Собранный по кусочкам

— Что это? — это был первый ебанный вопрос Галлагера. Рыжий показал на перебинтованные руки Микки. — Ничего, — огрызнулся Милкович и убрал бы руки в карманы, если бы день был достаточно холодный для одежды с удобными карманами. Все равно он прижал ладони ближе к телу. Что-то внутри все еще щемило от неправильности всего происходящего, воспитание отца-гомофоба говорило голосом Терри прямо в грудной клетке. И не мог же Микки просто взять и признаться: «Я разбил руки в кровь, потому что пиздец боюсь своих чувств к тебе.» Как минимум, потому что сначала он должен был признаться в этом самому себе. Хотя, может до этого дня осталось не так много, потому что брюнет поднес одну из рук к лицу Иена и отодвинул упавшие ему на глаза пряди, а после добавил, — Все хорошо, — чтобы успокоить волнение в глазах рыжего. Когда тот в ответ на фразу улыбнулся, Микки привстал на цыпочки — он ненавидел быть ниже Галлагера — и подарил ему легкий поцелуй. Милкович и не заметил, как эти невесомые соприкосновения губами, от которых становилось спокойней, стали их привычкой всего лишь за два дня. Иен рассмеялся, подумав о том же. Из ауры грозного преступника брюнет за два дня соорудил ауру чего-то теплого и домашнего. В ответ на смех, Микки показал рыжему два средних пальца, — Да пошел ты, — произнес он оскорбленным тоном, но потом сам усмехнулся и уронил руки вниз. Хотя потом снова поднял правую на уровень небольшой сумки, которую Иен только заметил и сразу заинтересовался, что может быть внутри. Милкович достал из сумки пистолет, немного напоминающий тот, что лежал в сумке рыжего, — Доставай свой, посмотрим, на что ты горазд, — Микки махнул своим оружием в сторону старых банок, стоящих возле противоположной стены. Иен тоже достал пистолет из сумки и снял с предохранителя. После этого аккуратно прицелился и выстрелил в самую левую банку. Потом в следующую, и дальше еще три банки. Милкович удивленно поднял брови, когда рыжий сказал: — Вневойсковая подготовка, — и самодовольно улыбнулся. Пять попаданий из пяти. Хотя, брюнет в долгу не остался и тоже попал по каждой из банок. — Братья, — усмехнулся Микки и сел на нижний край пустого оконного проема, достав сигарету из пачки, — Будешь? — добавил он и, получив ответом «Угу», достал еще одну и протянул Иену. — Мы с Мэнди, кажется, вчера нашли тебе работу, — Галлагер начал с самого главного. — Да? — удивленно переспросил Милкович. — Да, — подтвердил рыжий и начал разъяснения, — Вчера был семейный ужин. Я не особо вникал, но вроде Фиону снова уволили, а еще у нас сильно увеличились расходы из-за постоянного проживания Мэнди, хотя она уже не девушка Липа и не моя на самом деле, поэтому Фи хочет ее выгнать. А потом пришел Кев и рассказал, что у них в Алиби погиб их основной рабочий. Не мудрено, ему меньше ста на вид нельзя было дать, но работу свою выполнял исправно, поэтому Кев теперь работает и барменом, и рабочим. А со сломанной ногой это делать тяжело. Я подумал и невзначай напомнил Мэнди, что тебе нужна работа для УДО, так, что она въелась в эту идею, будто она принадлежала ей самой. Мы поручились за тебя, и Кев согласился обсудить это с начальством. Учитывая то, что его начальство — выживший из ума старикашка, не сегодня — завтра ты сможешь начать, — он говорил быстро и невнятно, с перерывами на затяжки, но самое главное Микки расслышал. — И что надо делать? — уточнил брюнет. — Чинить, в основном. Иногда, возможно, придется подчищать блевотину за кем-то вроде Фрэнка или выкидывать особо наглых из бара, но с этим, думаю и без тебя справятся. Ну так что? Тебе еще позвонит Мэнди и спросит об этом, постарайся выглядеть удивленным. — Соглашусь, вариант неплохой. В конце концов, это Алиби. Все любят Алиби, — сказал Милкович, и затянулся никотином. Этот вечер они провели, болтая. На этот раз, Микки решил рассказывать о том, что он делал в тюрьме. Рассказ не затянулся надолго, уже через час они разошлись. Работа в Алиби Микки понравилась. В первый же день перегорела одна из ламп над бильярдным столом и Милкович ее заменил. А заодно, вытащил из бара за шкирку пару алкашей, которые не хотели оплачивать счет и даже полезли к Кевину с кулаками. А в четверг предупредил ограбление, чем впечатлил Кева и его напарницу и, кажется, стал считаться ими почти за равного. Поэтому Милкович не удивился, когда Кев в субботу попросил его остаться за барной стойкой ненадолго, чтобы Болл мог успеть на домашнюю вечеринку Галлагеров. Тем более, что в баре никого особо и не было, только какая-то пьяная тетка, валяющаяся под столом в углу и Кермит, который тоже уже был пьян в стельку. Микки решил протереть пивной стакан Кермита, когда дверь открылась, и в бар вошла довольно высокая и тонкая фигура с рыжей макушкой. — Привет, Микки, не мешаю? — Иен направился к барной стойке. На нем была его серая майка, в которой он бегал, толстовка, ведь приближался вечер и спортивные штаны. Он был немного запыхавшимся, но не уставшим. — Не. Привет, Галлагер, — Микки облокотился на стойку прямо напротив места, куда сел рыжий. Со всей занятостью Микки в Алиби и на незаконных работах и занятиями Иена в школе они больше и не виделись. Только в среду Микки звонил Галлагеру, чтобы спросить все ли хорошо, и когда тот будет свободен. И в пятницу он пил пиво с Мэнди и, как бы ненароком, спросил о рыжем, понадеявшись на то, что сестра не заметит его интерес, — Что случилось? — поинтересовался брюнет. — У нас дома вечеринка, — начал Иен, — Я сначала попытался остаться, но не выдержал. Это просто чересчур шумное месиво из толкающихся тел. Я отправился на пробежку, а потом вспомнил, что Кев сказал, что оставил тебя барменом в пустом баре, и решил зайти. Нальешь пива? — Да, конечно, — Милкович отправился к крану, по дороге одной рукой захватив пивной стакан, — Ты в порядке? — Как обычно, — сказал рыжий, когда брюнет поставил полный стакан прямо ему под нос. Галлагер отпил немного пива, после чего улыбнулся Микки, на что последний показал ему средний палец. Внезапно со стороны Кермита что-то зашуршало. Парни посмотрели в ту сторону. Мужчина попытался встать, но тут же упал. — Иди домой, Кермит, — Милкович устало провел рукой по лицу. Кермит промычал что-то утвердительное и почти ползком, но все еще шатаясь, направился к входной двери. Когда он оказался за ней, брюнет облегченно вздохнул. — Он же не дойдет, а отключится в ближайшем переулке, — уточнил Иен. — Не моя проблема, — ответил Микки. — Знаешь что, Мик? У тебя, кажется, вообще проблем нет. Везет же, — по мнению Милковича, рыжий говорил абсолютный бред. Конечно же, у него были проблемы, и главная причина одной из них сейчас сидела прямо перед брюнетом и пила пиво из большого стакана. Боль от этой проблемы все еще ныла в руках, уже не перебинтованных, но еще покрытых кое-где тонкой коричневой корочкой. Но Галлагер считал, что даже имея пару мелких проблем, Микки не сравнится с ним. Задница рыжего ныла по утрам, пока тот не затыкал боль таблетками. Ежедневные попытки смыть с себя чужое тепло, до сих пор так неприятно покрывающее тело, приносили минутное облегчение, пока чувство грязи на теле не возвращалось. Любые толчки вызывали дрожь от появляющихся словно наяву воспоминаний. Иен пытался избежать любой напоминающей ситуации, чтобы избежать нового приступа, когда события плыли перед глазами, как галлюцинации, но были настолько расплывчатыми, что вызывали повторение лишь эмоций, не добавляя деталей. Потом появлялось стекло, Галлагер словно переставал быть собой, ненадолго пропадая в тумане, застилающем глаза. Весь мир представал перед ним как на фотографии, а потом все снова возвращалось к норме. Рыжий снова пытался сосредоточиться на учебе, а не на воспоминаниях и не на Микки. Иен не понимал природу интереса Милковича к своей персоне, природу встреч и звонков. Эти разговоры и поцелуи, это было именно то, что так боялся делать брюнет до этого, а теперь, когда Галлагер перестал просто трахать его в жопу, это вдруг появилось. Значило ли это, что подобные отношения были между ними все это время, просто Микки прятал их за сексом? Или это какая-то игра, чтобы снова добиться рыжего, который перестал быть простой давалкой и стал чем-то типа трудной добычи. Иена переполняли сумасшедшие идеи, но им не хватало энергии, чтобы выбраться. Только некоторые вылетали из глубин разума, но были настолько повреждены схваткой за свободу, что просто выливались наружу в виде почти необоснованной ярости, которая могла начаться от любого источника и излиться на любого. Эту ярость могла остановить только Мэнди, которая постоянно ходила рядом и всегда была готова схватить рыжего за руку, когда он опять куда-нибудь рванется. Ну или Микки, который просто клал тяжелую руку на плечо Галлагера. Иену было пиздец хорошо от всего вокруг, но в это же время пиздец плохо. Ему надоедал вечный контроль Мэнди, школы и всего остального дерьма, что пыталось его контролировать. А в школе еще и были задиры и вечные нападки. — Да полно у меня проблем, — у Микки действительно было много проблем. Ему надо было найти покупателя для новых порций травы и прочистить ствол. А еще надо было помочь Игги с какой-то аферой и посмотреть, почему барахлит аппарат для газировки пива в баре. Но, почему-то, эти проблемы отступали на второй план, освобождая место для самой рыжей проблемы из всех — надо было решить, что делать с чувствами к Галлагеру. У этой проблемы было множество побочных проблем, как пустой стакан Иена или слишком короткие пальцы Милковича. И, если первая решилась быстрым подливанием пива, то вторая решилась еще несколькими днями до этого самой стыдливой поездкой брюнета — в небольшой секс-шоп в Норт-сайде. И это весьма интересное решение дожидалось Микки в трех небольших коробочках в самой глубине его шкафа. — У меня их раз в сто больше, уверен. Я — изнасилованный подросток-гей, который не может понять, что творится в его собственной голове. Я не могу нормально учиться из-за постоянных воспоминаний. Для всех я встречаюсь с девушкой, которая, на самом деле моя лучшая подруга и надрывает ради меня свою жопу каждый день, хотя любит моего брата, — рыжий говорил это протяжно, но получалось все равно энергично. — Хуйня, — Микки ухватил голову Галлагера двумя пальцами под подбородок и поднял его глаза на себя, — все это хуйня, ты справишься. Заведи себе бытовые проблемы, и эти сами забудутся, — голубые глаза установили долгий контакт с зелеными, заставляя самые жуткие идеи в тех пробираться наружу. — А знаешь, что самое страшное? То, что она не знает, что что-то происходит между мной и ее братом, а я понятия не имею, что это, — в зеленых глазах заиграл вызов. Вызов как-то назвать их отношения. Вызов что-нибудь признать. Микки настороженно оглянулся вокруг, надолго задержав взгляд на пьяной тетке, а потом снова вернув его к Иену. Губы брюнета аккуратно приложились к губам Галлагера, будто к чему-то хрустальному, но этот поцелуй продлился дольше, чем предыдущие. Никто не думал распускать языки или руки, хотя Микки провел языком по губе Иена и запустил руки в ярко-рыжие волосы, но никто и не думал прекращать момент. Они просто дышали одним воздухом на двоих, пока этот воздух не кончился. Милкович первый оторвался от рыжего, быстро отдышался и пристально посмотрел на собеседника, приподняв брови. — Я думаю, мы можем считать себя чем-то типа пары или как-то так, — тихо и немного смущенно произнес Микки, понимая, что если не сказать этого, рыжий уйдет. Снова погрузится в ужасный круговорот ужасных проблем. И Микки сказал это, чтобы Иен почувствовал себя лучше, почувствовал себя чем-то значимым хоть для кого-то. Он накрутил кучу неопределенности, потому что сам боялся это окончательно признавать. Но Галлагер прекрасно понял, что «что-то типа пары или как-то так» значит «пара». Когда-нибудь, он спросил бы это у брюнета прямым текстом, но не сегодня. — Тогда, я хочу, чтобы мой кто-то типа парня или как-то так налил мне выпить. Может быть, даже за счет заведения, — рыжий усмехнулся, за ним это сделал и Милкович, прикусил губу и долил Иену еще пива. — Не налегай, окей? Не знаю, как алкоголь мешается с тем, что ты пьешь, но вообще-то я рассчитывал на тебя без похмелья завтра. — Да? И какие же у тебя были планы? — Отец с братьями сваливают, вернутся только в понедельник утром. На ночевку не позову, а вот просто в гости, фильмец глянуть или что еще — запросто. Тем более, Мэнди всегда зависает у вас. — Надеюсь, что под «что еще» ты не подразумеваешь то, что мы делали обычно? — возмущенным голосом сказал Иен. — Успокойся уже, ничего мне от тебя не надо. Вдруг раздался телефонный гудок. Рыжий достал телефон из сумки и ответил. — Я на пробежке, Мэнди, — пауза, — Серьезно? — пауза, — Я согласен, наверное, — пауза, — Хорошо, сейчас приду. Пока, — Галлагер закончил вызов. — Пора бежать, семья, они обустроили мне комнату не для вечеринки. Лучше вернуться туда, — Иен поднялся с барного стула и направился к двери, — Жди хорошего звонка от Мэнди, пока! — рыжий открыл дверь и, услышав ответное «пока» Микки, скрылся за ней. Позвонив, Мэнди сказала брюнету, что уезжает на неделю и уже договорилась с Кевом, чтобы тот отпустил Микки на эту неделю. Мэнди надеялась, что брюнет присмотрит за Иеном. После нескольких наигранных отказов, Милкович согласился. F43.1