Собранный по кусочкам

В доме Милковичей царил бардак. Были раскиданы вещи, кое-где — пустые тарелки. Один ящик шкафа, казалось, был просто выпотрошен на пол рядом. Конечно, с тем, что Иен только что видел в своем доме это ни в какое сравнение не шло, но обитель Галлагеров только что пережила ежегодную весеннюю вечеринку. Эту традицию предложила Фиона пару лет назад, на последних выходных перед началом экзаменов Галлагеры закатывали небольшую домашнюю вечеринку, чтобы поддержать всех школьников в доме. А их было отнюдь не мало, и от года в год становилось не меньше. — Так что произошло? — Батя и братья свалили на весь день. И когда я говорю весь день, я имею ввиду весь день, от блядского рассвета до ебанной ночи. Им пиздец понадобился запасной патронник, он у меня лежал. Они завалились и разбудили меня, пришлось им помочь, а то они могли найти что-нибудь личное, — садясь на диван, возмущенно сказал Микки, чем вызвал интерес рыжего. — А что у тебя есть такого личного? — невзначай спросил тот, падая на диван рядом с Милковичем — Ничего такого, что касалось бы тебя. Особенно, сейчас, — брюнет многозначительно поднял бровь и прикусил губу. Галлагер понял, что Микки может иметь ввиду. Он совсем забыл, что если раньше Милкович трахался с ним, то сейчас вынужден это делать с кем-то другим. Какое-то просветление, появившееся в душе за вчерашний вечер потухло, но Иен все равно переспросил после небольшой паузы: — Ты с кем-нибудь трахался? Я имею ввиду, после выхода, — закончив фразу, рыжий понял, какую глупость сморозил. Конечно же, брюнет трахался, с чего бы ему не делать этого? То что было между ними, даже отношениями назвать можно было с натяжкой. Кто такой Иен, чтобы присваивать себе Микки? И все равно, в груди что-то неприятно заскребло. Особенно, когда Милкович повернулся прямо на Галлагера и натянул слегка похотливую и едкую ухмылочку. — А рука считается? Если нет, то нет, — неприятный скрежет в легких рыжего сразу затих от такого теплого, бархатистого и слегка смеющегося голоса брюнета. Через пару секунд на лице Микки отразилось понимание сказанного и он поправился, — Только ты не думай, что это из-за тебя, придурок. Просто не хотелось, — попытка казаться бесчувственным слегка провалилась. Милкович говорил с небольшим призвуком паники. Особенно, когда решил уточнить то, о чем Иен и не думал, — И уж точно я не дрочил на мысли о тебе, как последняя сучка, — чем окончательно выдал себя и вызвал искренний смех Галлагера. Потом тот показательно скривился и сказал: — Серьезно, Мик? Тебе было обязательно об этом говорить? Теперь я точно не смогу уснуть, зная, что где-то здесь Микки «Иди нахуй» Милкович порочит мой светлый образ… — Что ты сейчас сказал? Совсем что ли страх потерял? Я тебе быстренько морду твою пидорскую набью. — брюнет решил защищаться агрессией и, не рассчитав силу, толкнул рыжего, о чем тут же пожалел. Иен упал на мягкий подлокотник, сжался в комочек и уставился в стену, задрожав. В его голове несся будто видеоряд, нарезка из самых четких воспоминаний об изнасиловании. Заметив поведение Галлагера, Микки решил исправить ошибку и, аккуратно обхватив его за плечи, приложился к его губам и прошептал прямо в них: «Прости. Это я. Все хорошо», пытаясь успокоить рыжего. Это, несомненно, привело Иена в чувство и он проморгался, возвращая вместо отчужденной картинки четкое восприятие мира, Окончательно придя в себя, Галлагер усмехнулся, всем своим довольным видом намекая, что поведение Милковича сейчас было более гейским, чем когда-либо. Осознав, что этим надо насладиться по полной, рыжий дождался, пока Микки вернется на свое место на диване и по-хозяйски разляжется на нем и аккуратно примостил голову ему на плечо. — Прости, как-нибудь составлю тебе список вещей, провоцирующих мои приступы, — пообещал Иен, чтобы поддержать разговор. Брюнет наконец обратил внимание на его голову у себя на плече и тихонько отодвинул ее с раздраженным стоном. — Повторяю, ты не думай, что все это воздержание ради тебя, — Микки казался раздраженным и злым, — Я, на самом деле, прямо сейчас могу позвонить Энжи Заго и позвать ее трахаться, — на это рыжий ухмыльнулся и с вызовом поднял брови, после чего Милкович взял со стола телефон. Заглянув в экран, он разочарованно прошептал «Блять», видимо заметив, что время только недавно переступило за отметку «5:00 am». — Время пиздец раннее, а ты зависаешь у себя дома с парнем, с которым раньше трахался, а теперь общаешься и целуешься. Хм, — подытожил Галлагер, — обычные люди в такое время еще сладко спят. — Насчет спать, идея хорошая. Я пойду к себе, а то нихуя не выспался из-за этих долбаебов, — Микки встал с дивана и пошел к двери со знаком «Оставаться блять снаружи». Рыжий тоже вскочил и направился за ним, на что брюнет язвительно заявил, — Если собрался смотреть на меня во сне, как последний пидор, то обломись. Иди лучше побегай, сайгак хренов, — и скрылся в комнате. Иен решил последовать его совету и почти час бегал по городу, сделав еще одну фотку почти завершившегося заката. Но следовать запрету Милковича он не собирался, поэтому вернувшись к нему в дом, Галлагер пошел к нему в комнату и увидел спящего Микки, который развалился на всю кровать в майке и боксерах. Старый Иен мог бы возбудиться от такого зрелища, но Галлагер точно не был тем Иеном. Заметив на тумбочке листок бумаги с непонятными записями и ручку, рыжий оторвал от бумаги чистый кусочек и начал составлять список. Когда он закончил, список выглядел так: « × Толкать (особенно со спины) × Тянуть за волосы × Зажимать рот ладонью × Хватать за запястья × Обнимать (резко, особенно со спины) × Возбужденные голоса, стоны» Отложив ручку и еще раз придирчиво взглянув на список, Галлагер повернулся к Микки и подошел к кровати. Потом снова отошел и прилег на диванчик у самой стенки. Попялившись в потолок (и немного на Микки) с полчаса, Иен решил разбудить Милковича. Рыжий встал, толкнул брюнета в плечо и сказал: «Мик, вставай» на что получил незамедлительную реакцию — брюнет вскочил, сжимая кулаки. Успокоившись, Микки сказал: — Хуле разбудил, Галлагер? — Хотел спросить, не хочешь ли ты пожрать чего-нибудь на завтрак. Я собираюсь готовить яичницу, — выкрутился Иен. — Окей, валяй. Я скоро встану. Плиту, надеюсь, врубать умеешь, — Милкович снова упал на подушку, махнув в сторону двери, — яйца в холодильнике, — он взглянул на рыжего и поднял брови, намекая на то, что если тот хочет готовить пусть идет и готовит, а не стоит здесь и пялится на брюнета. Галлагер распознал намек и с усмешкой удалился на кухню. Там он нарыл в холодильнике четыре яйца, в шкафу над тумбочкой нашел сковордку, а на самой тумбочке — масло. Разлив по сковороде масло, Иен поставил ее на плиту и включил. Через какое-то время, отыскав в самой глубине холодильника еще и сосиски, рыжий сначала поджарил порезанную сосиску, а потом разбил на нее яйца. Когда блюдо было уже почти готово, из комнаты вышел Микки с небольшим полотенцем. — Ты умываешься? Не знал, — насмешливо произнес Галлагер в попытках разрезать яичницу пластмассовой лопаткой с уже, видимо несколько раз, подплавленной ручкой. — Холодная вода помогает мне взбодриться после сна, — Милкович положил полотенце, подошел к шкафчику под потолком и достал две тарелки, ставя их на тумбочку рядом с плитой, — Видел твой список. Как понимаю, это то, что вызывает твои приступы. Буду иметь ввиду, — брюнет стоял и наблюдал, как Иен выкладывает на тарелки по два поджаренных яйца с сосиской. Схватив первую тарелку, Микки отправился к столу и начал есть. Вскоре к нему присоединился и рыжий. Доев, Милкович оставил тарелку на столе и сказал: — Не так плохо, как могло бы быть. Но на обед все равно закажем пиццу, — Галлагер понял, что это была высшая похвала. Вскоре Иен тоже закончил трапезу и помыл посуду. — Будешь смотреть фильмы? — на диске, который принес рыжий было сразу несколько фильмов с Ван Даммом. После непродолжительного спора о том, кто круче: Сигал или Ван Дамм, где главным аргументом брюнета был могучий хвостик, парни решили посмотреть два фильма с диска Галлагера и два фильма из домашней коллекции Милковичей. Закончив просмотр, Иен взглянул на время на телефоне и удивленно вздохнул: — Черт, уже почти три часа дня. Тебе не кажется, что пора заказать пиццу? — Сейчас сделаю, — лениво ответил Микки и встал, так и не заметив, что почти весь последний фильм сидел, облокотившись на рыжего. — А еще у меня три пропущенных от Мэнди и два от Фионы. Думаю, не стоило отключать звук на время нашего марафона фильмов, — устало усмехнулся Галлагер и тоже встал, направившись на крыльцо, чтобы перезвонить Мэнди. Успокоив брюнетку он вернулся в комнату, и расселся на диване, дожидаясь, пока Микки закончит звонок. — Я заказал с ветчиной и грибами, тебе норм? — уточнил Милкович, войдя в гостиную из своей комнаты. — Окей. Теперь они решили погонять в видеоигры. Когда принесли пиццу, Микки быстро забрал ее и вернулся к очередной стрелялке. Они абсолютно не замечали, как в азарте приближались друг к другу вдоль дивана. Когда Галлагер окончательно победил, он искренне засмеялся и аккуратно поцеловал проигравшего брюнета в висок и приобнял за шею. Ответ последовал незамедлительно — Милкович отвесил Иену подзатыльник и настала его очередь смеяться. — Похоже, подзатыльники в твой список не входят, — сквозь смех постановил Микки. — За что? — обиженно спросил рыжий. — За то, что ты такой пидор, Галлагер, — с оттенком злобы и какого-то страха процедил брюнет. — Я думаю, мне пора домой. Мэнди попросила вернуться к ужину. — Хорошо, — ответил Милкович и замялся, — Мне даже понравилось проводить с тобой время, — глядя в пол, заявил он, закусил нижнюю губу и поднял брови. — Мне тоже, — улыбнулся Иен, взял сумку и направился к выходу, — Пока, — попрощался он и увидел как Микки поднялся и направился к нему. Он аккуратно запустил руку в рыжие волосы, перебирая пальцами пряди, и притянул Галлагера в поцелуй. Иен просто приоткрыл рот, а брюнет нежно провел языком по его губам, потом по зубам, а потом пробрался дальше, словно призывая рыжего сделать так же. Галлагер приобнял Милковича за талию и сам начал орудовать языком во рту Микки, проводя кончиком языка по небу и зубам. Поцелуй был теплым и немного мокрым, совершенно не похожим на каменную стену. Наконец оторвавшись от губ Иена, брюнет вытер рукой губы и сказал: — Пока. Когда рыжий вернулся домой, он увидел Липа, курящего на крыльце. — У кого хоть был, идиот? — спросил кудрявый своего брата. — Не твое дело, — огрызнулся Иен, когда услышал женские крики из дома, — Что происходит? — взволнованно поинтересовался он. — Мэнди и Фиона опять срутся, как две собаки. Не могу смотреть, — устало ответил Филипп, подняв сигарету, — И только не говори, что не мое дело зовут Микки. — Я и не собирался тебе это говорить, — сказал Иен и направился в дом. В такие моменты только он мог примирить сестру и подругу. Несчастье рыжего сближало девушек. — Я пока ничего не говорил Мэнди, не вынуждай меня сделать это, — напоследок сказал Лип, когда рыжий был уже на пороге. Дверь закрылась, а два потока ругательств за ней остановились. Кудрявый выдохнул дым сквозь ноздри, наслаждаясь тишиной. Впереди Иена ждала неделя экзаменов, она же — неделя почти беспрерывного общения с Микки. F43.1