Собранный по кусочкам

— Спасибо, Мик. На передать, как же ты мне помогаешь. У Иена, конечно, есть Лип и Фиона, но первый учится, а вторая пашет на работе и следит за тремя несовершеннолетними детьми, помимо Иена. Знание, что кто-то присмотрит за ним по-милковичевски, помогает успокоиться. Только не выкини ничего такого, окей? — Мэнди вела оживленный монолог в телефон. Она поверить не могла, что Микки согласился на это мероприятие. В последние полтора месяца девушка почувствовала на себе ответственность за рыжего, потому что была единственным, кто мог уделять ему достаточно времени. Тем более, она проходила через это дерьмо, хотя немного по-другому, потому что у брюнетки речь шла про ее родного отца и регулярные события. Микки был последним оплотом доверия в ее семье, хотя и мог выкинуть какую-нибудь хуйню. Если не Фионе и не Липу, то Мэнди могла доверить Иена только Микки. — Окей, — буркнул в ответ брюнет. Он пытался не показать сестре, что идея по возможности ходить за рыжим хвостиком и набивать морды любому обидчику ему нравилась. — Потом еще обсудим, — Мэнди закончила вызов и направилась к истощенной, похожей на соломинку, но сжатой до невозможности фигуре рыжего, только вошедшей в дом. Одной рукой он прикрывал рот, а вторую обернул вокруг груди, будто пытаясь оградиться от окружающего мира. Вероника закружилась недалеко от двери и задела Иена, так что тот отлетел на пару шагов и снова задрожал. Когда резкий приступ воспоминаний закончился, сердце Галлагера стучало, отбивая бешеные ритмы, а медленно возвращающееся осознание реальности рисовало перед глазами слегка нереалистичное лицо подруги. — Привет, Иен, все нормально? — Мэнди говорила, а очертания ее лица становились все более реальными в глазах Иена. — Да, я наверх пойду, к себе, — рыжий пошел быстрым шагом к лестнице, надеясь не наткнуться ни на кого по дороге. На самом деле, когда страх и пустота ушли, вернулось тепло небольшого опьянения. Галлагер плюхнулся на свою кровать в комнате, потом снова поднялся, переоделся после пробежки и упал на кровать снова. Иен достал телефон и открыл галерею. Там были фотки рассветов и закатов за прошедшую неделю. А потом их с Микки совместное сэлфи на фоне заката ровно неделю назад. Рыжий опять задумался об их отношениях. Сегодня Милкович хоть завуалированно, но назвал их отношения «парой» и пригласил к себе домой посмотреть фильм. Без единого намека на секс или что-нибудь подобное. Значило ли это что-то для Иена? Конечно, значило. Брюнет открыто заявил Галлагеру, что готов был быть его поддержкой, и не мог уйти, чуть что. Это была основа для, как минимум, хорошей дружбы. Микки не смотрел на Иена жалостливым взглядом, как Мэнди, Фи или Лип. Рыжий ценил это. — Хочешь пива? — в комнату зашел Лип с двумя банками. Иен быстро нажал на кнопку выключения телефона и экран с их совместным с Микки фото погас. Рыжий повернулся к брату, промычал что-то утвердительное и протянул руку за банкой, а после того, как банка оказалась у него в руке, он достал нож из ящика — очередная предосторожность Мэнди — и проделал все то, что делал с банкой на стадионе. Иен пил огромными глотками, наполняя глотку горечью алкоголя. — Как дела? — поинтересовался Лип. Кучерявый хоть и сочувствовал брату, но был обычно пиздец занят и, поэтому, не принимал активного участия в его жизни. Рыжий задумался: он почти все рассказывал Липу, по крайней мере с тех пор, когда тот нашел его гей-журнал, но не знал, стоило ли рассказать ему о Микки. — Мэнди сказала, что, пока она в отъезде, твоим телохранителем побудет Микки. Я вот не знал, что его выпустили. А ты знал? — к несчастью для Иена, Лип сам поднял эту тему. — Я… Да, знал. И? — рыжий слегка огрызнулся, пытаясь перейти в атаку, что явно сработало, ведь брат смутился, опустил глаза и задумался о правильной формулировке своих мыслей. — Просто я подумал, что из-за того что между вами было… — кучерявый говорил с длинными паузами, поэтому в одну из этих пауз Иен перебил его холодным отстраненным и немного злостным голосом: — Что между нами было? Секс, да и только. Это, блять, не значит, что мы не можем продолжать контактировать. Ты же продолжил нормально разговаривать с Мэнди, когда она стала проводить все свое время со мной. Мне кажется, что уже тогда ваша сексуальная жизнь была погребена в железном гробу под метрами земли. А теперь, когда вы еще и официально встречаться не можете… — Я и об этом хотел поговорить. Тебе не кажется, что стоит дать Мэнди спуск? Она почти все свое ебанное время проводит с тобой, хотя она тебе даже не родственник. — Это ее выбор. Прости, но я ничего не могу поделать, — Иен достал наушники, воткнул их в уши, откинулся на подушку и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Лип вышел из комнаты, оставив свою, так и не открытую банку пива рыжему. Иен шел по улице. Он сильно задержался на вневойсковой подготовке и уже стемнело. Это был обычный вечер, ничем не отличавшийся от других. Вдоль улицы стояли фонари, некоторые из них не работали. В их желтом тусклом свете рыжие волосы переливались, как закатное солнце. Галлагер чувствовал приятную свежесть весеннего воздуха, еще слегка прохладного, но, в то же время, довольно теплого. По улице изредка проезжали машины, ослепляя ярким светом фар. В Саут-сайде не любили ближний свет, всем было наплевать на других, поэтому ненадолго ослепить кого-нибудь не было проблемой. Ветер шумел в ушах. Иен решил свернуть, немного укоротив дорогу и пройдя по небольшому переулку. В переулке был один-единственный фонарь, но он не горел уже несколько недель. У рыжего появилось чувство, будто кто-то идет за ним, но Галлагер шел, не оборачиваясь. Ветер шелестел, а темнота будто давила на виски и затылок. Иен мог различить дорогу, но все равно уже начал проклинать себя за то, что пошел здесь. Очередной порыв ветра вызвал мурашки. Внезапно, рыжий услышал шаги сзади, но ничего не успел сделать. Чья-то грубая шершавая рука резким движением зажала рот парня. Вторая рука обхватила грудь вместе с руками, прижимая его к чьей-то адски теплой груди. Сердцебиение вмиг ускорилось, пульс стал отдаваться в висках, а удары сердца стали буквально ощущаться в груди, будто оно готово было выпрыгнуть оттуда. Грубый и возбужденный голос с хрипотой казался оглушающе громким, когда проговаривал: — Будешь делать, что я скажу, и в конце я даже вызову тебе скорую, а не оставлю подыхать в переулке, как последнюю сучку. Расстегивай джинсы. Иен понял, что сейчас произойдет. Его отымеют в переулке, заставят испытать невъебенную боль и лишат последних осколков чести. Он помнил некоторые рукопашные приемы с вневойсковой подготовки, поэтому попытался освободиться от захвата, разведя руки, но ничего не вышло. Рыжий начал брыкаться, и тут его отпустили. Мгновенный запах свободы наполнил легкие, когда вдруг его толкнули и он упал прямо на асфальт, расцарапав руки. Лицо Галлагера обхватил жар, по всему телу прошла дрожь, а в переносице жутко защемило. Нога мужчины с хрустом резко приземлилась прямо на спину парня, который уже пытался ползком убежать. Изо рта рыжего вырвался надрывистый крик. От спины боль разливалась по венам и артериям, отдаваясь даже в кончиках пальцев. На глазах появилась влажная пелена. Насильник расстегнул ремень на своих джинсах и пережал ремнем запястья Иена. Закрепив ремень на руках, он сел на спину рыжему и максимально близко привязал руки к шее. От этого они словно разрывались вдоль мышц, несмотря на неплохую растяжку их обладателя. Мелкие мурашки побежали по коже. Галлагер продолжал вскрикивать, прерываясь на всхлипы. По щекам покатились слезы. Резким движением мужчина ухватил Иена за локти и, растягивая его руки, казалось, до переломов, потянул наверх, чтобы парень встал на колени, а потом и на ноги. Насильник грубо прижал рыжего к стене, обдирая кожу на его щеке. Ободранный участок словно содрали когтями. Мужчина перехватил Галлагера за запястья и, максимально прижав их к затылку, с силой вдавил Иена в стену прямо во время очередного крика-всхлипа настолько, что тот не смог закрыть рот и только выл, касаясь мягкими влажными губами холодной, грубой и горькой стены. Второй рукой мужчина потянулся к ремню парня, расстегнул его и с силой практически сорвал с него джинсы. Потом придвинулся ближе. Нежная кожа ягодиц Иена ощутила ткань джинс насильника, сквозь нее прощупывался твердый выступ, когда тот начал расстегивать и приспускать их. Достав член, мужчина еще сильнее толкнул рыжего в стену. Внезапно, внизу все загорелось огнем. Будто пенис насильника был покрыт наждачной бумагой и стирал кожу в ошметки. Мужчина сделал все так резко и грубо, что, казалось, разодрал анус Галлагера на мелкие кусочки. Все залилось болью настолько, что на какое-то время Иен перестал чувствовать себя. Только боль. В каждой ебанной клеточке тела, в каждом эритроците, несущемся по крови и разносящем кислород. Боль доходила до темени, казалось, что рыжего разрезали ножом вдоль позвоночника. К горлу подбирался ком из рвоты и слез, глаза щипало от соли в них. Парень истошно заорал в стену. Он уже давно перестал чувствовать лопатки и руки, они давали о себе знать лишь тупой ноющей болью. Мужчина в нем начал двигаться и от каждого толчка Иена сводила боль. Он перестал чувствовать себя ниже поясницы, его будто распилили пополам и боль была соответствующая. Легкие налились свинцом, дышать стало пиздец тяжело, не помогал и нос, ободранный об стену и заполненный слезами. Щеки были мокрыми от слез, все словно распухло. Неприятное тепло насильника обжигало и окутывало, а его удовлетворенные стоны проедали уши. — О, да, давай, еще немного, — похоже было, что скоро это закончится. Галлагеру было все равно. Он уже ничего не слышал и не видел. Все сплылось в едином круговороте и наполнилось звуками сломанного телевизора. Вдруг резкий холод обжег задницу рыжего, и тут же послышался гортанный стон насильника — он кончил, похоже, себе в ладонь, а другой рукой отпустил запястья Иена и схватил его за волосы, потянув с такой силой, что ощущения были как от снятия скальпа. Как только от рук поступил сигнал о расслаблении, от головы пришел еще один сигнал об адской боли. Рыжий испустил крик, наконец-то полностью открыв рот. А зря. Губы тут же почувствовали на себе грубую руку, а в рот залилось что-то солоноватое. Сперма, смешанная с кровью. Тут же появился рвотный рефлекс и Галлагера вырвало прямо на себя, а глотку разодрало к чертям от ощущений. Насильник рассмеялся, толкнул Иена снова на землю и ударил ногой в живот. Его снова вырвало, на этот раз не так сильно. Мужчина быстро натянул джинсы, неаккуратным движением снял с запястий рыжего ремень и надел его на себя. Галлагер с хрустом и болью притянул руки к груди. — А знаешь, ты мне понравился. Может, повторим, — насмешливо произнес насильник, прежде чем быстрым шагом удалиться. В глазах Иена потемнело, острая боль захватила все тело, дальше будто свет погас и осталась лишь пустота… Иен сидел в своей комнате где-то до часу ночи, прежде чем провалиться в сон. Некоторые люди внизу уже разошлись, но вечеринка еще продолжалась. Галлагер просто лежал и думал о разном, а потом проснулся в холодном поту. Боль из сна, раздававшаяся по всему организму, еще не утихла. Рыжий глянул на прикроватные часы и увидел горящие числа: «3:34». Было еще пиздец рано, но ему не спалось. Двадцать минут он лежал и смотрел в потолок, в ожидании того, что боль утихнет. Когда это немного-таки произошло, Иен пошел в ванную и умылся. Ему было блядски плохо, и он ничего не мог с собой поделать, поэтому решил написать Микки: «Не спится. Кошмары. Напиши, когда проснешься» Даже на улице еще были ранние сумерки. Галлагеру уже было лучше, но все еще подташнивало. Он снова улегся на кровать и пустым усталым взглядом уставился в стену, рядом с кроватью Карла. Тут вибрация мобильника вывела его из этого полуспящего состояния. Включив экран и ослепнув от его яркости, рыжий прочитал: «не спрашывай хуле не сплю можем поболтать» Иен усмехнулся. Поправка грамматики только испортила бы установившийся момент. Галлагер перебрался по подушке повыше, оказываясь полусидя, и начал печатать: «Просто вспоминаю то что произошло». Через пару минут пришел ответ: «лучше выбири фильм на завтра отвлечет» Рыжий тут же погрузился в мысли, отложив телефон. Так Иен пролежал больше получаса, даже, наверное почти час, пока не получил еще одно сообщение от Микки: «батя уже свалил можишь прити» Видимо поэтому Милкович и не спал. Он помогал отцу и братьям собираться. Куда им понадобилось настолько рано было непонятно. Галлагер тихо встал и переоделся. Потом аккуратно достал из ящика ручку и листок и написал для родственников: «Ушел в гости. Весь день не будет. Не волнуйтесь.» Новую записку рыжий, как и всегда, оставил на кровати. Потом спустился вниз. Там царила полная разруха. Повсюду была разбросана еда, как, например, куски пиццы, и банки из-под пива. Полуголая Мэнди спала прямо поверх Липа на диване, остальные же видимо разбрелись по нормальным кроватям. Найдя путь к их своеобразной коллекции дисков, Иен достал выбранный им заранее и положил в сумку для бега, с которой собирался идти. Сделав это он аккуратно пролавировал между мусором и тихонько вышел из дома, никого не разбудив, после чего легким бегом отправился к Микки. Добежав, Галлагер постучал в дверь. Ему открыл брюнет и сонно улыбнулся: — Проходи. «Проходи в мою блядскую жизнь, ублюдок» — кажется именно так истрактовала это приветствие Судьба. F51.5