его у неё.              

***

             Что она должна сделать, чтобы успокоить это пламя навсегда?              Через полчаса Медея вернулась в комнату Широ с лёгким завтраком на подносе. Не без труда ей удалось уговорить Сакуру позаботиться о завтраке для больного, который та считала своей личной прерогативой.              Девушка дала карт-бланш только потому, что Медея заранее уступила право на обед и ужин. Слуга не знала точной причины, почему так, но легко было понять её мотивы, как только речь заходила об одном парнишке. Может, он и её спас?              Ей почему-то казалось, что у девушки есть нечто… тёмное, общее с самой Медеей. Да и вообще, что за хобби такое у Широ, помогать измученным душам?              … Конечно, она знала. Ведь она видела это своими глазами, так же, как и он видел её прошлое. Огонь, проклятия, что Медее явились во сне, оставили на его коже шрамы, но и выковали из этой кожи сталь.              Широ знал, что такое боль, безнадежность и отчаяние. Но вместо того, чтобы сломаться или эгоистично цепляться за них, отвергая окружение, он превратил знание в мотив, цель — помогать другим.              Он мог бы заявить, что столь же грешен, как и она, но сравнить такое было невозможно. Широ переплавил страдания, чтобы стать лучше, а она… она закрыла своё сердце и без жалости расчистила себе путь предательством и обманом.              Но это должно было прекратиться. Его единственного она не предаст ни за что. Его единственного, которого она поддержит во что бы то ни стало, так же, как и он её, и возможно… это станет причиной, чтобы в какой-то момент взглянуть на себя с другого угла. Она не знала. Да и это не имело значения. В кои-то веки она могла поступать правильно только потому, что это правильно.              Забавно… всего пару недель назад она бы рассмеялась такой мысли. Она бы рассмеялась ещё громче, знай, что инициатором этих изменений станет пятнадцатилетний идиот без чувства самосохранения.              Удивительно, как жизнь, даже спустя столько лет, выкидывала такие финты, продолжая шокировать её — и, в этот раз, приятно.              И с этим она могла ужиться.