Асгардский цветок. Видеть сердцем

С самого начала Локи хотел поведать Тору половину правды, где-то приукрасить, где-то промолчать. Он просто не знал, как Громовержец отнесется к довольно неблаговидным, а порой и жестоким поступкам юного короля. Но потом как-то так получилось, что Локи рассказал Тору все. Ему просто очень захотелось переложить весь этот груз на могучие плечи громовержца. Ведь именно поступок брата послужил толчком в развитии последующих событий. «Пусть знает, пусть чувствует себя виноватым», — злорадно подумал Локи. Рассказал с того самого дня, когда старший принц надругался над братом, как затем Локи подвергли наказанию. И почему так произошло. Как пришло осознание того, что никому он не был нужен, и никто никогда не любил его. Рассказал, как не хотел больше жить, а хотел просто умереть, чтобы больше не видеть ни Тора, ни его друзей, ни родителей. Рассказал о настоящей матери, которая бросила его, о магии, о силе, о Мимире и глазе Всеотца, о ссылке Одина. Рассказал о том, как разогнал Королевский совет, как мстил друзьям Тора, как потом обманом повязали нить, как он сбежал и попал в Мидгард. А старший брат сидел и не верил своим ушам. Теперь он понимал, почему настолько изменился его брат. И было так горько на душе, а к глазам подступали слезы. Тор подошел к Локи и сел возле него на корточки, обняв его колени. — Я ведь ничего этого не знал, Локи. Бедный мой братик, ты был совсем один. Почему ты оттолкнул меня тогда? Я был бы рядом, и, может быть, ты не совершил бы столько ошибок. — Понимаешь, Тор, я никогда не хотел трона. Я с самого детства знал, что ты старший брат и наследник, это твоя ноша и твой долг. Но когда я осознал, что был с самого рождения просто вещью, разменной монетой, ларцом для хранения сокровища, я решил, что хотя бы власть и трон возвысят меня в моих же собственных глазах. И я не буду больше чувствовать себя ничтожеством. И ты знаешь, мне понравилось. Понравилось настолько, что я никогда бы добровольно не отказался от трона. Так что, если я выживу братец, тебе придется за трон еще побороться. Локи улыбнулся, а потом серьезно сказал:  — Я больше никогда не буду таким как прежде. Вот и все. Теперь я жду выполнения того, что ты обещал. Помоги мне снять оковы. Тор молчал. Локи, который во время рассказа постоянно смотрел на пламя свечи, перевел взгляд на брата. Тор сидел на коленях, обняв ноги брата, и у него по щекам катились слезы. — Локи, родной мой, хороший, прости меня. Я принес тебе столько боли, так страшно обидел тебя. Я знаю, что такое простить тяжело. Но прошу тебя, Локи, не отталкивай меня. Ты не имеешь права считать, что для всех ты только вещь. Ты мне нужен. Нужен, понимаешь? Не только тело, Локи. Мне нужно твое сердце, я хочу быть с тобой. Я смогу простить тебе все на свете. Я люблю тебя всей душой. Я больше никому не позволю обидеть тебя. Я клянусь тебе. Скажи, ты мне веришь? Локи смотрел на него сверху вниз и молчал. — Локи, не молчи. Ты мне веришь, брат? — Я попытаюсь, — грустно и тихо ответил Локи. А потом Тор накормил его и напоил вином. Усталость немного прошла. Теперь можно было заняться оковами. — Локи встань ровно, я должен все рассмотреть. Что у тебя с руками? — А ты как думаешь? Я пытался снять эти проклятые железки. — Подожди, я захватил с собой из Асгарда пару целительных камней. — Ну ты и мучитель, Тор, ничего не скажешь. Раньше нельзя было мне помочь? У меня и так руки затекли настолько, что я их практически не чувствую, а ты решил подвергнуть меня пытке. Спасибо, братец. — Локи, прости, я просто о них забыл. — Неси. Давай поскорее, — от грустного, рассказывающего об ужасных событиях своей жизни Локи, не осталось и следа. — Сначала залечим раны, а потом займемся кандалами. Тор раскрошил камень, и, присев сзади Локи на корточки, аккуратно распределил порошок по израненным рукам. Когда ссадины сошли, Тор не выдержал и поцеловал ладонь брата, потом вторую, начал целовать и гладить изящные тонкие пальцы. — Тор, что ты делаешь? — Локи попытался отступить. — Прости, Локи, я просто не выдержал. — Нет, мне было приятно, просто надо спешить. Тор сходил в хозяйственную постройку и взял инструменты, которые могли пригодиться. — Сядь на стул, руки давай сюда, тут больше света, — Тор начал примеряться. — Попробуй распилить. Если не выйдет, тогда придется топором. — Локи, здесь какие-то рисунки и руны. Ты же знаешь, я не разбираюсь. Спина брата напряглась. — Ты можешь срисовать? Когда Тор показал Локи выведенные углем на дощечке письмена, Локи побледнел и отвернулся. — Все бесполезно, Тор. Локи чувствовал, как к горлу подступает ком. Теперь он полностью осознал весь ужас своего положения. Один решил подстраховаться и приготовил сыну не простые оковы, хоть довольно крепкие и плотно прилегающие к запястьям. Оковы эти были заговорены самим Одином, родным отцом. Заговорены с помощью кровной магии — самой сильной во всех девяти мирах. Локи понял, что обречен. Локи ощущал себя полностью опустошенным. Как будто сразу из него вытянули все жизненные силы. Он сидел в каком-то оцепенении и, не мигая, смотрел в одну точку. Он ощущал свою магию, свою силу — она жила внутри. Но ничего Локи не мог сделать. И сейчас он уже понимал, что даже Мьёльнир Тора не разобьет его оковы. Снять их сможет лишь Один. Рано или поздно его найдут. Ведь спрятаться от взора Хеймдалля без магии невозможно. Один потребует отдать силу, а потом… Об этом Локи старался не думать. — Давай я тебя раздену, ложись на кровать. Я тут рядом посплю, на полу, — сказал Тор. Младшему принцу было все равно. — Как скажешь, Тор. Рубашку Локи Тор решил не снимать. Ведь пришлось бы просто порвать. А надеть другую было бы уже невозможно. Не ходить же ему до пояса обнаженным, пока оковы не снимутся. Тор, чувствуя все нарастающее возбуждение, аккуратно снял мягкие кожаные сапоги с изящных ступней брата. Затем брюки, стараясь не прикасаться к стройным бедрам и острым коленям. Как же красив его брат! Как ладно сложен! Тору тяжело было себя сдерживать, но он не мог сейчас позволить себе грубости с братом. Не посмел бы навязать свое желание и волю. Ведь только сейчас возникла надежда, что Локи его простит и будет ему доверять. Тор укрыл брата одеялом и, крепко обняв, поцеловал в лоб. — Ничего не бойся, мы что-нибудь обязательно придумаем. — Тор! — позвал Локи, когда громовержец уже улегся на шкурах, расстеленных на полу. — Что? — А можно я лягу рядом с тобой? Тор напрягся. — Тебе там неудобно? — Нет, мне удобно. Да, мне неудобно. Я тут один, — Локи встал с кровати и улегся рядом с братом. Сегодня Локи за все время своей новой, перевернутой с ног на голову жизни, впервые почувствовал, как лед в сердце начал таять и больше не болело так сердце, как раньше. И потихоньку начала забываться данная когда-то самому себе клятва — никого не любить, никому не прощать. А еще Локи не покидала мысль, что это последняя ночь, когда он видит Тора. Он чувствовал, что приближается что-то непоправимое. И нет спасения. Всего этого он не говорил Тору. Ему просто очень захотелось, чтобы старший брат сейчас прижал его к себе и никому не отдал, даже смерти. Тор обнял брата. — Ты хочешь? — вопрос прозвучал для старшего принца как гром среди ясного неба. — Ты же знаешь, Локи, — Тор заглянул в зеленые глаза и подумал: «Опять насмешка?» — Наверное, мне сейчас это тоже нужно. Тор, я хочу опять почувствовать себя живым. Тор приподнялся на локте и пристально посмотрел на Локи. Но ни ехидной ухмылки, ни привычной злой насмешки в глазах не увидел. — Локи я люблю тебя всем сердцем. И если ты действительно этого хочешь… Я просто боюсь причинить тебе боль, как когда-то. Ты не будешь жалеть? Вместо ответа, Локи поцеловал брата в губы — страстно, настойчиво. И теперь Тора было уже не остановить. — Локи я так люблю тебя. Ты самый прекрасный и желанный для меня. Я всегда буду рядом, — Тор, расстегнув рубашку и сняв ее с брата, насколько позволяли оковы, покрывал поцелуями лицо, шею, плечи Локи, как мечтал. Запутался пальцами в темных прядях, как мечтал. Ласкал, целовал грудь и живот, не переставая шептать, что любит и никому не отдаст. А Локи было хорошо, как не было никогда и ни с кем. Он чувствовал, что по-настоящему любим и желанен. Тор вдруг сказал: — Я сейчас. Он опрометью кинулся в комнату Ингрид. Там он нашел в шкафчике возле зеркала какое-то цветочное масло, с приятным запахом. — Я вижу, ты хорошо ориентируешься в ее комнате. — Локи, перестань, у меня с ней ничего не было. Я давно уже ни о ком не думаю, кроме тебя. Тор долго, аккуратно и нежно подготавливал Локи. Мысль о том, что он делает это для себя, а его такой своенравный и гордый братец позволяет это делать, сводила Тора с ума. Он давно уже был возбужден и чувствовал возбуждение брата. — Можно сейчас? — Да, Тор, можно. — Я бы очень хотел смотреть тебе в глаза. Но твои руки, тебе будет неудобно. Тор перевернул Локи на живот и попросил подтянуть колени. — Знакомая поза, — не мог не съехидничать Локи. — Все будет не так, все будет по-другому, верь мне. Я люблю тебя, Локи. Тор осторожно и медленно вошел. Локи не смог сдержать болезненного стона. — Если тебе будет очень больно, скажи, я сразу остановлюсь. — Ничего, продолжай. Тор, немного обождав, начал двигаться, покрывая спину и скованные руки Локи поцелуями, лаская рукой плоть брата. Он так хотел бесконечно долго зацеловывать, ласкать, нежно прикасаться к любимому телу. Как же долго он этого ждал. Тору казалось, что это сон, это сказка. Локи было немного больно, но это была сладкая боль, которая сейчас заглушала то чувство безысходности и обреченности, которое поселилось в его душе. А потом Тор начал толкаться, раз за разом задевая что-то внутри, и Локи забыл о боли и обо всем на свете. Ему было хорошо, и он уже не сдерживал рвущихся наружу сладких стонов. — Тор, сильнее, — Локи почувствовал, что сейчас наступит развязка и непроизвольно сжался. У Тора перед глазами замелькали разноцветные искры. Сладкая волна удовольствия накрыла их с головой, и все остальное, во всех мирах, уже не имело больше значения. После наступившего одновременно пика наслаждения, они обессилено упали на шкуры и пытались восстановить дыхание. Тор нежно поцеловал брата. — Я не хочу, чтобы ты грустил, — сказал Тор, — я придумаю, как забрать Мьёльнир, мы разобьем твои оковы и вернем твою магию. Слышишь, Локи? — Давай спать, Тор. Завтра действительно тяжелый день. Тебе придется кое-что для меня сделать, — отдышавшись, произнес Локи. — Я готов сделать для тебя все, ты мне веришь? — Тор крепко прижал к себе брата. — Верю, Тор. Я тебе верю. Завтра ты отрубишь мне левую руку, — пробормотал Локи, засыпая. Тор с ужасом и непониманием уставился на брата, но тот уже спал.