Асгардский цветок. Видеть сердцем

Удар молота, выкованного в сердце умирающей звезды, не смог навредить магу. Он просто пришелся по прозрачной, невидимой глазу стене, которую мгновенно выстроил Локи, увидев летящий Мьёльнир. — Ненавижу, — кричал взбешенный Тор, — ненавижу тебя. Помнишь, ты сказал, что у тебя нет брата? Да! Да! Да! У тебя нет брата! Я никогда не хочу больше видеть тебя! Проклятый маг! Ты — бесчувственное чудовище! В бессилии Тор опустился на землю и, обхватив руками колени, склонил на них голову. Уже уходя, Локи видел, как подрагивают плечи Громовержца. И что-то кольнуло в сердце, но Локи сказал сам себе: «Все правильно. За боль нужно платить болью». * * * Локи, находясь в прекрасном расположении духа, шел в направлении замка, Фенрир бежал сзади. Волчонок уже изрядно подрос. Асгардские волки вырастали очень быстро, за пару месяцев они становились почти взрослыми. Локи не переставал удивляться, насколько умным был этот волчонок, он понимал все с полуслова. Локи остановился, подозвал Фенрира и погладил его по загривку, потрепал за ушами: — Как жаль, что ты не умеешь разговаривать. Уверен, ты намного умнее многих достопочтенных асов, а Тора с его друзьями и подавно, — улыбнулся Локи, а благодарный Фенрир лизнул его руку. Не успел младший принц войти во дворец, как к нему подбежал слуга и сказал, что Его Величество, Один ждет младшего наследника в Тронном зале. Локи скривился, но ослушаться не посмел. — Здравствуй, сын, — произнес Один. — Ты звал меня? Зачем? Месяц еще не прошел, два дня осталось, — недобро посмотрел на отца Локи. — Подожди, не торопись. Я вызвал тебя совсем по другому поводу. Как ты знаешь, Фригг уехала и мне нужна будет твоя помощь в организации праздника, сегодня должен состояться пир в честь очередной годовщины освобождения от йотунов славного Мидгарда, сын. — А почему не поручить эту славную миссию старшему принцу Тору? Уж он знает толк в пирах, — Локи даже не пытался скрыть в голосе насмешку. — Тора я пока найти не могу, а ты уже здесь, поэтому будь добр. «Будь добр. Тора не найти. Подсказать, что ли, где его найти?» — подумал Локи, а вслух сказал: — Конечно же, отец. Я с удовольствием сделаю все, что в моих силах, — улыбка принца не оставляла сомнений в его искренности. Локи не любил пиры, но отец попросил его составить список гостей, расставить стражу и заняться другой, по мнению Локи, ненужной работой. И вообще, маг заметил, что Один так и норовит чаще видеть своего младшего сына, все заглядывает в глаза, как будто хочет заглянуть в самую душу. «Ну-ну, — думал Локи, — рассматривай меня, я же для тебя вещь, ларец с сокровищем, скоро, очень скоро ты его получишь». Кроме того, что нужно было заниматься унылыми гостями, Локи пришлось надеть на себя парадный доспех, что окончательно вывело его из себя. И сегодня вечером лучше было не попадаться на глаза младшему принцу. Сиф последнее время на пирах восседала рядом с Локи, но сегодня ее не было на пиру. Сиф уехала на охоту со Скади. Воительница давно уже мечтала об этом и вот, выпал шанс. Локи не стал ее отговаривать, в конце концов он всегда найдет чем себя развлечь. Вот и Тора сегодня так удачно встретил. Вспомнив о Торе, Локи почувствовал горячие волны, пробежавшие по телу. Он понимал, что это глупо и смешно. «Я просто устал», — сказал себе принц, но какая-то смутная тревога в сердце осталась. * * * Пир был в самом разгаре, когда Локи, сидевший около Одина и откровенно скучавший, услышал почти в конце зала громкий смех и, кажется, свое имя. Не спеша, младший принц прошелся по залу и остановился напротив стола, где восседал Вольштагг, безостановочно поглощая стоявшие на столе яства, запивая их крепким асгардским медом. Рядом сидел Огун и еще несколько асов. — Вольштагг, ты рассказываешь что-то интересное и смешное, позволь, я тоже хочу послушать, — молвил принц. — О, я думаю, Вашему Высочеству вряд ли понравится то, что говорит наш славный Вольштагг, он просто немного перебрал, — ответил за приятеля какой-то ас, которого Локи и не знал вовсе. — Ну, почему же, я весь внимание. — А я скажу! Я тебя, Локи, не боюсь! Я вижу тебя насквозь! — Вольштагг опрокинул в себя остатки меда из кубка, — это из-за тебя Тор в последнее время ходит сам не свой. Ты околдовал его своими чарами. И Фандрал, я уверен, болеет из-за тебя. И Сиф какая-то странная. Притворяешься самой невинностью, а на самом деле ты — гадкий колдун. И пусть все это знают, — язык Вольштагга сильно заплетался, он был изрядно пьян. Огун уже оттоптал ему ногу под столом, но огромный ас этого, наверное, и не заметил. Но Локи лишь усмехнулся: — Я вижу, Вольштагг, изобилие поглощаемой тобой снеди и непомерные возлияния крепкого меда совсем разрушили твой и без того скудный разум. Как ты разговариваешь с принцем Асгарда? Где твое уважение к королевской крови? — Ха, я уважаю королевскую кровь и Тор — мой лучший друг. А ты — маг, а магов я ненавижу! Вольштагг грузно встал и если бы не Огун, наверное, упал бы. Асы, которые сидели за этим же столом куда-то исчезли, сбежали, боясь быть свидетелями скандала.  — Прекрасно, — как-то недобро усмехнулся Локи, — тогда слушай меня, безмозглый вепрь. Помнишь, ты говорил, что я слишком занят своими книгами? Отныне у тебя тоже будет немало времени на чтение, дабы пополнить хоть каким-то знанием твой убогий разум. Отныне ты не сможешь поднять ни одной хлебной крошки и донести ее до своего грязного рта, тяжела тебе будет она и неподъемна, как славный Мьёльнир. И напитком не сможешь никаким насладиться кроме воды. С тем и живи, безумец, — с этими словами Локи развернулся и пошел прочь к своему месту. Вольштагг еще какое-то время пытался что-то ворчать, но Огуну все-таки удалось вытащить друга из-за стола и сопроводить домой. * * * Тор был у себя в покоях. Он собирался в дорогу. После случившегося сегодня возле пруда, Тор не хотел оставаться не только в одном дворце с братом, но и в одном мире. Когда он, полностью доверившись Локи, признавшись ему во всех своих чувствах, позволил с собой сотворить то, что не позволил бы никому другому под страхом смерти, он так надеялся на прощение и понимание. И только потом Тор осознал, что Локи стал совсем другим. Это был не тот красивый темноволосый мальчик, который много читал и любил природу. Это уже не тот наивный юноша, что смотрел на мир широко раскрытыми зелеными глазами. Этот Локи был настоящим чудовищем, которое больше не знает, что такое доброта и милосердие, любовь и прощение. Тор подошел к окну. Он стоял и смотрел на родной Асгард. Как же он любит свою землю, свой народ. Но ему нужно сейчас побыть одному, не видеть никого, а значит, на какое-то довольно долгое время улететь отсюда. Как же он будет скучать. Когда Тор сегодня подошел к отцу и сказал, что ему необходимо отбыть в Мидгард, Один как-то сразу согласился и даже не стал спрашивать причин столь скорого отъезда. Тор просил пока никому не говорить об этом путешествии и отец обещал. Наверное, он сам во всем виноват. Ведь это он, Тор, надругался над собственным братом, причинил столько боли, и что-то сломал в нем. И теперь старший принц точно знал, что уже ничего не исправить. Все бесполезно, все напрасно. Как же больно. Сердце сжималось в груди, было трудно дышать. Воин, ас, бог стоял у окна, смотрел на ночное звездное небо и по лицу его текли скупые слезы: — Прощай, Локи.