Путь Короля

      Где–то внизу, в темноте и сырости подвала, существо, которому давно полагалось быть мёртвым, выросло из аморфной массы извивающихся червей, образуя фигуру, лишь внешне напоминающую человека.              Мато Зокен даже не обратил внимания на размазанную по полу кровь ничего не подозревающей жертвы, снабдившей его своей плотью и костями, дабы продлить существование древнего Мага ещё на пару лет. Чудовище, принявшее облик сморщенного старика, жестом приказало фамильярам избавиться от остатков пищи. Всего через мгновение влажных звуков на полу напоминавшего катакомбы подвала ничего не осталось.              Вовремя — буквально в тот же момент дверь, на вершине лестницы, открылась со скрипом, достойным какого-нибудь особняка с привидениями. Мато Сакура, в прошлом Тосака, спускалась по ступенькам, с обыкновенным ей ничего не выражающим лицом.              Не нужно было объяснять девушке, что делать. Её одежда легко и привычно упала на пол, обнажая скрытую под собой фарфоровую красоту. Та–же, в свою очередь, скрывала под слоем кожи отвратительные результаты Магии Макири. Если бы его мужская страсть к женскому великолепию не издохла много лет назад, Зокен, вероятно, оценил бы тело приёмной внучки, но всё, что он испытывал сейчас — жалость и гордость.              Жалость — ведь, пусть ему и было плевать на неё, пока она исправно выполняет свою роль, глупо было отрицать, что она не заслужила подобного. Гордость — как за венец его Магии, лучшую возможную наследницу и преемницу. Её запас Праны поражал, а сила воли повергала в шок и того сильнее. Годы издевательств и мучений, как в Мастерской, так и за её пределами, не пробили её ментальную защиту. Как Материал и как Маг — Сакура совершенна, безупречна и Зокен почти отказался от идеи сломать её.       Почти.              В последнее время в девушке что–то изменилось. Маска холодной и бесчувственной куклы, которую она надевала просто для того, чтобы выжить, начала трескаться, обнажая на короткие, мимолётные мгновения человека, скрытого под ней.              Естественно, древний Маг не был бы собой, если бы позволил себе упустить подобное — поэтому он послал следить за самым ценным активом семьи Мато несколько своих самых незаметных фамильяров. Непоколебимая решимость, непреодолимый барьер её воли, что так и не смогла разрушить Магия, играючи ломался от простой школьной влюбленности.              Ещё больше Зокен был удивлен, когда понял, кто был объектом симпатии Сакуры: не кто иной, как сын Убийцы Магов, Мастера Айнцбернов в ходе четвёртой Войны. В течение нескольких месяцев Мато наблюдал за парнем, отслеживая его интересы и действия, питая подозрения, что тот пытается выведать тайны семьи ничего не подозревающей девушки.              Однако, спустя несколько недель, Зокен полностью отмёл предположения — юноша даже не пытался поднять тему Магии, общаясь с Сакурой. Скорее всего, он пришёл к выводу, что, как и у её брата, у девушки не было предрасположенности к Тауматургии.              Но отставляя в сторону эту минутную тревожность, Зокен считал всю эту ситуацию — приятной неожиданностью. Хоть уровень способностей парня был смехотворен, а его мотивы никак не походили на мотивы Мага, он всё ещё мог стать ценным приобретением.              Во-первых, он подорвал защиту Сакуры простым присутствием, тем самым помогая Зокену проникнуть вглубь разума девушки, что можно было использовать позже. Во-вторых, самое главное: энергичность и упрямость парня гарантировали, что Грааль в своё время выберет его Мастером — а значит, старый Мато не только будет знать одного из участников заранее, так ещё и способен будет использовать его, как инструмент.              Поэтому никоим образом Зокен не разочаровался, когда узнал, что Эмия заключил Контракт с бесхозным Кастером, уже призванным ранее (спасибо давним знаниям о системе Грааля). Помимо прочего, Мато знал, что до активации Святой Чаши пройдёт ещё много времени. Его он собирался потратить, максимально усиливая контроль над своими орудиями — начиная с самого ближайшего.              С пробирающей до костей ухмылкой Мато Зокен обратил всё своё внимание на обнажённую девушку, улегшуюся на холодный каменный пол. Словно ощущая его желание, черви копошились вокруг неё и на ней, покрывая каждый дюйм кожи своей массой и заползая в неприкасаемые места.              За всё это время она так и не издала ни единого звука… улыбка Зокена от этого стала ещё шире.              

***

             Тосака Рин нервничала всё больше и больше. Круг Призыва начертан идеально; она перерисовывала его с нуля уже больше пяти раз, пока не довела до совершенства. Она трижды перепроверила его, прежде чем удовлетвориться и наконец отвлечься.              И после этого, кто–то использует Магию буквально в нескольких шагах от её дома. В засечении движений Праны она была не лучшей, но возмущение было настолько сильным и интенсивным, что даже Рин смогла заметить. Но даже того короткого промежутка времени, которой она потратила, добираясь до окна, хватило преступнику, чтобы сбежать.              Кто это был? Новый мастер Кастер или, быть может, иной потенциальный участник Войны, ищущий лёгкую добычу? Знать Рин не могла, и её паранойя из-за этого лишь усиливалась — но сопротивляться ей оставалось всего-то девять дней. Девять дней до момента становления планет в идеальный порядок для вызова Слуги. Девять дней, и их шансы сравнятся, и она снова сможет спать спокойно.              Каких–то девять дней.              

***

             Широ просыпался несколько раз за день, и каждый раз, когда у него получалось разлепить веки, Медея была рядом, сосредоточенная на — неожиданно — нитке с иголкой. Она корпела над какой–то незнакомой парню чёрной тканью, но поворачивалась, чтобы улыбнуться ему, когда замечала его взгляд. Засыпая, он твёрдо знал: она в безопасности, но даже в сумбуре и хаосе опьянённого ранами разума единственная мысль, державшаяся в голове, твердила: предстоит ещё много испытаний, и неплохо было бы сосредоточиться на восстановлении.              

***

             Пока Широ спал, Медея занималась важным делом. Теперь, когда они получили небольшую передышку, она могла направить все доступные силы на предотвращение подобных ситуаций в будущем. Теперь, когда её подпитывали Прана Мастера и ресурсы лей-линий, она могла действовать, не ограничивая своих возможностей. Конечно, Медея мало что могла сделать, карауля сон парня, но с развязанными ныне руками Слуга могла сделать хотя бы что-то для её глупого, самоотверженного Широ. Ведь он закрыл её своим телом, принял на себя удар, предназначенный ей — и из-за этого Медея чувствовала себя виноватой.              Кого она вообще обманывает? Он пожертвовал собой ради неё! Это вызывало мурашки по спине, чувства, на грани между ужасом и восторгом.              Она и надеяться не смела, что найдётся человек, который настолько её ценит, что готов будет отказаться от собственной жизни. Медея не бросит его, несмотря ни на что, и этого достаточно, чтобы пожертвовать всем ради его счастья. Она покажет каждому наивному глупцу, что посмеет угрожать её Широ, что такое сила Ведьмы Предательства.              День работы над первым из Мистических Кодов, которые она намеревалась разработать к войне, пролетел почти незаметно.              

***

                    Тем же вечером       С огромным усилием Широ поднялся на ноги. Его живот всё ещё плавился от боли, а спину пронзали тысячи здоровенных игл при каждом неосторожном движении. Уж если честно, он бы предпочёл остаться в постели, но сие дело требовало немедленного решения — и он не мог откладывать его на потом.              — Мастер, ты уверен, что уже можешь держаться на ногах? — тревожилась Медея, пытаясь хоть как-то помочь ему идти.              — Да, — слабо простонал он, — иначе туалет меня не дождётся.              Зов природы уже не получалось игнорировать. Такая проблема могла показаться уморительной на фоне его ран, но правда была в том, что…              — Мастер, я могла бы тебе помочь.              … Он ни за что не позволит Медее принять участие в подобных… мероприятиях. Это, чёрт возьми, слишком неловко! Широ не знал, что у неё на уме — самая обыкновенная кастрюля или какая-нибудь трансцендентная Магия — да и не хотел знать! Скорее, он будет ползти к заветной цели, вгрызаясь своими зубами в чёртов пол, нежели позволит этому свершиться. Да и вообще, он всё равно не смог бы ходить. Это было слишком больно.              — Не зови меня Мастером, — резко отрубил он в отчаянной попытке сменить тему, но тут же осознал свой промах, увидев на её лице выражение горечи, что пропустил бы любой, кроме него. — Мне не нравятся эти странные отношения Мастера и Слуги, — поспешно добавил Широ, — ты же не какой-нибудь инструмент.              Её рука нашла его ладонь и помогла парню принять более-менее вертикальное положение.              — Конечно нет, — искренне улыбнулась Медея. Не сказав более ни слова, она довела его до места назначения, где Широ тут же заперся.              Вышел он спустя пару минут, и таким же образом вернулся в постель. Слуга параллельно вводила его в курс дел, произошедших после того, как он потерял сознание. Парень был рад, что она смогла удержаться от разрушений и прийти к соглашению с экс-Мастером Райдера. Насколько он помнил, в записках отца его звали «Вэйвер», но уверен Широ не был. Нужно было это проверить.              Но не сейчас — пока что нужно было разобраться с Доджимой, обещавшим вернуться к вечеру. Вполне адекватная реакция детектива на такое тесное знакомство с Магией сама по себе была хорошим знаком, а уж его предложение о помощи почти что прямо говорило: у Широ появился ещё один союзник. Может, Доджима не будет значимым помощником в Войне, но Эмия, между прочим, так и не сказал, что собирается бросать ипостась Арчера — лишь на время прекратил ночные приключения. Вот на этом поле полицейский мог пригодиться, как источник информации в органах; если он действительно поможет, то Широ будет значительно проще избегать поборников закона.              Конечно, рисковать жизнью Доджимы ещё раз парень не собирался, но лучше было бы иметь ещё одного человека в команде по защите горожан.              Пока он размышлял, Медея меняла его повязку. Ему потребовалось мгновение, чтобы вынырнуть из мыслей и заметить нечто странное.              Она сидела позади него и, после того как размотала бинты, казалось, замерла. Широ не мог видеть её лица, а обернуться мешали раны. Что-то случилось? Сказать этого он не мог, но его наполовину онемевшая, а на остальную половину больная спина ощущали странное чувство — будто она проводила пальцами по длине раны.              

***

             Медея оцепенела от ужаса.              Больше не скрываемый повязкой, уродливый красный шрам был прямо перед ней. Очевидно, он никогда не зарастёт полностью, и Широ придётся его скрывать, чтобы избежать вопросов — но, видимо, ему было всё равно.              По сравнению с предстоящим в будущем — какой-то шрам был простой мелочью. Но, как бы она не старалась прекратить думать об этом, всё же, эти следы его боли — её вина.              — Что-то случилось, Медея? — спросил Широ, выдернув её из омута переживаний. К счастью, он не обернулся и не увидел её порозовевшие щеки.              — Нет-нет, всё нормально. Твои раны вполне сносно заживают, и через несколько дней ты уже придёшь в норму, хотя, боюсь, тебе придётся пощеголять шрамами. Прости, — ответила она печально.              Он же лишь весело фыркнул и тут же поморщился от боли.              — Ничего. Что такое шрамы в сравнении со спасённой жизнью?              «Жизнью», отметила она — не « её жизнью», а просто жизнью. Для неё не было секретом, что Широ имеет странное желание спасти всех, а не только её. Имеет ли она право сердиться, после того, как сама воспользовалась этим? Нет — ведь с самого начала он спас её только из-за этого. После всего, чем он пожертвовал ради неё, не зазорно было смириться с тем, что не её одну Широ хочет защитить.              И это ни в коем случае не уменьшало его ценность для неё. Пусть будут и были другие — для неё он единственный.              Не сказав более ни слова, Медея повязала чистые бинты, пропитанные специальной целебной мазью, ею же изготовленной. Едва она успела закончить, как раздался звонок, возвестивший о прибытии гостей.              

***

             — Значит, ты — Маг, да? — риторически протянул детектив, сидя по другую сторону стола в гостиной. — Надо отдать должное: ты был прав, когда сказал, что я не смогу в это поверить.              — Не вы один такой, — откровенно ответил Широ. — Вы отреагировали спокойнее, чем я думал.              — О, я в последние несколько дней уже отнервничал своё. Думаю, сейчас я готов принять вообще что угодно. Но, если уж так, я никогда не думал, что магия существует.              — Большинство так и думает, — согласно кивнул Широ. — Кстати говоря, я слышал от Мегиссы, что ты столкнулся с другим Магом.              — Да, с Тосакой, — задумчиво нахмурился Доджима. — Сколько же ещё Магов живёт в этом городе?              — Ну, — парень протянул задумчиво. — кроме меня и Тосаки, ещё двое. Это всё что мне известно. Мато Зокена очень редко можно увидеть вне его поместья, но вот от священника стоит держаться подальше.              — Ты про Котомине Кирея?              — Ты его знаешь? — спросил Широ.              — Слыхал о нём. Его имя фигурировало среди подозреваемых в деле о пожаре десятилетней давности. Получается, та трагедия также связана с Магами? — парень кивнул, и глаза Доджимы сузились. — Ладно, парниша. Добей меня. Расскажи всё, что происходит в этом грёбаном городе.              — Ты уверен, Доджима-сан? Лишь рассказанного мною хватит, чтобы другие Маги объявили на вас охоту. Это подвергнет вас и вашу семью лишней опасности, — спросил Широ, не скрывая тревоги.              — Слушай, Эмия, — вздохнул полицейский. — я ценю твою заботу, но я думал обо всём этом слишком долго. Я не могу просто игнорировать, коль уж знаю, что творится. Ты-то лучше всех знаешь, какого это.              — Да, — улыбнулся парень. — Ещё как.              И всё-таки рассказал Доджиме всё: о Святом Граале и войнах за него; о Мастерах и Слугах; о Магах и Героических Духах; о проклятии Святой Чаши и кошмаре, что последует, если артефакт будет пущен в действие.              И во время этого рассказа полицейский реагировал много ярче, чем раньше. Не верил в столь безграничную силу, способную даже оживлять мертвых; поражался существованию Героев легенд, превзошедших пространство и время; злился на равнодушных Магов, ведущих свою тайную войну и не заботящихся о жизнях невинных; ужасался возможностям Грааля, готового собрать кровавую жатву.              К концу речи Широ, ошеломленный, бледный детектив, положив руки на стол, поднял голову.              — Я-то думал, куда уж хуже-то может быть. Войны Святого Грааля? Героические Души? — он издал какой-то странный смешок, и его лицо стало предельно серьёзным. — ЧТО, МАТЬ ВАШУ, С ВАМИ НЕ ТАК, ЛЮДИ? — Доджима свирепо шваркнул кулаком по столу, метая взглядом обращённым на Широ, молнии. — Чем ты, чёрт побери, думаешь, устраивая бойню в самом центре чёртового города?! Неужели в вас, в Магах, не осталось вообще ничего святого?!              — Ты, мелкий наглый… — начала было Медея, но Широ покачал головой, останавливая её.              — Доджима-сан, я понимаю тебя и полностью разделяю твои чувства. Я участвую в этой войне только чтобы предотвратить убийства. Другие же Маги, действительно, потеряли остатки здравого смысла в своей одержимости Тауматургией. Конечно, не все из них безжалостные монстры, но большинство игнорируют жертвы среди свидетелей, покуда это держится в секрете и способствует развитию их искусств.              — Значит, именно это ты имел ввиду, говоря, что тебе дозволено знать о них, даже не входя в их организацию, — задумчиво произнёс Доджима. — Судя по сказанному тобою, вряд ли они сочтут твои действия приемлемыми.              — В лучшем случае меня бы просто презирали, в худшем — объявили бы преступником за то, что подвергаю опасности секретность, — пожал плечами Широ. — К счастью, мою Магию трудно заметить невооружённым глазом. Пока я осторожен, проблем возникнуть не должно.              — Ну и что теперь? — требовательно спросил Доджима. — У тебя есть план?              — Сейчас мы мало что можем сделать. До официального начала Войны ещё несколько месяцев, а остановить уже активированный Грааль невозможно — мы в этом убедились. Единственный выход — уговорить других Мастеров не вступать в бой, чтобы Чаша осталась практически без энергии, но это невозможно, — скривился он.              — Но почему? — немного раздражённо спросил детектив. — Я понял, Магам плевать на остальных, но проблема такого масштаба может любого заставить изменить своё мнение.              — Я бы не был так уверен, Доджима-сан, — вздохнул Широ. — Помните серийные убийства незадолго до того пожара? За них отвечал один из Мастеров, а позже к нему присоединился и его Слуга. Я не знаю всех подробностей, но, насколько мне известно, они таким образом просто развлекались. Правда в том, Доджима-сан, что некоторых не просто не заботит количество бессмысленных жертв — им нравится насилие и смерть.              Офицер выругался.              — Кроме того, даже если подобных в этой Войне не будет, у меня фактически нет доказательств поломки Грааля. Может быть, я смогу уговорить Тосаку довериться мне, но другие уж точно не захотят верить ни единому моему слову и, соответственно, прекращать битву. Тем не менее, я попытаюсь, — уверенно заявил Широ, — хоть и буду готовиться к худшему сценарию.              — К настоящей войне, — поморщился Доджима.              — Да, — хмуро согласился Широ. — Я постараюсь минимизировать потери, а Мегисса займётся изоляцией Грааля после его материализации до тех пор, пока он не будет очищен или, в крайнем случае, уничтожен.              — Ну, это лучше, чем ничего, — неохотно признал Доджима. — Но чем займусь я? Могу ли я как-то помочь?              Широ вновь вздохнул и потёр переносицу.              — Здесь, честно говоря, всё сложно. Ваша внимательность и доступ к не самой открытой информации, безусловно, огромное преимущество, но вряд ли оно будет играть значимую роль в Войне. Я не хочу вас обидеть, Доджима-сан, — поспешно добавил он, видя, что мужчина собирается протестовать, — вы уже пережили бой против Мага, и это огромное достижение для простого человека, но Маги почти никогда так не сражаются.              — В каком смысле?              — Битва против Мага — это скорее битва умов, попытка разгадать способ работы его Мистерий и противодействия им. Но, чтобы преуспеть в этом, требуются годы изучения Магии и её законов. Даже я не имею такой подготовки, ведь я, по факту, отрезан от других Магов.              — Более того, вряд ли Мастер будет сражаться с вами в открытом поле. У вас нет защиты от тауматургического воздействия, а значит, вами предпочтут манипулировать с помощью гипноза или попросту втихую убьют, если придётся, — спокойно, скрывая жгущий изнутри гнев, произнёс Широ. — Находясь на передовой, вы сможете только преждевременно и бездарно умереть без малейшей возможности помочь. Зато, если бы следили за ситуацией со стороны, то смогли бы спасти немало жизней, облегчая эвакуацию гражданских с поля боя, если дело всё же дойдёт до сражения в жилых кварталах.              — Попросту говоря, ты хочешь, чтобы я стал поддержкой и прикрытием, — вздохнул Доджима. — Честно говоря, мне это не очень нравится. Не пойми меня неправильно, я всё понимаю, это логично. Просто мне не нравится возлагать ответственность за сражения на детей.              — Мой Мастер не ребёнок, — слегка раздраженно возразила Медея.              — Я знаю, знаю — я видел, на что он способен, и уверен, что он может за себя постоять, — быстро пошёл на попятную офицер. — Но то, что он делает это в одиночку, неправильно. Защита людей — моя работа. Отдать собственные обязанности кому-то другому и просто стоять в стороне — верх эгоизма, как бы тактически правильно это не было.              — Вы хороший человек, Доджима-сан, — широко улыбнулся Широ.              — Хм-пф, — возмущенно фыркнула Медея, скрестив руки на груди, — ты должен радоваться, что Мастер вообще поделился с тобой информацией. Я, например, так и не могу понять, на кой ты сдался.              — Не говори так, Кастер, — вмешался Широ. — Полицией легко манипулировать, да, но уши и глаза-то у них все ещё есть. Пусть они могут поделиться разве что неточными слухами, однако следить за улицами вполне себе способны.              — Неужели нет совсем никакого способа справиться с гипнозом? — с надеждой спросил Доджима. — Какая-нибудь тренировка, там, не знаю, что-то такое?..              — Ну, дисциплинированный разум и сильная воля могут сопротивляться приказу сделать нечто отвратительное или противоречащее убеждениям их обладателя, однако, я не знаю, что сможет сделать не-Маг, — задумался Широ.              — А для этой проблемы есть очень простое решение, Мастер, — весело сказала Медея. — Ты просто должен наложить гипноз много сильнее, чем тот, под которым этот человечишка может оказаться.              — Стоп-стоп-стоп, — Доджима поднял руку. — Ты хочешь загипнотизировать меня против гипнотизирования? Мне это не нравится.              — Как будто тебя кто-то спрашивает, — прищурившись, ответила Медея возмущённому детективу. Это не укрылось от Широ, как и факт того, что она не высказала своего окончательного мнения — а значит, решать ему.              — И вправду, это может быть опасно, но зато получится предотвратить возможность вашего подчинения, — осторожно протянул парень.              — Я подумаю об этом. Ты не будешь злоупотреблять подобным, я знаю, — многозначительно посмотрел на Широ Доджима. — Но, всё же, мой разум — моё главное оружие. Не очень-то успокаивает то, что кто-то полезет ко мне в башку.              — Я понимаю. Выбирать вам, но я всё-таки советую согласиться. Вчерашняя стычка не означала начало Войны, поэтому время у вас есть — однако, я прошу вас постараться избегать столкновений со сверхъестественным миром.              — Даже я уверен, что это будет трудно, — усмехнулся Доджима. — Коль замечу что-то необычное, дам знать.              — Значит, мы достигли соглашения, — протянул руку Широ. — С нетерпением жду возможности поработать с вами, Доджима-сан.              — Не неси пургу и зови меня просто Рютаро, — детектив спокойно пожал протянутую руку. — Раз уж мы рискуем нашими жизнями, уже не до формальностей, Широ.              Новоиспечённые союзники обменялись телефонными номерами. Остаток вечера Широ рассказывал про события в поместье Гилфорда и вчерашнюю битву. Доджима ушел далеко за полночь, и парень после этого сразу вернулся в постель.              

***

             К вящему своему разочарованию, Широ провёл большую часть времени после встречи с Доджимой наедине с постелью. Ему не было настолько плохо, чтобы лежать без движения в принципе, но Медея настояла на том, чтобы он дал своим ранам спокойно зажить, прежде чем напрягаться. Из-за ранений он пропустил последние несколько дней учебного года; к счастью, его посещаемости и оценок хватило, чтобы дожить до следующего года, но нежданная «болезнь» вызвала любопытство некоторых персон — ведь он болел очень редко. Широ удалось избежать визитов Аяко и Иссея, заставив Медею сказать, что он слишком устал для приёмов.              С Тайгой подобное не прошло. Спустя пять дней после их последнего разговора его самозванная сестра сидела в гостиной, скрестив руки на груди и пристально окидывая взглядом Широ и Медею.              Почему рассказать едва знакомому человеку о своей самодеятельности было проще, чем рассказать почти что сестре?              — Я знаю, что ты задумал, — прямо поведала Тайга ему. — Давно уже.              — Так и думал, — уныло ответил Широ. — Ты точно умнее, чем хочешь казаться.              Фуджимура хмыкнула, не поведясь на такой бесцеремонный комплимент.              — Как будешь оправдываться?              — А стоит? — честно спросил парень. Он не чувствовал вины, разве что, стыдился того, что скрывал это, но и для этого ведь были веские причины.              Тайга ударила по столу кулаком, отчего чайный сервиз жалобно зазвенел.              — Не изображай из себя идиота хотя бы сейчас, Широ! — бушевала Тайга действительно по-тигриному. — Это не шутки! Я закрывала глаза только потому, что это не выходило за грань, но теперь ты меня и правда разозлил! Твоё дурацкое хобби вредит тебе самому, и уж поверь, я молчать не буду!              — Это не игра, ты права, но и не хобби, — серьёзно сказал он ей, изменяя привычке сдаваться, как только Фуджимура начинала злиться по-настоящему. — Не буду притворяться, что это не опасно, но и отступать я не намерен.              — Широ, это ведь не шутки, — гнев Тайги сменился сестринской заботой. — Я понимаю, что ты хочешь помочь, и возможно даже понимаю, почему ты считаешь это своим долгом, но ты не в праве подвергать себя риску. Для защиты людей и поимки преступников есть полиция.              — Но со всем ей не справиться, — горячо протестовал парень, — и я не буду стоять и смотреть, особенно когда могу помочь. Что бы случилось, если бы я не помог Юкико? Никто не знал об её местонахождении, все думали, что она просто сбежала. Что случилось бы с ней и другими девушками, если бы я остался в стороне?              — Я… я понимаю, — Тайга убавила децибелы, немного успокоившись, но ещё не согласившись. — Я не говорила, что твоя помощь не нужна. Просто… Широ, тебе же пятнадцать. В твоём возрасте это неправильно.              — Многое в этом мире неправильно, Фуджи-нээ, — вздохнул парень, потянувшись к её руке, лежавшей на столе. — Я правда не хочу, чтобы ты волновалась, но я не могу просто игнорировать то, что могу исправить.              — Нет. Нет, Широ, — упрямо блеснула глазами Тайга. — Я с этим не смирюсь, что бы ты ни говорил. Есть множество менее опасных способов помочь. Не знаю, хотя бы тем же бездомным. Умоляю, будь благоразумен.              Широ покачал головой.              — Это не так работает. Есть вещи, которые могу сделать лишь я, люди, которых могу защитить лишь я. Я не отвернусь от них только потому, что это опасно.              — Люди, которых лишь ты можешь защитить? — повторила Тайга и резко посмотрела на Медею, за всё время разговора не произнёсшую ни слова. — Ты про неё? Вот значит как. Из-за неё ты и был ранен.              — Да, — не стала скрывать иностранка. — Широ пострадал, заслоняя меня собой.              — Так и знала, — прорычала Фуджимура, вставая с неизвестной Широ целью, но парень не отпустил её руку, заставляя названную сестру снова сесть. — Широ, дай…              — Нет! Просто послушай меня! — повысил он голос. — Мои раны — не её вина. Нападавшие атаковали Мегиссу только из-за её связи со мной. Я был истинной целью.              — Это ещё хуже, Широ! Неужели ты не понимаешь? Ты подвергаешь опасности не только себя, но и других людей! Поэтому я и запрещаю тебе это делать!              — Ты вновь не права, — ответил Широ уже более спокойным голосом. — Атаковали не Арчера. Атаковали Эмию.              — Н-но… что? — недоумение сменило ярость Тайги, откинувшейся назад. — Зачем кому-то причинять тебе вред?              На это Широ было много сложнее ответить — причина крылась в прошлом Кирицугу, о котором девушка не знала. Фуджимура была влюблена в отца Широ, и пусть её чувства так и не были приняты, она явно заботилась об объекте обожания. Она — единственная, кто плакал на его похоронах, не считая самого парня.              И поэтому ему совершенно не улыбалось разрушать образ покойного. Но, всё же, смысл спора исчезал бы, если бы он стал лгать, а способа избежать этой темы не существовало.              — Тайга, ты знаешь, чем занимался Кирицугу до переезда в Фуюки?              — А?.. К чему ты клонишь? — моргнула она. — Ну, он часто ездил за границу, так что, наверное, он был бизнесменом или что-то вроде того. С его слабым здоровьем вряд ли он мог работать каким-нибудь тренером по боксу для богатых корейских мальчиков.              — Фуджи-нээ, мне правда не хочется тебя огорчать, — вздохнул Широ, — но до своей болезни Кирицугу был наёмным убийцей.              Мгновение ошеломленного молчания прервал неловкий смешок Тайги.              — Убийцей? Пф-ф-ф, — рассмеялась она, — ну же, Широ, ты мог бы придумать что-то получше… — Фуджимура замолкла, наткнувшись на каменный взгляд Широ. — П-погоди. Ты серьёзно?! — она шокировано распахнула глаза.              — Да. Напавшие на нас — убийцы, нанятые одной влиятельной семьей, с которой Кирицугу работал в прошлом. Они хотели отомстить ему, убив меня. Мед… Мегисса попала под удар.              — Но… нет… Кирицугу бы такого… — неверяще прошептала Тайга. — Он был самым добрым человеком, из всех, кого я видела…              — Он был так же добр с семьей, как и безжалостен к жертвам, — очень неудачно попробовал пошутить Широ. — Не подумай, Кирицугу не делал этого ради денег. Он соглашался убивать лишь тех, чьи смерти спасут жизни: диктаторов, наркобаронов, иных не самых приятных личностей, от которых эту землю лучше было бы освободить. Это не оправдывает его, я знаю, и в последние годы перед смертью он раскаивался в совершенном, но никогда не преступал черту ради выгоды или корысти.              — Это абсурд, — помотала Тайга головой. — Я не могу поверить. Кири бы никогда…              — Неужели ты думаешь, что я бы солгал тебе вот так, Тайга? — спросил Широ серьезно, даже немного сердито, не отводя взгляд. Какое-то мгновение Фуджимура смотрела на него, а затем в смятении опустила голову.              — Нет, ты бы не стал, — подавленно признала она. — Тогда зачем ты делаешь подобное? Зачем так жаждешь подражать ему? Широ, ты…              — Кирицугу мечтал помочь каждому, — горячо он перебил её. — Не знаю когда, но он решил, что для спасения чьей-то жизни нужно уплатить тем же. Я верю, его мечта по сути своей — прекрасна и правильна, поэтому и унаследовал её, сделал своей, но я ни за что не пойду по его пути. Уж об этом тебе можно не беспокоиться.              Повисла долгая пауза. Тайга никак не реагировала; её разум пытался осмыслить внезапное откровение. Нет, конечно, Широ не может вот так вот солгать, но его слова невероятно трудно ассоциировались с тем, что она знала о Кирицугу.              В конце концов, она отбросила свои попытки, возвращаясь к теме обсуждения.              — Широ, что ты сделаешь, если придёт день, когда единственный способ спасти — это убийство? Если ты действительно серьёзно относишься к своей «героической миссии», то однажды тебе придётся кого-то уничтожить. Даже если ты не будешь способен хладнокровно убивать, ты…              — Этот день, — Широ облизнул пересохшие губы; это оказалось труднее чем он думал. — Этот день уже наступил. Я — убийца, — грустно признался Широ, смотря себе под ноги. Он не чувствовал стыда за убийство Гилфорда — обстоятельства сделали это единственным правильным выбором, но он не мог гордиться этим. Это был грязный, но вынужденный шаг.              Единственное, что могло сделать лицо Тайги ещё более искажённым в ужасе, это её присутствие при совершённом Широ. На нём отражалась вся гамма эмоций: страх, неверие и беспокойство были самыми заметными.              — Н-нет, — прошептала она, и слёзы покатились у нее из глаз, — Широ…              — Я знаю, ты меня возненавидишь, — Широ старательно избегал смотреть на Тайгу. — Я пойму, если ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего, но ты должна поверить мне, Фуджи-нээ, — от отчаяния его голос вновь начал громче. — Я действительно не мо..!              Все слова, что хотел сказать Широ, рассыпались прахом, когда его лицо уткнулось в грудь названной сестры.              

***

             Душа Тайги будто бы разорвалась на лоскуты.              Единственную дочь семьи Фуджимура можно было охарактеризовать по-разному: она была хорошим лидером, искренним, честным и верным человеком. Она была человеком крайностей. За это её либо любили, либо считали невыносимой, хотя мало кто мог долго её ненавидеть.              Ничего удивительного — Тайга искренне заботилась о каждом в пределах своей досягаемости и была особой крайне открытой. Её эмоции в своей прямоте были подобны услужливо раскрытой книге. Поэтому неудивительно, что сейчас она не смогла сдерживать слёз.              С первой встречи девушка прониклась симпатией к Широ. Он смахивал на настоящего маленького братишку, которого у неё никогда не было, и был таким же, как и сама Фуджимура, прямолинейным, упрямым ослом. С годами она наблюдала, как мальчик становится мужчиной: уверенным в себе, надёжным и добрым; да, конечно же не без её помощи. Он всегда был верен своим идеалам и никогда не отказывался от того, что считал правильным.              Не стоит и заикаться, что Тайга очень гордилась им. Он мог временами вести себя как идиот, но оставался в меру ответственным, чтобы принимать собственные решения — поэтому она никогда не вмешивалась в его личную жизнь. Всё же, она беспокоилась за него из-за его ночных «гулянок», а полученная травма стала последней каплей, заставившей её начать действовать, пока не стало слишком поздно.              Но она опоздала. Широ был ранен теперь не только телом, но и душой, и шрам от этой раны никогда не исчезнет. И это причиняло ей бесконечную боль, лишь усиливающуюся её неспособностью даже заметить его страдания.              Она подвела его как учитель, как опекун и как сестра. И вот теперь, словно нож прокручиваемый в сердце, на неё давила мысль о том, что он ещё и думал, что она порвёт всё, что связало их; что из-за его выбора и её слепоты Тайга не захочет больше поддерживать его. Он даже посмел предположить, что она возненавидит его.              Подобного она не в силах была вытерпеть.              Она возмущённо взвизгнула, прижимая его голову к себе в объятьях.              — Широ-о-о-о, ты… ты… — она отстранилась, поймав его растерянный взгляд, — ты такой идио-о-о-от!              Комнату сотряс хлопок.              Тайга отвесила ему пощечину в правую щеку, да настолько сильную, что он чуть не крутанулся на месте, хоть и был в полу-сидячем положении.              — Ты невероятный, — она вновь прописала ему, — немыслимый, — и вновь, — полнейший идиот!              Широ завалился на спину, обе его щеки горели, как напоминание о произошедшем насилии, что он принял, кажется, совсем не понимая причин.              — Мне очень жаль, Фуджи-нээ, — он произнёс, избегая её взгляда; на его глазах выступили слёзы. — Я не хотел тебя разочаровывать.              — Как ты смеешь?! Как ты только посмел?!!?!? Как ты можешь намекать на то, что я больше не хочу быть твоей старшей сестрой?!? — бушевала Тайга, полностью активировав «Режим Тигриной Ярости», вскочив на ноги и сверля парня горящим взглядом.              — А? — выдал Широ недоуменно. — Тайга, я ведь убил человека.              — И я ненавижу это! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — её голос до жути напоминал рёв, заставлявший стены ходить ходуном. Но в следующее мгновение, её гнев внезапно утих, а плечи поникли. — Но больше я ненавижу то, как ты думаешь, что только поэтому я могу отказаться от тебя. Я просто обязана, — Фуджимура икнула, — я обязана выбить из тебя всю дурь, идиотина бессердечная!              — Мне… мне жаль? — он тоже поднялся на ноги.              — Правильно, чёрт возьми, — прошипела Тайга, вытирая слёзы. — Ты будешь сожалеть, пока не сотрёшь колени ползая, а потом сядешь и расскажешь всё в мельчайших подробностях, понял?              — Д-да! Но, может, мы обсудим это в другой… раз? — Широ запнулся, когда лазер убийственного взгляда Фуджимуры прожёг ему череп. — … Ну, хотя, можно и сейчас.              — Умничка, — одобрительно кивнула она. — А теперь расскажи всё, что ещё не рассказал.              — Э-э-э, — в смятении протянул он. — Я и впрямь не знаю, как это сформулировать…              — Да давай уже, — она поторопила его, поправляя одежду, и уверенно улыбнулась. — Уже поздно. Не думаю, что что-то может удивить меня ещё сильнее.              — Э–э–эм… Я бы не был так уверен, Фуджи-нээ, — неловко пробормотал он, почёсывая затылок и бросая подозрительные взгляды на Мегиссу, всё так же молчавшую.              Н-не может быть. Неужели он?..              — Широ, — угрожающе произнесла она, — если ты сейчас скажешь, что Мегисса-сан залетела, я тебя кастрирую.              — Я… но… ЧТО?! Фуджи-нээ! Что ты несёшь?!?! — поперхнулся Широ, и его лицо быстро сменило все оттенки красного, опасно приближаясь к максимуму, воспроизводимому человеческим глазом. Как не странно, этим же занималась и Мегисса, хотя Тайга ждала протестов и возмущений. Хм…              — Ну и во что мне тогда верить? — Фуджимура упёрла руки в бока. — Она уж точно в курсе твоих делишек, а я просто уже и не знаю, что ты ещё можешь такого скрывать. После новостей о прошлом Кирицугу и твоих весёлых похождений я и не знаю, что может быть более шокирующим, чем мною озвученное.              — Если смотреть так, то понятно, с чего ты вообще такое вообразила, — признал он смущенно, — но это не так. Клянусь!              — Хм-м, и что же тогда?              Широ вздохнул и потёр виски. Тайга начинала тревожиться: она не могла понять, что ещё он собирается выкинуть эдакого.              — Ну, я не знаю, как это сказать поизящнее, так что сформулирую как есть. Тайга, я — Маг, — произнёс он совершенно серьёзно.              Тайга моргнула. Ещё раз. Наконец, информация добралась до её мозга, и левый глаз девушки начал подёргиваться. Вот обязательно ему говорить какую-то чушь, когда она реально волнуется?              — Маг? Типа, волшебник?              — Ну, да, — неуверенно подтвердил Широ, явно чувствуя подвох в её жутком спокойствии.              Медленно и сдержанно она потянулась к его воротнику одной рукой, вторую сжимая в кулак. Его глупые шутки в такой-то ситуации окончательно надоели. Она не собиралась прощать его за то, что она…              — Широ, — сказала она почти нежно, поднимая кулак, — я те щас врежу.              — Э-э-э!!! — он замах руками в панике. — Я не шучу, Тайга, я правда Маг! Мегисса тоже!              — Да-да, понятно, — удручённо покачала Фуджимура головой, не слушая его.              — Trace on!              — Мне, наверно, не стоило…              Её слова махом растворились на губах, как только в руках Широ буквально из ниоткуда возникли две катаны. Это был не просто трюк. Мечей секунду назад там не было, а потом — бац! — и они появились из воздуха.              Она перевела взгляд с оружия на Широ и обратно. Затем, вспомнив его слова, упёрлась глазами в Мегиссу. Заметив её внимание, женщина встала из-за стола. Без единого слова и движения, её одежда превратилась в длинную пурпурную мантию со скрывающим лицо капюшоном, превращая иностранку в настоящей ведьму из сказок.              — Магия?.. — пискнула Фуджимура, вновь глядя на Широ.              — Да, — он подумал секунду. — Э-эм, удивлена?              — Э! Э-э-э-э-эхэ-хэ, — неловко засмеялась Тайга и решительно вышла из неприятной ситуации: упала в обморок.              

***

             Широ успел перехватить Тайгу до её соприкосновения с полом — вместо неё упали два Монохошизао.              — Всё прошло как надо, — сказал он вслух, осторожно опуская девушку. Она бы безусловно восприняла такое откровение легче, если бы он не устроил ковровую бомбардировку шокирующими новостями до этого.              — С ней всё будет хорошо, — Медея подошла к нему. — Она и правда заботиться о тебе. Как только Тайга очнётся, то поймёт, что за ответственность лежит на тебе, я уверена.              — Уж надеюсь. Кстати, прости её намеки, — он вымученно улыбнулся. — Для учительницы её мозг слишком часто клинит в какой-то пошлости.              — А, это? — Медея будто заволновалась под своим капюшоном. — Не волнуйся, для неё это вполне оправдано. И в моё время живущие под одной крышей мужчина и женщина зачастую обвинялись в существовании между ними… неких отношений. Я не злюсь.              Она могла говорить что угодно, но Широ был абсолютно уверен — её как минимум взволновали слова Тайги. Да, в принципе, кого бы не взволновали? Уж лучше забыть эту тему как можно быстрее.              — Кстати, спасибо, что помогла. Я знаю, что важно сохранять секретность, но я физически не мог притворяться перед Тайгой, — он покачал головой. — Тем более, то, что произойдёт с этим городом…              — Всё хорошо, — Медея легко улыбнулась. — Я не могу винить твоё желание дать ей выбор. Я бы и сама хотела иметь такую возможность, когда она так была нужна.              Ей никогда в жизни не давали выбора, вдруг понял Широ, и как минимум поэтому она как никто другой могла оценить решение парня.              — Хм? — проворчала Тайга, постепенно возвращаясь в сознание. — Широ? Ты что делаешь в моей комнате? Завтрак готов?              — Завтрак? — Широ суть невозмутимость. Она же не билась случайно головой, когда падала? — Тайга, сейчас уже полдень, и ты в гостиной.              — О, значит я задремала. Мне такой странный сон приснился…              — Кхм, не про то, что я оказался Магом-убийцей? — он тревожно сжался.              — Да, а как ты догадался? — она, часто моргая, смотрела на него широкими, ещё чуть расфокусированными глазами.              — Это был не сон.              — Не сон?              — Не-а, — подтвердил Широ.              — …Ох.              Тайга медленно села и огляделась, остановив взгляд на облачённой в ведьминский пурпур Слуге. Какое-то время они просто глядели друг на друга.              — Я готов ответить на любой твой вопрос, Фуджи-нээ, — Широ искренне надеялся, что мозг Тайги ещё сохранял работоспособность.              — Колдун, — пробормотала она, вновь пялясь на него.              — Маг, — механически поправил её Широ, — но да.              — С каких пор?              — С тех пор, как Кирицугу обучил меня, больше десяти лет назад, — просто ответил он.              Тайга насмешливо фыркнула.              — Значит, он был волшебником-убийцей?              — Убийцей Магов, — вновь поправил он её.              — Ты стопудово стебёшься надо мной, — простонала она, уронив голову на руки. — Всё это время… ты всё знал. И почему молчал?              — Магия обязана храниться в тайне любой ценой, — услужливо подсказала молчавшая Медея. — Ассоциация Магов по всей строгости наказывает нарушителей, вплоть до казней. Тех, кто раскрыли секрет, а также всех сопричастных безжалостно уничтожают. Скрывая от тебя правду, Широ и его отец защищали саму тебя и твою семью.              — Я… я не вдупляю. Тогда зачем сейчас-то говорить? Какое к этому вообще твоё отношения, Мегисса-сан? Если это вообще твоё настоящее имя, — глаза Тайги подозрительно блеснули.              — Ненастоящее, — холодно подтвердила догадки Слуга. — Моё имя останется в тайне, его знает лишь Широ. А насчёт того, что изменилось…              — Через несколько месяцев в Фуюки начнётся настоящая война между Магами, — Широ продолжил, благодарно кивнув Медее. — Война, способная унести сотни, даже тысячи жизней.              — Война? — недоверчиво переспросила Тайга. — Что за абсурд. Зачем кому-то вести здесь войну? Как же эта ваша тайна магии?              — Помнишь пожар десять лет назад? Почему никто не смог назвать его причины? Почему он так неестественно быстро распространился, сжирая такое количество жизней?              — Конечно, помню! Ты ведь тогда… нет… — осознала Фуджимура, в который раз шокировано распахивая глаза. — Ты же не хочешь сказать…              — Ага, — мрачно подтвердил он. — Эта война проходила здесь по крайней мере четыре раза.              — Но… зачем? Что в нашем городе такого, за что можно биться насмерть? — голос Тайги заметно дрожал.              — Артефакт, что, как говорят, способен исполнять любое желание, — ответили и Медея, и Широ, глядя друг на друга. — Святой Грааль.              Всего через мгновение Тайга вновь обмякла в руках Широ. Тот вздохнул. Это будет очень долгая ночь.              

***

             Чтобы Тайга проснулась и вновь осознала, что всё происходящее — не сон, вновь потребовалось какое-то время. Лишь после этого удалось перейти к рассказу о нелицеприятных деталях Войны Святого Грааля. Постепенно ей удалось преодолеть шок от такого града ломающих взгляд на мир новостей (хотя, когда ей объяснили, что Мегисса — призрак древних времен, она вновь оказалась на грани шока).              Она была приведена в ужас, узнав, что почти божественные сущности борются за не менее божественный артефакт в её городе — особенно после того, как Широ поведал про опасность, что исходит от этой чаши. Тайга неохотно согласилась с ролью парня в происходящем и невозможности уйти от подобной ответственности.              Обсуждения шли до глубокой ночи; Широ рассказывал ей историю человека, мечтавшего стать героем, но так и не осуществившего желаемого; человека, готового пожертвовать всем ради несбыточного фантома; человека, оставшегося лишь с бездушным пеплом на руках.              Она покинула дом Эмии лишь под утро, обессилевшая от слёз, пролитых по Кирицугу, прожившему последние годы в муках сожаления и вины, пролитых по глупому мальчишке, поднявшего разбитую мечту из пепла, осознававшего все трудности, что ждали впереди.              Она была благодарна за честность, но ей было невыносимо больно понимать, что она никак не может защитить Широ. У Фуджимуры не было ни способности, ни возможностей помочь.              Однако она будет поддерживать и верить в него изо всех своих сил. Это — самое меньшее, что Тайга могла сделать для своего глупого младшего брата.              

***

             Далеко от Фуюки, из окна своего кабинета глядел в ночь мужчина. Тоно Макихису съедало беспокойство.              Темнота полночи была тихой, абсолютно тихой, но он не мог не почувствовать сладковатый дух надвигающейся смерти, заполнявший коридоры и комнаты особняка. И кто, как не он, сам не раз приносивший гибель, мог назвать, чья именно смерть приближается.              Отнюдь не боясь её, он приводил в порядок свои дела. Подписал и заполнил бумаги соответствующим образом. Расставил книги на места в библиотеке и прибрал рабочее место. Наконец, от нечего делать, он сел в кресло и стал ждать.              Макихиса лениво выдвинул ящик стола и достал оттуда деревянную шкатулку. Он медленно открыл её и трепетно вытащил содержимое: маленький складной ножик. На вид чуть ли не древний, но хорошо сохранившийся; антиквариат, не имевший ценности денежной, но обладавшей ценностью более значимой для главы семейства Тоно.              Он был бы абсолютно обыкновенен, если бы не маленькая надпись на конце рукояти. Иероглифы этой надписи в своём чтении образовывали слова «семь ночей».              Его мысли вернулись к мальчику — настоящему владельцу ножа. Какая память останется у него о Макихисе, когда его не станет? Будет ли парень считать его отцом, которым он и пытался быть, или монстром, которым он и был?              Ответ ускользнёт от него навсегда. Хотя, вспоминая его настоящего ребёнка… Наверняка мальчик возненавидит мужчину. Не зря, мрачно подумал Макихиса.              Дальнейшие размышления были прерваны громким щелчком открываемой двери, заскрежетавшей старыми, несмазанными, металлическими петлями. Тоно медленно вернул лезвие на место и осторожно положил обратно в ящик.              Только после он повернулся лицом к ожидаемому визитёру, глядя прямо в глаза.              — Так ты — моя смерть, — сказал он без тени удивления в своём холодном голосе.              Спустя две минуты Тоно Макихиса лежал в луже собственной крови, прислонившись спиной к стене под окном. Его жизнь быстро сочилась из раны на груди, но последние мысли не были связаны ни с тремя наследниками, ни с теми многими, кому он причинил зло.              Нет. Как ни странно, его последние мысли были об ещё одном мальчике с отцом-монстром: мальчике с золотыми глазами. Горькая усмешка проскользнула на его лицо, отражая уверенность умирающего человека в том, что сын Убийцы Магов неизбежно будет втянут в водоворот безумия семьи Тоно. Единственное, о чём сожалел Макихиса — так это о том, что не сможет увидеть бойню, последующую за его смертью.              Тоно Макихиса скончался, оставляя на губах леденящую кровь ухмылку, неподобающей безжалостно убитому человеку.              С его последним вздохом, шестерёнки судьбы и рока мальчика со смертью в глазах, вновь завертелись в медленном, но таком беспощадном вращении, которое может размазать в фарш любого несчастного, попытавшегося влезть в их непрерывный ход.