Асгардский цветок. Видеть сердцем

Сегодня ему исполняется восемнадцать. Локи не любил пиры, как и любые иные торжества. Но избежать празднества было невозможно. Именно в день восемнадцатилетия высшие асы провозглашались богами. И Один должен был назвать его богом домашнего очага. Локи было смешно. Неужели отец с самого рождения считал его таким слабым и ничтожным, что даже не подумал доверить ему со временем что-то действительно важное во всех девяти мирах? Тор — бог грома. Гроза, молния, гром, дождь — мощь, сила. А он? Локи усмехнулся и вошел в пиршественную залу. Здесь собрались его подданные, в основном знатные асы. Гостей из других миров Локи приглашать не стал и распорядился, чтобы Хеймдалль объяснил всем жаждущим попасть в Асгард, что портал Радужного моста временно закрыт. Более всего Локи не хотел, чтобы прибыла его приемная мать Фригг из Ванахейма. Она была бы здесь некстати. Что-либо объяснять ей по поводу Одина и своего восхождения на престол он не желал. На Локи был золотой доспех, зеленый плащ струился по спине, смоляные пряди зачесаны назад, горделивая осанка — настоящий бог. И выглядел он уже по-настоящему взрослым. Выйдя к гостям, Локи произнес короткую речь, провозгласил себя богом Огня и пригласил к трапезе. Сам сидел задумчивый и грустный. Почти ничего не ел, а все просил слуг подливать меду. Ближе к вечеру, когда гости уже разошлись, Локи, отправился в свои покои. Он чувствовал, что выпил лишнего, да и устал неимоверно. Был уже поздний вечер. «А что ж это Тор не соизволил поздравить брата?» — закрался в хмельную голову глупый вопрос. Потом Локи вспомнил, что Радужный мост сам же и велел не открывать никому, даже Тору. Он решил прогуляться перед сном, дабы хмель выветрился, а заодно кое-что проверить. Немного пошатываясь от чрезмерного употребления крепкого асгардского меда, опираясь о Гунгнир, Локи шел по Радужному мосту. Сейчас он все проверит. — Хеймдалль! — окликнул Локи стража. — Да, Ваше Величество, я вас слушаю, — откликнулся тот. — А скажи-ка мне, страж, Тор в Мидгарде к порталу не подходил? Не звал тебя, чтобы мост ты открыл? В Асгард не просился? — Нет, Ваше Величество. Тор живет размеренной мидгардской жизнью и домой вроде и не собирается. У него там… — Хватит, — перебил его Локи, — открывай! — Локи, ты на ногах еле стоишь, куда ты собрался? — Не твое дело! Будешь мне указывать, в темницу пойдешь. — Воля ваша. Куда открывать? — В Мидгард. * * * Прохождение через портал почти отрезвило мага. Для начала Локи сделал себя невидимым Хеймдаллю, благо, волшба позволяла и такие фокусы. Он огляделся по сторонам и, сосредоточившись с помощью магии, определил направление, куда идти. Локи мог просто перенестись сразу к нынешнему жилищу Тора, но решил осмотреть окрестности. В Мидгарде Локи еще не бывал. Здесь, как и в Асгарде, время шло к полуночи. И темные горы с серебрящимися от лунного света снежными вершинами выглядели величественно, а чуть дальше виднелся морской берег и деревенька. «Миленько так в Мидгарде-то», — подумалось Локи. А вот и дом. Да, дворец Тора выглядел жалковато. Локи усмехнулся и прошел сквозь закрытую дверь. Было темно. Локи понял, что в доме все уже спят. Но мало ли. Напустив на себя морок невидимости, маг прошел в первую от входных дверей комнату. Он без труда мог видеть и в темноте. Узрел две кровати. На одной спала довольно пожилая мидгардская женщина, на другой — молодая мидгардская девушка. «Так вот, значит, какая она», — Локи пристально вглядывался в юное веснушчатое лицо, обрамленное рыжеватыми локонами. Да, братец всегда отличался отвратительным вкусом, ничего не скажешь. Локи скривился и пошел дальше, в следующую комнатенку. И вот тут маг уже увидел Тора. Старший принц спал, лежа на спине, раскинувшись во весь свой огромный рост. Локи снял с себя морок. — Тор! — позвал негромко маг. Тор не пошевелился. Локи присел на край постели. Уже громче, прямо в ухо Тору, позвал: — Тор! Брат встрепенулся, открыл глаза и непонимающе уставился на Локи. — Локи? Что ты здесь делаешь? — Пришел тебя проведать, посмотреть, как живешь. Брат все же, — усмехнулся Локи. Тор окончательно проснулся и резко поднявшись, сел на постели: — Локи? Это правда ты? Но как? Почему? — Тор опять путался в словах, как в паутине. Ох, не его это — красно речи молвить. Локи встал и прошелся по комнате. — Я хотел, чтобы ты меня поздравил, брат. Мне сегодня исполнилось восемнадцать лет. — Синие йотуны! А ведь правда! Локи, я… Я нет, не забыл, я просто… — Забыл, Тор. Забыл. Да и как тут не забыть, — Локи кивнул в сторону дверей, — вижу весело тебе здесь. — Локи, зачем ты так? Ты же знаешь, я не хотел, чтобы все так получилось, я ведь люблю тебя, Локи. А ты… Ты, наверное, так и не смог меня простить. Теперь я это понимаю и даже не держу на тебя зла за то, как ты поступил со мной. Тор встал и подошел к Локи. Он не просто смотрел на него, он любовался. В комнату через окно пробивался лунный свет. И в этом свете маг выглядел каким-то нереальным, сказочным созданием. — Локи, ты стал еще красивее, повзрослел. Совсем не такой, как был раньше. Ты теперь бог. Как там отец говорил? Домашнего очага? Локи тихо рассмеялся. — Почти. Я — бог Огня. — Отец передумал? — Вроде того. — Ты с Гунгниром? — Тор только сейчас заметил копье власти в руке брата. — Как это может быть? — Отец дал поносить в честь дня рождения, — Локи все тяжелее было сдерживать рвущийся наружу смех. Какой же братец все-таки идиот. Тор подошел ближе. Не удержался и провел рукой по волосам брата. Он все еще не верил в реальность происходящего. — Локи, я ведь был с тобой тогда искренним. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты понял это. А Локи вдруг неожиданно потянулся к нему и накрыл своими губами губы Тора. И уже мгновение спустя язык Локи хозяйничал во рту ошалевшего Громовержца. Тор украдкой ущипнул себя, может, это сон? А потом стал неистово целовать брата, отвечая. На вкус Локи был как крепкий мед, сладкий и терпкий. От самого Локи исходил едва уловимый аромат леса и луговых трав. Казалось, сладкий яд проникает и заполняет собой все тело, и не было спасения. Тор запутался пальцами в темных прядях, нежно прикоснулся и погладил шею, провел рукой по стройному стану. Внутри Громовержца, казалось, начинался пожар. Но Локи также неожиданно разорвал поцелуй и отстранился. — Все же я выпил-таки сегодня лишнего, — Локи отодвинулся еще дальше. — Прости, что я не поздравил тебя, брат, — прошептал Тор, пытаясь подойти ближе и обнять младшего. — Но подарок ты мне должен, — тон, которым это было сказано, Тору не понравился. — А что ты хочешь? Увернувшись от объятий Тора, Локи огляделся по сторонам, как будто что-то искал. — Есть одна вещь, — Локи наконец-то взглядом нашел то, что искал, — а вот и она. Маг подошел к лежащему на полу возле кровати Мьёльниру. — Ты с ума сошел? — Тора пронзила страшная догадка. — Так ты не мириться пришел? — Тор, с ума сошел ты, когда решил, что я, как последний дурак, поверю в твои сказки о любви. Тебе он тут совершенно не нужен. Ты навечно останешься в Мидгарде со своей девкой. Это прощание, брат, — молвив это, Локи с трудом, но поднял Мьёльнир. — Но… Но это невозможно, — Тор не мог поверить в происходящее, он попытался призвать Мьёльнир, но тот остался в руках мага, — Локи, одумайся, ты не можешь так поступить со мной. Как? Как ты его поднял? — Прощай, Тор, — маг растворился в воздухе вместе с молотом и копьем, лишь тусклое золотое свечение еще несколько мгновений мерцало в темной комнате. — О боги! — только и смог вымолвить пораженный Громовержец. * * * Портал открылся. Локи, волоча за собой Мьёльнир, с Гунгниром наперевес, показался на Радужном мосту. — Что это? — только и смог выдохнуть удивленный Хеймдалль. — Подарок, — огрызнулся Локи и пошел дальше. — Хеймдалль, ты задаешь много лишних вопросов своему королю, — крикнул он уже издалека. «Значит, правда то, что говорил Хеймдалль. Все так и есть», — Локи сам не понимал, почему злится. А на губах все еще ощущался вкус прощального поцелуя. Почему ему вдруг захотелось поцеловать брата? Он и сам не знал. Наверное, слишком крепок был асгардский мед. «Все, с Тором покончено», — строго сказал сам себе маг. Возвращаясь к себе в покои, Локи встретил в одном из коридоров дворца довольно симпатичную фрейлину королевы. Перекинулся с ней парой слов, а затем, обворожительно улыбнувшись и взяв за руку, юный король повел девушку в свои покои. * * * В дверь постучали. С тех пор, как Всеотец оказался здесь, к нему никто не приходил, видимо боялись. Один открыл дверь и, к своему удивлению, увидел на пороге троицу воинов и Сиф. — Всеотец! У нас к вам срочное дело! Мы еле отыскали ваш дом. Один впустил их. Он был рад видеть друзей своего старшего сына. — Я вас слушаю, — Один подумал о том, что давно уже так не радовался нежданным собеседникам. Разговор был долгим и тяжелым, особенно для Фандрала и Сиф. Наконец, Один встал и сказал: — Дети мои, верные друзья! К сожалению, моей магии хватит лишь на то, чтобы вернуть Огуну зрение. У него просто ожог, исцеление возможно. Вам, Фандрал и Вольштагг я помочь не смогу, слишком сильное заклятие на вас лежит. А тебе, Сиф, как я могу помочь? Я не могу заставить своего сына кого-то любить. Сиф встала и сказала, глядя в единственный глаз Одина: — Мне больше не нужна его любовь, мне нужна его смерть…