Асгардский цветок. Видеть сердцем

Проснувшись утром, Тор первым делом посмотрел на то место, где еще вчера вечером лежал его верный Мьёльнир. Он все еще надеялся, что случившееся этой ночью всего лишь сон и наваждение. Тор очень хотел, чтобы все оказалось сном, кроме одного — поцелуя с Локи. Ощущение такого желанного создания рядом с собой, его дыхание, запах и этот нежданный поцелуй. Все это будоражило бедного Тора и не давало покоя. Молота, ожидаемо, на месте не было. Тор встал, прошелся по комнате, заглянул под стол и под кровать. Может, брат пошутил? Как он смог поднять Мьёльнир? Ведь магия молота, выкованного в сердце умирающей звезды, была подвластна только ему, Тору. А Гунгнир в руках Локи? Отец дал поносить? Это не игрушка. Странно, невероятно. Что, в конце концов, происходит в его мире? Прямо с утра Тор, надев на себя асгардский доспех, пошел в горы, к порталу Радужного моста. Сейчас он вернется в Асгард и все станет на свои места. В конце концов, он старший брат, наследник, неужели он не сможет урезонить распоясавшегося младшего принца? Коварный Локи. Любимый Локи. Смятение чувств, смятение в сердце, тяжелые раздумья, — все перемешалось в душе и голове Одинсона. Он прибудет в Асгард, отберет назад свой молот и все-таки заставит младшего выслушать его и поверить. Поверить в его, Тора, искреннюю любовь и искреннее раскаяние. Так дальше продолжаться не может. Время и смена обстановки, оказалось, не лечат. Они дают лишь иллюзию спокойствия, иллюзию забвения, но не спасают от сердечного недуга, если он настоящий. Предаваясь таким невеселым думам, Тор поднимался по тропинке высоко в горы. Путь был неблизкий. С тех пор, как он прибыл в Мидгард три месяца назад, Тор еще ни разу не приходил к этому месту. Конечно, с помощью Мьёльнира, он перенесся бы в считанные мгновения. Но пришлось попотеть, взбираясь все выше по горной тропинке. Ингрид сегодня утром сказала, что ночью ей снился принц из сказки. Он стоял посреди комнаты и смотрел на нее. Ингрид почему-то очень четко запомнила этот сон. И даже пыталась описать Тору, как выглядел этот принц из сна. Тор, услышав про зеленые глаза, слушать дальше не стал. «Интересно, есть ли теперь место в девяти мирах, куда бы не смог пробраться Локи?» — подумалось Тору. А вот и портал. На каменистом плато был очерчен круг, заполненный рунами, которые были вырезаны прямо на камне. — Хеймдалль! — зычно крикнул Громовержец. Но ответа не последовало. — Хеймдалль! — Тора очень насторожила эта тишина. — Хеймдалль! — в третий раз надрывался старший принц. И вдруг, как будто издалека, послышался еле разборчивый голос Хеймдалля: — Радужный мост закрыт, приказ короля. Простите, Ваше Высочество. — Эй, да как ты смеешь! Открывай, я не шучу! Я наследник! Я накажу тебя! Позови отца! И тишина… Тор не мог поверить в происходящее. Почему отец закрыл мост? Локи только ночью по нему спускался. И тут в голову Тора закралась совсем уж абсурдная и страшная мысль. Локи был с Гунгниром не просто так. Отец никогда бы не передал копье власти ради забавы. Что же происходит на самом деле? Как вернуться? Для порядка, покричав еще несколько минут, почти сорвав голос, Тор сел в очерченный круг и задумался. * * * — Я не боюсь, я пойду одна, — сказала Сиф своим друзьям и Одину, который провел их к своей тайной тропе междумирья. — Но это может быть очень опасно, — не сдавался Фандрал. — Ладно, пойдем все вместе, — Сиф надоело спорить. — Я верю в вас, дети мои, — с этими словами Один открыл тропу междумирья, и друзья исчезли в светящемся вихре. «У них должно получиться. Я верю. Вся надежда только на этих молодых асов, которые ненавидят Локи так же как и я. Или больше?» Троица воинов и Сиф перенеслись в Йотунхейм и оказались рядом с самым жутким местом во всех девяти мирах — Железным лесом. * * * — Ты еще позовешь меня, Локи? — спросила девушка, покидая покои короля. — Конечно, — улыбнулся Локи и закрыл дверь. С утра он, как ни старался, не мог вспомнить, как ее зовут. Надо будет выяснить, а то как-то неудобно. Локи искупался, завернулся в мягкое полотенце и присел на ложе. Бурная ночь, проведенная с очаровательной фрейлиной, почему-то не принесла удовлетворения. На полу возле стола лежал Мьёльнир. Локи усмехнулся. Вспомнился вечерний поход в Мидгард, к Тору. Вспомнился поцелуй Тора, такие ласковые прикосновения сильных рук, настойчивые губы, которые целовали так страстно и в то же время очень нежно. Локи окатило жаркой волной. Он никогда не думал, что всегда грубый и наглый Тор мог прикасаться так трепетно, быть таким ласковым и мягким с ним. Вспомнился момент близости возле пруда, когда Тор ему отдавался, был послушным и податливым для него, для Локи. А потом юный король вспомнил свое унижение и боль, которую причинил ему Тор ранее. Сердце отозвалось привычной болью. Нет, он никому ничего не простит, он не умеет прощать. Все, о чем он думал сейчас — это всего лишь желание тела. А сердце — сердца у Локи больше нет, вместо него кусок льда. * * * Поеживаясь от холода и сырости, пытаясь всеми силами не поддаться то и дело накатывавшему страху, троица воинов и Сиф шли по лесной тропинке. Впереди показалась поляна и холм. Все как и рассказывал Всеотец. Железная дверь со скрипом отворилась. — Я ждала вас, — пробормотала ведьма, разглядывая гостей. * * * Тор вернулся в деревню, переоделся в мидгардскую одежду и принялся за повседневные дела. Он решил, что позже попытается еще раз пройти через портал. Может, неисправность какая. Да мало ли, а может, он просто плохо расслышал, что говорил страж, ведь голос Хеймдалля звучал слишком тихо, а слова были неразборчивы. В конце концов, куда бы Тор ни путешествовал ранее, он все равно без проблем попадал в Асгард. Все будет хорошо и на этот раз. Что-что, а успокаивать себя Тор умел всегда. * * * Ангрбода пристально вглядывалась в глаза прибывших к ней и изрядно напуганных гостей. — Одину я не отдала свою нить. В его глазах была ненависть к Локи, но я не увидела искреннего желания смерти. А вот вы — я вижу, что каждый из вас всем сердцем ненавидит Локи и желает ему смерти. Но за нить, которая вам может помочь, я попрошу очень высокую цену. Готовы ли вы? — Да, да, конечно, — дружно закивали друзья в ответ. Им хотелось поскорее выбраться из этого ужасного места. — Только у одного из вас есть то, что я хочу получить, — ведьма сузила старческие выцветшие глаза. — Вы, — ведьма обвела крючковатым пальцем троицу воинов, — выйдите из моего жилища, я хочу поговорить наедине с девушкой. Сиф кивнула друзьям, мол, все в порядке, и те поспешили к выходу. Когда железная дверь захлопнулась, старуха молвила: — Твои волосы, Сиф, мне нужны твои волосы. Не торопись, хорошенько подумай. Сиф несколько мгновений стояла в оцепенении, не веря своим ушам, а потом все же решилась: — Я не буду думать, я согласна, — решительности Сиф всегда было не занимать. Она привыкла к тому, что любая поставленная цель должна быть достигнута любой ценой. Да и зачем ей теперь волосы, если счастья они не принесли? Было горько и больно расставаться с такой красотой, но жажда мести была сильнее. Ведь она поклялась, что Локи заплатит кровью, а слово воина нужно держать. — Хорошо, — раздался каркающий голос старухи. — Я заберу твои волосы. Один волос я вплету в нить, и ничего страшнее не будет во всех мирах для Локи, чем этот подарок, — ведьма захохотала жутко и противно.