Глава 7
31 июля 2018 г., 14:43
A tout prix (Любой ценой)
До третьего испытания было ещё достаточно времени, однако мы начали готовиться почти сразу же — Гарри предстояло за короткое время освоить по заклинаниям программу нескольких курсов. Во всяком случае мы с Драко считали, что без этого он вряд ли справится. Конечно, можно было попытаться сделать ставку на что-нибудь другое, но, в отличие от большинства чемпионов, Гарри не был хорош ни в трансфигурации, как Остин, ни в зельях, как Седрик, ни в рунах, как Крам. Правда, последний тоже предпочитал пользоваться заклинаниями — рунистика требовала времени и усилий, а заранее припрятать где-нибудь набор для сотворения рунных цепочек Виктор не догадался. Хотя Драко и подкинул ему эту идею перед третьим туром — нам совершенно не хотелось, чтобы с кем-то из участников что-то случилось. А то, что третий тур окажется самым сложным хотя бы потому, что в нём участвует Гарри — это к Трелони не ходи. В остальном, наша жизнь не особенно то отличалась от того, что было до этого. Мы всё так же учились, гуляли, общались… Правда, в середине марта случилось несколько неприятностей подряд. Во-первых, Рон наконец-то прозрел и осознал, что мы с Драко помолвлены, причём довольно давно. Как я поняла из сбивчивых извинений Гарри, просветительницей в этом вопросе поработала Панси Паркинсон, которая, пытаясь подлизаться к Забини, громко читала и комментировала статью Риты Скиттер обо мне. Там было и про нашу помолвку с Драко, и про приглашение Крама на бал, и про то, что я помогала Гарри в поиске заклинаний в турнире… И даже про поцелуй у фонтана. Понятия не имею, откуда эта дрянь про всё узнала, но ни одного ложного факта в статье не было, хотя всяких домыслов — целая куча. Она как-то умудрилась даже колдографии сделать! Радовало только то, что Драко написал отцу и тот пообещал разобраться с наглой журналисткой. Хогвартские ученики косились на меня с неприязнью, но мне было по большей части плевать — Шармбаттонцы то своего отношения не изменили. Все наши отлично знали, что измышления Риты — ложь от первого до последнего слова. Да и Гарри тоже меня поддерживал. А Рон… Ну, что Рон? Я сделала всё, что могла, чтобы наша дружба не развалилась. Если он не хочет быть моим другом — это его право. Я больше навязываться не буду, мне надоело постоянно извиняться и оправдываться, тем более, когда я не виновата. Во-вторых, слизеринцы опять активизировались. У меня такое чувство, что главной целью их жизни стало достать нас с Драко, причём не важно, какими средствами. Меня буквально завалили опасными письмами, а протего стало получаться автоматически каждый раз, когда я выезжаю из-за угла. И на любую попытку протянуть в мою сторону руку — тоже. Драко ходил бледный и осунувшийся. Профессор Снейп кидался на всех подряд — Гарри рассказывал, что уроки зельеварения превратились в настоящий ад после того, как Панси прочла статью. Причём, что удивительно, Снейп вдруг стал снимать баллы и со слизеринцев тоже. В-третьих, Сириус Блэк, про которого мы не слышали с конца прошлого года — он обещал пройти трехгодичный курс реабилитации в какой-то французской клинике — внезапно принялся просто заваливать Гарри письмами. Он беспокоился из-за того, что у Люциуса Малфоя темнеет метка, а ещё — рассказал нам про то, что у Барти Крауча, ответственного за Турнир, был сын, которого арестовали как Пожирателя Смерти. Это всё было очень, очень нехорошо. В апреле все более менее успокоились насчёт меня и статьи Скиттер. Во всяком случае письма слать перестали — я их до этого просто уничтожала, даже не распечатывая. Мы с Драко стали гораздо больше времени проводить на воздухе — гуляли у Чёрного озера и у края Запретного леса. Между прочим эту историю со статьёй Малфой не собирался просто так забывать. Он пообещал мне, что выяснит, как Скиттер удавалось подсматривать и подслушивать абсолютно везде. Хотя его отец уже прижал наглую журналистку, но Драко этого было мало. В начале мая одна из наших прогулок внезапно принесла неожиданные плоды. Мы медленно двигались по кромке Запретного леса, ожидая Гарри, которого вызвали вместе со всеми остальными чемпионами на квиддичный стадион, обещая что-то показать по поводу третьего испытания. Драко как раз собирался рассказать мне, что он нашёл про способы подслушивания, когда я заметила в лесу за его плечом какое-то подозрительное шевеление. Знаком остановив Драко и попросив молчать, я вытащила палочку. Что бы там ни было, не факт, что оно будет настроено дружелюбно по отношению к нам. Так что лучше подстраховаться. И тут из-за высокого толстого дуба вышел, покачиваясь, человек. Он выглядел так, будто провёл в дороге несколько дней и всё время шёл пешком: брюки на коленях прорваны и испачканы кровью; небрит, лицо исцарапано и от истощения посерело. Волосы на голове и усы были грязны и давно не стрижены. В общем, вид у него был чудной, а вёл он себя и того чуднее. — Крауч? Какого чёрта он здесь забыл? — удивлённо распахнул глаза Драко. Однако палочку не опустил, наоборот сжал крепче… Что, к счастью, не понадобилось — первый же мой ступефай помог мистеру Краучу прилечь отдохнуть. — Потом узнаем, быстрей за мадам Максим! И скажи Гарри, чтобы позвал Дамблдора со Снейпом, — я махнула рукой, показывая, что следует поторопиться, и на всякий случай набросила на мистера Крауча наколдованные верёвки: — Инкарцеро! Драко припустил в сторону стадиона, на ходу выкрикивая что-то, судя по всему, предназначенное как раз для Гарри. Я огляделась, подумав о том, что мистер Крауч мог быть не один, и торопливо выставила щит: — Протего тоталум! Если даже здесь кто-то есть, чары должны будут защитить меня от первого нападения, а затем я смогу ответить. Десять минут спустя Драко вернулся вместе с профессором Снейпом, Игорем Каркаровым и мадам Максим, которые тоже держали палочки наготове. — Что здесь произошло? — подозрительно оглядываясь, спросил Каркаров. — Не знаю, сэр. Мы ждали Гарри Поттера, чтобы проводить его к Хогвартсу, когда из леса вдруг появился мистер Крауч. Он что-то бормотал, размахивал руками, но палочки при нём не было, — отрапортовала я, преданно глядя на учителей. Пусть разбираются с этим происшествием, а у нас найдутся и другие дела. Мадам Максим одобрительно кивнула мне, а профессор Снейп принялся водить над Краучем палочкой, что-то бормоча под нос. Судя по всему, это были какие-то заклинания, во всяком случае, когда через пять минут к нам подошли Гарри, профессор Грюм и директор Дамблдор, профессор Снейп заявил: — Похоже, что он с начала года был под империо, освободившись только недавно. Сильное магическое и физическое истощение, кроме того, практически полная потеря памяти и постепенное разрушение разума. Что бы он ни хотел сказать вам, Альбус, он уже не сможет этого сделать. Да и вытащить информацию какими-то иными способами не представляется возможным — он слишком неадекватен. Только в Мунго. — Аластор, отведи Гарри в башню его факультета, пожалуйста. А мистера Малфоя и мисс Грейнджер проводи до кареты, — строго велел Дамблдор. — Может, мне лучше остаться, директор? Вдруг вам будет нужна помощь? — Грюм прищурился, положив ладонь на палочку, торчащую из кобуры у левого бедра. — Это вполне может быть связано с тёмной магией… — Отведи Гарри в школу, — повторил Дамблдор. — Прямо в башню его факультета. А ты, Гарри, оттуда ни ногой. Если тебе захочется что-то сделать, отправить кому-нибудь сову или ещё что-то, из башни не выходи, это может подождать до утра. Ты меня понял? Гарри кивнул. Мы с Драко переглянулись — то, что директор так настаивает на обеспечении безопасности именно Гарри наводит на не самые приятные мысли… — Думаю, мальчик может переночевать сегодня у нас, — холодно проговорила мадам Максим. — Я провожу детей, Дамбл’ёдорр, а вы пока постарайтесь разобраться, что же произошло с мистером К’гаучем. В вашей Англии сплошной бардак! Идёмте, мои дорогие. С этими словами она ухватила Гарри за руку и буквально потащила к карете. Мы с Драко помчались следом, разрываясь между желанием подслушать каким-нибудь образом разговор оставшихся и боязнью наказания за это — мадам Максим не Дамблдор, у неё снятыми баллами не отделаешься. Ещё и родителям напишет… Пришлось довольствоваться тем, что мы уже успели узнать и на некоторое время притихнуть (хотя мне было очень интересно, отчего мадам Максим так защищает Гарри). Третий тур приближался. Гарри старался никуда не ходить в одиночку, потому что мадам Максим что-то такое ему в тот раз сказала, из-за чего он стал относиться к своей безопасности намного ответственнее. Но что — мы не знали, он дал ей непреложный обет не открывать никому тайну, пока не будет можно. Грюм как-то странно косился на Драко и даже, как будто, стал ещё более сумасшедшим — его вопли «Постоянная бдительность!» знатно действовали на нервы всей школе. Гарри отрабатывал заклинания под чутким руководством Аннабелл… А, может, и не только заклинания, но про это мне не рассказывал. Мы же с Драко пытались просто спокойно учиться, пока есть такая возможность. Однако спокойно учиться не получалось. Спустя три недели с того памятного дня, когда мы нашли Крауча, Гарри приснился сон. То есть, наверное, всё-таки видение, потому что Дамблдор принял это за правду, во всяком случае, он так сказал. Это случилось на уроке предсказаний, так что многие знали, что у Гарри что-то не в порядке со шрамом. Но, к счастью, никто не понял, что именно это было. Гарри почти сразу же отправился к Дамблдору, правда даже этот визит не обошёлся без приключений: у Дамблдора есть собственный Омут Памяти, где директор хранит некоторые воспоминания… И, конечно, Гарри не нашёл ничего лучше, чем заглянуть туда. Хотя ничего особо нового не узнал — про Крауча-младшего нам и так было известно, а про Снейпа тем более (Драко давно сказал, что тот носит метку, но не попал в Азкабан благодаря заступничеству Дамблдора). Зато немного прояснилась ситуация со шрамом Гарри. Оказывается, он может видеть, что происходит с Тёмным Лордом, когда тот испытывает особенно сильные чувства. Дамблдор считает — это следствие несработавшего заклинания, однако Гарри не совсем в этом уверен. Но точно знает, что Лорд набирает силу. Впрочем, в этом не сомневался уже почти никто из нашей компании. Время мчалось со скоростью света, экзамены вот-вот должны были начаться, а мы с Драко так и пребывали в неведении относительно настоящего положения дел. Мистер Малфой писал, что всё под контролем, Снейп то и дело покидал школу на выходных, мадам Максим практически перестала уделять внимание занятиям, всё время посвятив индивидуальным урокам с Остином… Всё это ужасно раздражало, но поделать было ничего нельзя! Унылую серость будней немного разбавили два происшествия, случившиеся прямо перед экзаменами. И если первое из них было не слишком-то приятным, то второе принесло мне глубочайшее моральное удовлетворение. Грюм, как я уже упоминала, окончательно съехал с катушек к концу года (конечно, не хорошо так говорить о преподавателе, но за то, что он сделал с Драко…). Теперь тёмная магия ему виделась абсолютно везде, а каждого ученика Слизерина он заведомо считал пожирателями смерти (хотя и никак это не обосновывал). И вот, когда мы в очередной раз выходили с обеда, собираясь засесть в библиотеке, чтобы подобрать Гарри ещё несколько подходящих заклинаний для изучения, Блейз, которому, очевидно, не давала покоя слава Драко как бывшего слизеринского принца, попытался острить: — Что, Малфой, выгуливаешь ручную бобриху? А ты знаешь, что её дружок сумасшедший? Она, случайно, не заразилась от него? Берегись, а то и ты подхватишь гриффиндор головного мозга! — Забини, отвали. Все уже поняли, что ты тупой завистливый зануда, катись куда шёл, — лениво отмахнулся Драко, растягивая слова, как делал на первом курсе. Во Франции он от этой привычки быстро избавился, но вот когда нужно было осадить кого-нибудь, то весьма неплохо пользовался. — Кстати, если речь зашла о домашних животных, то почему я не вижу рядом твоего мопса? Она что, ошейник погрызла и теперь гоняет белок в Запретном лесу? Я мило улыбнулась. На самом деле, сравнение с бобром перестало меня оскорблять ещё с того дня во Франции, когда я хотела уменьшить зубы, а Драко меня отговорил, заявив, что ему так больше нравится. Стоит ли обижаться на идиотов, если моих друзей (и парня, который мне нравится) всё совершенно устраивает? — Защищаешь свою грязнокровную шлюху? — выплюнул Блейз, с ненавистью уставившись на меня. — Лучше бы она сдохла на втором курсе! Чёрт, у него что, сезонное обострение что ли? Психи же вроде в марте обычно активизируются. Или это опять империус от неизвестного, как в тот раз? — Экспелиармус-Петрификус-Инкарцеро, — моментально выпалил Драко, похоже даже не задумавшись над последовательностью действий. Эту связку заклинаний мы отрабатывали после встречи с Краучем, так что у Забини не было шансов. — Как думаешь, Гермиона, у профессора Снейпа найдётся минутка? Однако мы не успели отконвоировать слизеринца к декану, потому что стоило Драко поднять палочку для Мобиликорпуса, невесть откуда появился Грюм: — Ну уж нет, парень! Мимо меня промчался какой-то отвратительно оранжевый луч, а когда я повернула коляску к Драко, чтобы выяснить всё ли с ним в порядке… Точно на том месте, где раньше стоял мой парень, сейчас дрожал, прижимаясь к полу, маленький белый хорёк. А вот самого Малфоя нигде не было видно. Грюм прохромал мимо меня, направляясь к несчастному животному, однако он не успел ничего сделать, потому что я выкрикнула: — Акцио Драко! Малфой влетел мне прямо в живот, а поскольку он оказался всё-таки не невесомым, я ойкнула и согнулась, прижимая ладони к животу. Грюм резко развернулся в мою сторону и злобно засопел. — Не думаю, что это хорошая идея, мисс. Хорёк может и укусить… — этот рык наверняка слышал весь холл. Я прижала Драко к себе покрепче и непримиримо уставилась прямо в глаза Грюму. — Не думаю, что это хорошая идея, сэр, превращать ученика. Директор может и рассердиться… — мне бы, наверное, стоило помолчать и просто убраться в нашу карету вместе с Драко, но было слишком обидно за ни в чём не виноватого Малфоя. И не хотелось оставлять Забини здесь — его должен был осмотреть декан. Однако, как раз когда я собиралась достать палочку и наглядно доказать преподавателю ЗОТИ всю глубину его заблуждений, внезапно что-то хлопнуло, и хорёк на моих коленях мгновенно преобразовался в Драко. Совершенно нормального, одетого Драко… Только, почему-то, его руки лежали совсем не там, где им полагалось находиться. — Малфой! Какого чёрта? — взвыла я, сталкивая его на пол. А потом задумалась и добавила: — Ты как это вообще сделал? — Потом расскажу, — лучезарно улыбнулся этот поганец. И, повернувшись к Грюму, фыркнул: — А вам, сэр, стоило бы помнить, что в списках наказаний Хогвартса принудительная трансфигурация не значится. И что применять какие-либо меры в отношении иностранных студентов тем более запрещено. Думаю, вы можете собирать чемоданы, мадам Максим вряд ли простит нападение на её студента. После этого пассажа мы благополучно покинули холл, двигаясь в полнейшей тишине. Забини так и остался лежать связанный, потому что Драко отчего-то решил, что так будет лучше (и мне не позволил вмешаться). Ну, думаю, Снейпу в любом случае про всё доложат, так что, может быть, это и правильно. Возле хижины Хагрида нас нагнал Гарри. — Ну, это было круто! — радостно выдохнул он, хлопая Драко по плечу. — Грюм ужасно бесится, но так ему и надо. А Макгонагалл, кстати, встала на вашу сторону! Кстати, как ты его расколдовала, Гермиона? Ты же даже палочку не доставала! — Спокойнее, Поттер. Спокойнее, — Драко огляделся и, понизив голос, принялся рассказывать: — На самом деле, этот Грюм реально псих какой-то. Он на мне использовал заклинание принудительной анимагии, которое, вообще-то, запрещено. Раньше так делали, когда ученик первый раз должен был обернуться: вроде как, страховка, что превращение будет успешным. Так молодые маги запоминали ощущения и потом уже спокойно могли превращаться сами. Но если применить такое на том, кто не учился анимагии, то его потом отменить только мастер трансфигурации сможет. Так что если б не наши уроки с мадам Максим, то меня бы смогла спасти лишь Макгонагалл, а до этого Грюм бы развлекался, как ему угодно. — Серьёзно? — Гарри шокировано смотрел на меня, будто ожидая подтверждения. Пришлось кивнуть, чтобы не сомневался — нам и правда рассказывали про это заклинание, но теоретически его должны были применить к нам только в конце следующего года, потому что сейчас мы освоили только выход из анимагической формы и технику безопасности, да начали расчёты своей формы. — Ну, зато теперь ты знаешь, кем будешь, — вздохнула я. — А мне ещё полгода с рассчётами возиться. — Чего там возиться? — Драко беспечно махнул рукой. — Ставлю галлеон, что ты окажешься кошкой. Иначе бы Граф так вокруг тебя не тёрся. Граф — это наш кот. То есть, изначально он был моим подарком на День Рождения, но потом как-то пришёл к Драко и теперь то и дело менял место дислокации. Поэтому уже давно мы считали его общим, раз уж всё равно не могли заставить жить в комнате кого-то одного. При этом оставаться на ночь в чьей-то ещё комнате или гулять ночами по замку Граф, очевидно, считал ниже своего достоинства, так как ещё не было ни одного раза, когда бы он не появился вечером у меня или Драко. Кстати, несмотря на постоянные ночёвки в его комнате, Граф хронически не терпел Драко, постоянно его царапая и кусая. Однако тапки не трогал — видимо, это тоже ниже его достоинства. Дальнейший путь до кареты мы обсуждали возможность моей аниформы-кошки, а заодно объясняли Гарри, почему моё увечье не помешает мне освоить анимагию. В теории, кстати, это вообще должно быть очень полезно, потому что здоровая аниформа будет влиять на реальное тело и постепенно функции ног восстановятся, хотя и далеко не полностью. Ходить я, скорее всего смогу, пусть и с костылями, но обо всём остальном, вроде танцев или бега, придётся навсегда забыть… Несколько дней спустя Драко продемонстрировал мне банку с весьма крупным жуком, заявив: — А я поймал Скиттер! Происшествие с Грюмом натолкнуло Малфоя на мысль о том, что Скиттер тоже вполне может быть анимагом, причём анимагом незарегистрированным. Именно так она и узнавала всё обо всём, попросту проникая туда, куда человека бы не пустили. Благодаря Драко, мы оказались избавлены от любых неприятных слов о нас и тех, на кого мы укажем, в статьях Риты Скиттер, а кроме того, фактически имели журналистку, которая напишет нам всё, что мы скажем. Она принесла Драко непреложный обет, так что я уверена, что больше нам пока ничего не грозит. Во всяком случае до того, как Скиттер найдёт способ обойти клятву. А что найдёт, рано или поздно — это я даже не сомневаюсь. Смешно было бы, если бы она не искала. К сожалению, моё счастье от мести этой гадине было недолгим. Потому что наступило, наконец, утро третьего испытания Турнира. В день Турнира во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. Совиная почта принесла Гарри открытку от Сириуса с пожеланием удачи, что подняло ему настроение почти мгновенно. А ведь до этого казалось, что Гарри вот-вот стошнит, такой измученный и зелёный был у него вид. Мы собирались ещё немного посидеть в библиотеке — Гарри, как Чемпиона, освободили от экзаменов, а все шармбаттонцы сдали необходимые предметы ещё несколько дней назад, — но оказалось, что не только к Остину, Краму и Седрику прибыли родственники. Гарри, удивлённый неожиданным заявлением Седрика, выглянувшего из комнатки, о «заждавшихся», попросил нас с Драко проводить его, так что в комнату мы вошли вместе. И, конечно же, мне сразу бросились в глаза мистер и миссис Малфой, которые тихо переговаривались, стоя в ожидании… Кого? — Здравствуйте, мистер Поттер, — отец Драко сделал шаг вперёд. — Мой сын писал, что вы наладили с ним отношения, поэтому мы решили, что будет неплохо вас навестить перед последним этапом Турнира. Кроме того, мы состоим в достаточно близком родстве по меркам магического мира, так что, думаю, можем… В этот момент его перебила миссис Уизли, которая тоже была тут вместе со всем своим семейством: — Мы приехали болеть за тебя, Гарри! Правда здорово? Это наш сюрприз. Мистер Малфой поморщился, и я сочувственно вздохнула. Да, не очень-то приятно, когда тебя перебивают. Мама у Рона, конечно, хорошая, но немного… Эм, немного беспардонная. — Миссис Уизли, — холодно проговорил лорд Малфой, перебрасывая трость из руки в руку. — Я понимаю, что вы считаете мистера Поттера практически членом своей семьи, но вам не кажется, что о правилах приличия забывать всё равно не стоит? Миссис Уизли проигнорировала его, обнимая Гарри и что-то радостно болтая. Мы с Драко переглянулись, и подвинулись ближе к его родителям. Конечно, мистер и миссис Малфой не самые приятные люди, и со многими их решениями и взглядами я не согласна, но в данном случае предпочту спокойствие. К тому же… С Роном мы почти не общаемся, да и с остальными членами дружной рыжей семьи — тоже, так что вряд ли нам нужно изображать особо сильное дружелюбие. — Простите, миссис Уизли, — Гарри с извиняющимся видом вывернулся из крепких объятий и демонстративно развёл руками, — я очень рад вас видеть, правда, но… Разве Рон не написал вам, что больше не считает меня другом? Я думал, что будет неудобно навязываться, поэтому даже не надеялся вас здесь увидеть… Да и мистера Малфоя с женой тоже. Но я бы с удовольствием продолжил общение со всеми. Конечно, у вас с Малфоями есть какие-то разногласия, я знаю, но, может быть, мы могли бы как-то разделить время на двоих? Мне очень не хочется никого обижать отказом. — О! Конечно, дорогой… — Молли Уизли явно была крайне озадачена. — Рон нам ничего не писал, я думала, что у вас всё в порядке. Но не переживай, мы всё равно всегда рады тебя видеть, даже если вы с Роном немного разошлись во мнениях. Гарри кивнул, и торопливо обратился к мистеру Малфою: — Извините меня, пожалуйста, но вы не против, если я сначала немного побуду с семьёй Уизли? Мне, правда, неловко, но я обещаю, что вторую половину отведённого на встречу с семьёй времени я с удовольствием проведу с вами. — Разумеется, мы не против, — мистер Малфой слегка приподнял уголки губ, что означало в его исполнении улыбку. — Будем ждать вас, мистер Поттер. Гарри отправился на прогулку по замку вместе с Уизли — приехали даже Билл и Чарли, а вот Перси почему-то не было. Жаль, он сошёлся с Драко лучше всех остальных членов семейства. Даже Джинни не так хорошо удавалось поладить с Малфоем, как третьему из братьев. Я осталась с Драко и его родителями. В Хогвартсе сейчас шли экзамены, так что коридоры радовали пустотой. Мы спустились на первый этаж, затем вышли из замка и двинулись по берегу Чёрного озера. — Я смотрю, вы с мисс Грейнджер нашли общий язык? — мистер Малфой осторожно коснулся плеча Драко. — Статья в Пророке была на удивление забавной. Если бы я тебя не знал, то, пожалуй, даже поверил бы некоторым выдумкам. Драко пожал плечами. — Там довольно большая часть правды. Хотя забавно, не спорю. — Нам о многом сказала не только статья, милый, — миссис Малфой неожиданно мягко улыбнулась сыну. — Можно сколько угодно считать Долги предрассудками, но жизнь в любом случае доказывает обратное. Люциус, покажи… Мистер Малфой огляделся вокруг, затем хмыкнул и поднял рукав на левой руке. Я посмотрела на совершенно чистую кожу, затем перевела взгляд на Драко… Как такое может быть? Ведь Люциус Малфой был Пожирателем Смерти! У него должна быть метка! Драко ведь говорил… — Ты… — похоже, друг был удивлён не меньше меня, потому что закашлялся и с трудом смог продолжить: — Он мёртв? Или у вас всё-таки вышло?.. Драко не договорил, но и так было понятно, о чём идёт речь. Мистер Малфой искал способ свести метку ещё с того дня, когда принял решение переехать во Францию — французы очень, очень не любили любые намёки на Тёмных Лордов, отлично помня, как пострадал весь мир во время войны с Гриндевальдом. Так что метка, свидетельствующая о принадлежности к последователям Того-кого-нельзя-называть, закрывала очень многие двери. Конечно, в лицо всех Пожирателей Смерти не знали и знать не хотели, но вот знак Тёмного Лорда вполне был известен на континенте. — Вышло. Не спрашивай как, но мы это сделали. — Мы? — Гойл, Нотт, Паркинсон и Гринграсс тоже. Они понимают, как опасно оставаться сейчас в Англии, поэтому собираются отправиться в долгое морское путешествие… Говорят, что приморский воздух очень полезен. Драко бросил на меня взгляд, и я уточнила: — А профессор Снейп? Ему тоже не помешало бы немного загореть. Мистер Малфой покачал головой. — Ничего не вышло. У него слишком много обетов, для исполнения которых он должен оставаться там, где находится, поэтому метка просто возвращается спустя несколько дней. Драко вздохнул. А я пожалела профессора: может, он и не самый приятный человек в мире, но тоже заслуживает хоть немного если не счастья, то, по крайней мере, спокойствия. — Не стоит переживать, мисс Грейнджер. Скажу по секрету — Северусу не так уж и долго придётся оставаться здесь. Скоро всё разрешится, так или иначе, — миссис Малфой улыбнулась мне. — Вы приносите всем вокруг вас удачу, так что, полагаю, что нас ждёт хороший конец. — Удачу? Мам, опять эти блэковские глупости? — Драко поморщился. — Я понимаю, что мы живём в магическом мире, но это же не значит, что нужно верить во всякую чушь! Даже месье Дюссолей считает большинство этих обрядов и примет глупостью! Они не… — Тише, Драко. Я помню твою точку зрения. Но, возможно, мисс Грейнджер считает иначе? Она на себе испытала влияние вселенской справедливости, уравновесившей увечье новой жизнью, а так же удачей для неё и тех, о ком она переживает. Не думаешь же ты, что перевести вас в Шармбаттон было простой задачей? Магические школы не просто так хранят свои секреты! И то, что вас двоих взяли — чудо, не иначе. А ведь некоторые знакомые Люциуса тоже хотели бы перевести своих детей во Французскую школу. Но почему-то им не помогли ни огромные деньги, ни даже личное знакомство с преподавателями. Мадам Максим приняла только вас… — О чём вы говорите? — я удивлённо переводила взгляд с миссис Малфой на Драко и обратно, пытаясь понять, про что идёт речь. — Не обращай внимания, — отмахнулся друг. — Мама просто слишком серьёзно относится ко многим старым сказочкам. Миссис Малфой покачала головой, но спорить не стала. Мистер Малфой, до этого молчавший, достал из кармана мантии изумительно-синий брегет и, откинув крышку, посмотрел на время. — Кажется, нам пора возвращаться, молодые люди. Думаю, мистер Поттер вряд ли обрадуется, если мы задержимся и ему придётся нас ждать. Поскольку это действительно было разумно, мы поспешили вернуться в школу, однако разговор больше не клеился, так что мы шли до Большого зала в молчании. Гарри там ещё не было, зато был Рон, который не замедлил некрасиво разинуть рот и высказаться так, чтобы все слышали: — А эти слизни что ещё здесь забыли? Разумеется мы его проигнорировали, однако неприятный осадок всё равно остался. Да и то, что родителям Драко пришлось сидеть за столом Гриффиндора (причём как-то так получилось, что они оказались рядом с мистером и миссис Уизли), как-то не добавило никому хорошего настроения. Впрочем, обед быстро закончился, а потом мы забрали Гарри и отправились на экскурсию по замку. Мистер Малфой обещал показать нам несколько интересных мест… К тому же, карта Мародёров всё ещё была у него и мы неплохо развлеклись, пытаясь угадать потайные ходы, а затем сверяясь с картой. Кроме того, нам удалось побывать в Выручай-комнате, которая по словам мистера Малфоя может принимать такой вид, какой будет нам нужен, хотя оттуда ничего нельзя вынести, и она не может создавать еду из ничего. Но история о Выручай-комнате — далеко не самое интересное, что поведал нам мистер Малфой. Когда до вечернего пира оставалось чуть больше часа, мы остановились почти напротив Хогвартса у самого берега озера (миссис Малфой предложила немного проветриться после экскурсии по замку). — А сейчас я бы хотел кое-что вам рассказать, — мистер Малфой огляделся, как будто бы опасался, что нас могут подслушивать, и взмахнул тростью (я давно подозревала, что в ней спрятана волшебная палочка). — Мистер Поттер, не сочтите за грубость, но я прошу вас сохранить содержание этого разговора в тайне, в том числе и от мистера Уизли. Это действительно конфиденциальная информация. Мы с Драко переглянулись, пытаясь понять, что же такого особенного нельзя было написать нам в дневниках. За последнее время понимать друг друга по одному взгляду мы начинали всё лучше и лучше… Если бы я чуть меньше знала о магической науке, то подумала бы, что у нас выходит читать мысли. Однако заклинания для этого не произносились… — Дело в том, что, во-первых, есть две новости: плохая и чуть менее плохая. Спрашивать, с чего начать, не стану — разницы, в общем-то, никакой. Плохая новость заключается в том, что Лорд не просто не умер, но собирается вернуться и у него вполне может это получиться. Чуть менее плохая — есть люди, заинтересованные в том, чтобы ничего не вышло, и они готовы принять тех, кто искренне раскаивается в своём недальновидном поступке. Вступлении в ряды Пожирателей, я имею в виду. Гарри споткнулся на полушаге, так что миссис Малфой пришлось подхватить его под локоть, чтобы он не упал. Драко остановился как вкопанный, отчего моя коляска дёрнулась, и я вынуждена была вцепиться в подлокотники. Мистер Малфой вздохнул. — Мне казалось, вы должны были знать о том, что происходит. Неужели Дамблдор не предупредил вас, Гарри? — неожиданное сочувствие в обычно бесстрастном голосе было тем более поразительно, что относилось к, казалось бы, злейшему врагу Люциуса. — Нет. Я видел… Сны, в которых было много странного, и я думал, что, возможно, это действительно говорит о возрождении Вол… Того-кого-нельзя-называть, но точной уверенности у меня не было, — Гарри покачал головой, выглядя на удивление спокойно, хотя костяшки пальцев на его сжатых в кулаки руках побелели от напряжения, а от лица, казалось, мигом отхлынула вся кровь, настолько оно было бледным. — Не стоит беспокойства. Поверьте, мы постараемся предпринять все меры, чтобы обеспечить вашу безопасность настолько, насколько это вообще возможно. Я просто хочу, чтобы вы были в курсе происходящего и не натворили дел. Помните, сейчас мы на вашей стороне. И, к тому же, могу с полной уверенностью сказать, что нас поддерживают как минимум четверть бывших союзников Тёмного Лорда, включая Северуса Снейпа, Николаса Нотта, Грегора Гринграсса и Проспера Паркинсона. Он немного помолчал, затем потёр щёку и добавил: — В любом случае меня очень просили передать вам, Гарри, просьбу не выделяться на третьем этапе. И ни в коем случае не допустить до кубка кого-либо кроме мистера Дери, поскольку только он обладает необходимой подготовкой, чтобы справиться со всеми неожиданностями, что могут вас ожидать. — Обещаю, — серьёзно проговорил Гарри. — В борьбе против Того-кого-нельзя-называть вы всецело можете рассчитывать на меня, и я сделаю всё, что будет нужно. Мистер Малфой как-то странно посмотрел на него, с болезненной надеждой в глазах, однако ничего так и не сказал. Мы молчали ещё несколько долгих минут, пока наконец леди Нарцисса не предложила возвращаться в школу. Мы вошли в Большой зал за десять минут до начала пиршества. Тяжёлая атмосфера последнего разговора слегка развеялась, но мы продолжали молчать, погружённые каждый в свои мысли. Всё-таки не каждый день получаешь подтверждения своим самым худшим страхам и предположениям… Боюсь даже подумать, каково сейчас Гарри! Драко, сидящий по другую сторону от Гарри, шевельнулся, и каким-то шестым чувством я угадала, что сейчас он незаметно для всех сжимает ладонь Поттера под столом. Осторожно протянув руку, я нашла холодные пальцы друга и тоже пожала их. Гарри одними губами шепнул: «Спасибо»… Постепенно волшебный потолок сменил синеву дня на золотисто-фиолетовые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом. Гарри встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Мистер Уизли хлопнул его по плечу, мистер и миссис Малфой ограничились пожеланиями удачи и лёгкими объятиями… Мы с Драко подняли вверх большие пальцы и торжественно поклялись устроить вечеринку в честь окончания Турнира вне зависимости от результатов Гарри… И вот уже нужно идти на поле. Я вцепилась в юбку, собрав её на коленях некрасивыми складками, и закусила губу, мечтая только о том, чтобы всё поскорее закончилось… Драко положил ладонь мне на плечо и безмолвно пообещал: «Всё хорошо, я рядом». Холод, заставлявший меня дрожать, немного отступил, унося воспоминания почти уже двухлетней давности, когда вот так же, вдвоём против любой опасности, мы были с Гарри в Тайной комнате. «Всё будет хорошо» — повторила я себе и постаралась расслабиться. «Всё будет хорошо» — напомнила я ужасу и постаралась загнать его поглубже, чтобы не было так тяжело дышать. «Всё будет хорошо» — прошептал мне Драко, и ничего больше не осталось, кроме меня, его и бесконечного ожидания, когда мы просто сидели, прижимаясь друг к другу и ища опору, без которой казалось невероятно легко упасть. Нас обманули. Ничего, ничего, чёрт возьми, не было хорошо!***
Когда мистер Малфой вдруг побледнел до синевы, схватился за руку и судорожно принялся что-то шептать, я едва обратила на это внимание, поскольку и так уже была слишком обеспокоена происходящим. Но где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что ничего хорошего это не значит. Когда на траву перед судьями вывалились измазанные в земле и окровавленные Остин с Гарри, я просто напросто отказывалась в это поверить, как два года назад, очнувшись в больнице. Когда Остин с трудом поднялся, и я увидела, что его лицо располосовано огромными когтями, глаза только чудом не задеты, а губы вообще разбиты не просто в кровь, но почти в кашу, я поняла, что сейчас расплачусь. Пожалуйста, пожалуйста, только не опять… Я не хочу переживать тот чёртов ужас снова! Дыхание сбилось, в горле застрял ком, руки словно свело судорогой, и я даже сама не поняла, как оказалась на поле, вместе с Драко и его родителями возле Гарри, Остина, рыдающей Флёр и мадам Максим. Сквозь шум в ушах мне ещё удалось разобрать, как Гарри неестественно спокойно говорит: — Волдеморт вернулся. Простите, мистер Малфой, но мы не справились… А затем я, кажется, потеряла сознание.
