Собранный по кусочкам

То, что происходило между Иеном и Микки со всей уверенностью можно было назвать странным. Определенно. Проснувшись, рыжий взглянул на время. 6 утра. Даже весьма приятные сны о брюнете никуда не убрали бессонницу. Все до единого в доме Галлагеров спали, поэтому Иен положил на свою кровать заранее написанную и уже использованную записку «На пробежке», умылся, оделся, выпил обезболивающее, взял сумку и отправился бегать. Свежий, еще прохладный утренний воздух, бодрящий, но не выматывающий бег и блядское дежавю, напоминающее о вчерашнем вечере. И, конечно же, невъебенно крутой почти закончившийся рассвет, который так и хотелось сфотографировать. После получаса бега Иен завернул обратно домой. Как ни странно, единственным бодрствующим человеком на кухне был Джимми, который сидел за столом и попивал кофе. — Иен? Ты где был? — он был немного удивлен появлению рыжего из входной двери, хотя быстро опустил глаза. «Жалостливая сучка» — пронеслось в голове у Иена. Джимми даже не особо волновался за Иена сам по себе, просто эта материнская жалость и волнение Фионы передавались ему как по ментальной связи. — Пробежка, — быстро и немного резко ответил рыжий, — будешь блины? — это был еще один утренний ритуал Иена. В те нередкие дни, когда рыжий просыпался раньше всех, он готовил себе небольшой личный завтрак, чтобы не дожидаться, пока кто-нибудь еще, кто способен готовить, проснется. Даже тогда, когда аппетита не было, было неприятное урчание в животе от долгой пробежки и, чтобы его унять, приходилось хоть что-нибудь есть. — Давай, — Лишман говорил тихо, все еще смотря куда-то прямо в чашку, — Я приготовлю? — Нет, — отрезал Иен и достал сковороду. По-быстрому намешав тесто, рыжий залил сковороду маслом и вылил на нее объемную каплю из теста и начал прожаривать. Когда уже три блина было готово, на скворчание масла и запах подтянулась Фиона. — Иен, ты опять готовишь блины, — Фиона уже один раз заставала его в таком состоянии, — на меня хватит? — Да, я думаю. Но на остальных — нет, — оценочно взглянув в миску с тестом, заявил рыжий. — Тогда двигайся, я еще замешаю, — Фи подтолкнула брата ближе к плите, освобождая место вокруг тумбы. Она не могла не заметить, как от довольно резкого толчка по телу Иена прошла легкая дрожь. Через десять минут Фиона пошла будить всех остальных, и ее, Джимми и Иена затянула обычная рутина, не оставив от приятного тихого и свежего утра ничего. Накормить, собрать, проводить, помахать — для Фионы, помочь, пошутить, проводить, помахать — для Джимми, и соврать, что в порядке, улыбнуться и делать вид, что все хорошо — для Иена. Потом Мэнди и школа. Теперь рыжий и брюнетка были официальной парой, поэтому они придерживались давно составленного плана — целовать в щечку на каждой перемене, в губки — на прощание и в редких эмоциональных случаях, делать комплименты — время от времени, когда это покажется уместным. Снова насмешки, снова ярость и снова Мэнди, обнявшая вскипевшего Иена, чтобы удержать. Почему вся эта ярость была такой внезапной? В целом, этот день ничем не отличался от среды, например. А для Микки от среды, проведенной в колонии, этот день отличался кардинально. Он проснулся с каким-то непонятным душевным подъемом и сразу пошел умываться. После этого Милкович перехватил в почти пустом холодильнике чего-нибудь пожрать и отправился подзаработать. У него уже было немного порошка, и пара заказчиков. Вдруг брюнет вспомнил, что все еще был на условно-досрочном и нуждался в официальной работе. Надеяться на Иена смысла уже не было, тот, скорее всего, бросил работу в «Cash&Grab» из-за произошедшего. Но в прошлый раз рыжий подкинул немало вариантов для Микки. Как результат всего этого Микки нашел предлог для встречи с Иеном. Поэтому встретившись с заказчиками и проверив, что время уже позднее для школьных занятий, Милкович набрал номер Галлагера: — Алло? — после нескольких гудков послышался усталый голос Иена в телефоне, — Микки? — по крайней мере, рыжий умел смотреть на определитель номера. Он сейчас лежал в своей комнате и никто не мог его услышать. — Хей, рыжик, не хочешь пересечься? — Милкович старался звучать как можно непринужденней. Галлагер улыбнулся и понял, что сейчас он действительно не знал, куда идти. Именно та ситуация, о которой говорил Микки. Что-то тяжелое давило на грудь Иена, будто это был комок из всех сегодняшних негативных эмоций. — Хочу, — опять Милкович услышал выжатый голос. — Тогда давай через час, на стадионе, — Микки решил дать себе немного времени прогуляться и купить пивка. — Договорились. Пока, — Иен попрощался, но не бросил трубку, дожидаясь прощания Милковича. — До встречи, — сказал брюнет и отключил звонок. Это «До встречи» звучало пиздец по-пидорски, но Микки ничего не мог с этим поделать, поэтому просто пошел по направлению к стадиону и зашел по дороге в магазин за связкой пива и пачкой сигарет. Галлагер же кинул Мэнди быстрое «Я на пробежку», снова переоделся, выпил таблетки, взял сумку и побежал. Он решил придти на стадион заранее, чтобы на пустом стадионе нарезать с десяток кругов. Но, когда он пробежал всего два, за полчаса до условленного времени на стадион пришел и Микки. — Воу, Платон, ну ты и быстрый — произнес приблизившийся к Иену брюнет, перепутав древнегреческого ученого и героев мифов, на что рыжий остановился и усмехнулся. Он не испугался Милковича, потому что заметил его раньше. На лице Микки красовалась его фирменная улыбка, а голубые глаза были как никогда приветливы, — Пиво будешь? — он прикусил губу и поднял брови. — Давай, — Галлагер кивнул головой, после чего Микки достал одну банку из связки и нож. — Помнишь, как мы это делали? Сможешь сейчас повторить? — сказал брюнет и протянул предметы в руках Иену. Когда рыжий взял их, Милкович просто наблюдал, как он резким, заученным движением проткнул банку и, поднеся ко рту, открыл сверху и пил, пока не оторвался от отверстия и не сунул банку прямо к лицу Микки. Тот перехватил ее своими руками и пил, в это время поглядывая, как Иен вытирает рукой капли пива вокруг рта. Когда пиво кончилось, Микки смял банку и откинул в сторону. — Слушай, куда мне можно податься? Мне же снова нужна работа. — Не знаю. Идея с обучением все еще отстой? — Ага. — Не знаю… В «Cash&Grab» я уже не работаю, уволился месяц назад, после… — предложение не требовало того, чтобы быть законченным, — А что насчет других магазинов? Может вышибала в каком-нибудь баре? Я посмотрю, что можно найти. — Спасибо, Иен. Ты-то сам как? — Бесят, — Галлагер начал говорить мрачней и присел на траву, — Почему все вокруг меня бесят? Кто-то — этой жалостью и заботой, кто-то — издевками. Я устал от этого дерьма, от ночных кошмаров, от всего, — брюнет сел рядом и молча слушал монолог рыжего с пониманием в голубых глазах, — Ты же видишь, что, например, происходит с Мэнди. Она даже решила возобновить наши фиктивные отношения, причем у меня в этом решении голоса не было. Они что, меня за умственно отсталого держат?! — Иен медленно срывался, — все вокруг либо носятся, как последние сучки вокруг сломавшего лапу щеночка, либо просто уходят. Ты знаешь, я кое с кем, кхм, встречался пока ты был в тюрьме, — Милкович недоумевал, почему от такого заявления в груди что-то защемило, — Он узнал о том, что случилось и больше ни разу не пришел, не позвонил. И я ему благодарен, — Иен ненадолго замолчал, а Микки задумался над последней фразой Галлагера. — Значит мне тоже лучше уйти? — тихо спросил брюнет. Какая-то ниточка оборвалась где-то внутри. — Нет, блять, Мик, — рыжий засмеялся так, будто то, что он сейчас услышал было последней чушью, — Я не это имел ввиду. Все хорошо, мне даже нравится проводить с тобой время. Мы говорим как ни в чем ни бывало и это круто. Мне даже нравится. — Тогда можешь мне рассказать, что происходило, пока меня не было. Я послушаю. Сигарету будешь, — Милкович достал из пачки две сигареты. Галлагер взял одну и начал рассказывать Микки про попытку самоубийства Моники, про долгое отсутствие Фрэнка, про Джимми и Эстефанью, про ребенка-дауна Карен и про то, как Лип теперь встречается с Мэнди. Он тараторил с довольно бешеной скоростью, но брюнет все равно все понимал. — Вот, а потом выяснилось, что тот мужик, которого я подцепил в гей-клубе — отец Джимми, — рыжий рассмеялся. — Сколько ж ему, блять, лет было? — Под пятьдесят, не знаю. — Господи Иисусе, и что ты нашел в этом старом виагроиде? — Ну… Он был веселым, умным, помогал мне с занятиями, не боялся меня целовать, — Иен многозначительно посмотрел на брюнета и, подняв брови, улыбнулся, за что тут же схлопотал поцелуй от Милковича. Он был таким же аккуратным и нежным, как вчерашний и вызвал такие же ощущения. И хотя какой-то внутренний звоночек начал бешено трезвонить внутри Микки, все предохранители уже снесло, поэтому брюнет, быстро отстранившийся от губ Галлагера, просто облизнул губы, пытаясь слизнуть с них остатки рыжего. Словно повторяя за ним, то же сделал и Иен, даже не заметив этого. — Видишь, я тоже не боюсь, — каким-то домашним, довольно низким голосом произнес Микки, — со школой, конечно, не помогу, но зато могу засечь время и посмотреть, как быстро ты научился гонять. Покажешь? — Микки достал телефон, на котором когда-то видел функцию секундомера. — Хорошо, — Галлагер поднялся и встал на начало круга, чтобы побежать, когда брюнет скажет «Старт!» и включит секундомер. Сделав несколько кругов, рыжий наконец остановился и посмотрел на время, отобрав у Милковича телефон. И несмотря на возмущенные возгласы Микки, Иен не стал отдавать телефон хозяину, а сделал пару фоток уже начавшегося заката и несколько сэлфи на его фоне. После этого брюнет повалил его на землю, чем вызвал дрожь по всему телу Галлагера. Учащенное сердцебиение стало признаком страха, поэтому Микки, чтобы успокоить рыжего, приобнял его и сделал парное сэлфи. Вдруг из сумки Иена зазвонил телефон. — Я ближе, сейчас достану, — брюнет начал копаться в сумке Галлагера и удивленно спросил, — Это что, мой пистолет? — Учитывая то, что его туда сунула Мэндс — скорее всего, да, — ответил Иен. — Я убью эту сучку, — Микки говорил злобно, но потом смягчился, — но пистолет можешь оставить, — Милкович аккуратно положил оружие рядом с сумкой и извлек из нее заветный трезвонящий объект, — Мэнди, — прочитал он на экране, — Держи, но меня рядом нет, — сказал брюнет и кинул телефон в Галлагера. — Конечно, — согласился он, поймав предмет, и нажал кнопку принятия вызова, — Алло, Мэндс? — пауза, — На пробежке, — пауза, — Сейчас буду, — чуть более устало сказал он и положил трубку, — Мне пора, семейный ужин и прочая херня. Отправь мне фотки, окей? — Да, конечно, — сказал Микки и посмотрел Галлагеру прямо в глаза, — Увидимся позже, да? — Как насчет завтра? — Заметано, — и, на этот раз Иен, аккуратно прикоснулся своими губами к губам Микки и, оторвавшись, сразу пошел прочь, помахав рукой. Микки вернулся домой и завалился в комнату. Он отправил фотки рыжему и сам решил на них взглянуть. На них Галлагер был сразу после пробежки, поэтому весь потный. Маленькие капельки блестели на оранжевом свету заходящего солнца, в противоположность более темным веснушкам, рассыпанным по всему лицу Иена. Несколько выбившихся прядок рыжей челки, прилипших ко лбу, идеально дополняли картину. Микки понял, что все напряжение, которое он забивал в самую глубину, чтобы приятно пообщаться с Галлагером, сейчас скопилось в самом низу живота. Он уже хотел найти какую-нибудь шлюху, чтобы трахнуть, но боже, как он устал всех трахать. Милкович думал, что из-за того, что он вышел, можно будет поменяться обратно, снова нагнуться под Иеном. Но ему явно не повезло. Воспоминания о сексе с Галлагером, так долго отодвигаемые из мыслей, ворвались в голову брюнета с новой силой. Милкович и не заметил, как отложил телефон и расстегнул ширинку, начав поглаживать член. Сначала медленно, проходясь по всей длине и круговыми движениями пальца иногда играя с головкой. Напряжение сменилось теплом, которое волнами начало захватывать все тело. Потом его рука ускорилась и полностью обхватила член кольцом, начиная двигаться все быстрее и быстрее, в груди что-то заклокотало, а в голове снова вспыхнули воспоминания о сексе с рыжим, заставляя кулак сжаться сильнее, а левую руку — запустить один палец в рот, а потом в сжатое колечко мышц. Правда, палец оказался слишком коротким, поэтому Микки быстро бросил эту затею и просто направил левую руку поближе к правой и начал ей массировать головку. Правая же рука сжималась тем сильней, чем сильней было возбуждено тело, и, чем сильней сжималась рука, тем сильней возбуждалось тело. Это был порочный круг, в который Милкович определенно попал. Парень сильнее сжимал то указательным пальцем, то безымянным, от чего по телу пробегали волны дрожи, от которых брюнет резко вдыхал, закусывал губу и тихонько мычал. Эти волны шли все чаще, и наконец Микки с низким рыком излился в ладонь, после чего упал на кровать сзади с глубоким вдохом. Отдышавшись, Милкович пошел в ванную рядом с комнатой и начал мыть руки. От взгляда в отражение, холодный ужас начал разрастаться по грудной клетке. Он целовал Иена, он хочет проводить с Иеном время даже без секса, ему хорошо, когда Иен рядом, ему интересно слушать о жизни Иена, и, в конце концов, он дрочил на те остатки воспоминаний о члене Иена. Он влюбился в Иена и он гей. И, блять, даже если Милкович этого никогда бы не признал, он все равно ненавидел себя за это. Ему захотелось набить кому-нибудь морду, и он выбрал для этого свое, настолько пидорское отражение. Резкий удар в зеркало разбил его на мелкие осколки, которые разлетелись по всей ванной и впились в кулак. Теперь Микки стонал уже от боли. Найдя под раковиной некое подобие аптечки, Милкович аккуратно извлек осколки из пальцев и забинтовал руку. Но ему не стало легче, поэтому он переместился в свою комнату и переключился на стену, об которую разбил в кровь и другую руку, которую потом тоже перебинтовал. Окончательно устав, он лег спать и мысли его занимал вовсе не рыжий, а проблема со слишком короткими пальцами. Ну хоть какой-то, блять, прогресс. А вот Иен думал о Микки, и о тех странных отношениях, что сложились между ними, заодно смотря отправленные Милковичем фотки. Проснувшись субботним утром, Микки почти сразу же написал Иену сообщение с адресом его любимой заброшки и временем встречи и тут же получил ответ: «Буду там» F66.1