Асгардский цветок. Видеть сердцем

— Отойди от него, не прикасайся! Я не позволю это сделать с моим сыном! На пороге стоял Один. Его взгляд был полон гнева. Фандрал медленно поднялся и отступил к друзьям. Разочарованию его не было предела. — Как вы посмели? Кто вас сюда впустил? — Одина, казалось, трясло от ярости. — У нас грамота от Королевского совета, — дрожащим голосом произнес Фандрал, — нас попросили помочь убедить принца передать вам магию. Это ведь в интересах Асгарда и в ваших интересах тоже, Всеотец. — Если бы вы не оказали мне ранее услугу, я бы сейчас испепелил вас на месте! Я еще разберусь, кто и кому тут помогал! Вон отсюда! — Один с силой грохнул Гунгниром об пол. Два раза повторять не пришлось. Троица попятилась к двери и один за другим они спешно покинули камеру. Один подошел к Локи и ужаснулся — вся спина и руки сына были иссечены плетью, а рубашка пропитана кровью. Он присел возле него на колени и бережно перевернул на спину. Принц был без сознания. — Сынок! — позвал Всеотец, и провел рукой по щеке Локи. Он смотрел на истерзанное тело сына, на разлившиеся по груди и животу лиловые синяки, на жуткий ожог на плече и сердце наполнялось тупой болью. Один почувствовал такую слабость и дрожь во всем теле, что ему стало страшно. Нет, он не может сейчас впасть в сон. — Стража! — громко крикнул Один. — Быстро ко мне! * * * Тор нашел это место. Посреди песка, почти незаметный, лежал небольшой округлый камень. На нем с трудом, но просматривались начерченные руны. Если Локи случайно, без помощи волшбы, смог попасть в вихрь магии перемещения, значит и ему, Тору, это тоже под силу. Но ничего не получалось. Как ни становился старший принц на этот камень, как ни ходил вокруг, все без толку. Он готов был разрыдаться от своей беспомощности и отчаяния. Вдруг он вспомнил, что Ингрид рассказывала ему о старухе-ведунье, которая жила в соседней деревне. Якобы она жила уже на свете много лет и даже видела асов и еще помнит войну с ледяными великанами. Надежды было мало, но вдруг она сможет разгадать эти руны и помочь открыть тропу. Вскочив на коня, Тор помчался в деревню, где жила старуха. * * * Локи застонал и открыл глаза. Один, сидевший рядом склонился над сыном. — Мальчик мой, ты пришел в себя. Локи посмотрел на отца, а потом огляделся вокруг и не поверил своим глазам. Он лежал у себя в покоях, а над ним склонился Один. Но дернув руками в стороны, Локи понял, что все еще в кандалах. Значит, ничего не изменилось. — Ты решил дать мне возможность попрощаться с моими покоями? — слабым голосом спросил принц. — Сначала подослал ко мне палачей, а теперь проявляешь заботу? Ты думал, что боль заставит меня сделать то, что ты хочешь? Ведь так? — Локи, я бы никогда не допустил того, что с тобой сотворили эти изверги. Я не знал, поверь мне. Если бы не Сиф… — Сиф? — Локи с удивлением и недоверием посмотрел на Одина. — Да, она примчалась ко мне и все рассказала. Я накажу их, несмотря на все заслуги перед Асгардом. И с Хеймдалля спрошу за то, что недоглядел. — Мне уже все равно… Ведь ты не освободишь меня? Казнь состоится? — почти шепотом спросил Локи. Один молчал и смотрел на сына. И во взгляде Всеотца было столько неизбывной тоски, столько сожаления… — Тогда зачем мне твоя жалость? — Локи попытался подняться, но не смог и со стоном упал на ложе. — Прикажи опять посадить меня на цепь. Я уже привык, поверь. — Локи, сын, ты не передумал? Я сейчас очень слаб и если ты мне поможешь, я обещаю тебе, что в темницу ты не отправишься после отмены казни. Ты останешься жить во дворце. И все будет как прежде. — Я не хочу, как прежде. Я не смогу, мне не нужна моя прежняя жизнь. Один, мне очень больно, и я устал. Ты даже не хочешь дать мне возможность исцелиться. Ты рад видеть меня таким? Ты ведь этого добивался? Пожалуйста, оставь меня в покое, уйди. Сейчас Всеотцу больше всего на свете хотелось повернуть время вспять. Чтобы не было того дня, когда он приказал высечь своего ни в чем не повинного сына, который пришел к нему за помощью и поддержкой, униженный собственным братом. Он намеренно причинил сыну боль, предал его любовь и доверие. Ради чего? Ради магии? Ради Асгарда? Разве нельзя было еще сотни лет жить без этой магии? Он вспомнил Лаувею, свое обещание беречь сына и никогда не причинять ему боль. А теперь… Один смотрел в глаза Локи и понимал, что освободить его он не может. Он видел, что в когда-то добром и послушном мальчике навсегда поселилась ненависть и ничего, кроме зла и разрушения, он не захочет, и не будет нести. А это значит, что Асгард может оказаться на краю гибели. Один умел читать по глазам и видел во взгляде Локи только обещание смерти. Своей смерти. — Прости меня, сынок, за все. Я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя и всегда любил. Я знаю, ты мне не веришь. Я очень виноват перед тобой. Я бы сейчас все отдал за то, чтобы всего этого не было. Но я не могу тебя освободить, прости, мой мальчик, — Один гладил Локи по голове и чувствовал, что силы совсем покидают его. Только бы продержаться до прибытия Тора. Один даже не представлял, как сможет все объяснить старшему сыну, своей жене Фригг. Но не было другого выхода. — Я ненавижу тебя, Один, у меня нет отца, уйди, прошу, — простонал Локи. — Что бы ты ни говорил, ты — мой сын, и я люблю тебя. А сейчас тебе нужно поспать, — Всеотец провел по лицу Локи ладонью, что-то прошептав, и принц, закрыв глаза, мгновенно уснул. Один осторожно снял с рук и ног сына кандалы. Велел слугам принести теплой воды и побольше целительных камней. * * * Фригг очень редко посещала Ванахейм, свою родину, где она родилась и выросла. Отец и мать ее были асами, но уже давно жили в мире ванов и считали его родным. И обычно, когда удавалось отпроситься у Одина проведать свою родню, она старалась здесь побыть как можно дольше. Конечно, она очень скучала по мужу и сыновьям. Но что такое несколько месяцев в Ванахейме по сравнению с долгими годами, которые она проводила с Одином и детьми? Но Фригг было неспокойно на душе с тех пор, как она хотела посетить Асгард, чтобы поздравить младшего сына с восемнадцатилетием. Тогда она узнала, что Радужный мост закрыт из-за каких-то неисправностей. Она понимала, что ничего плохого во всегда спокойном Асгарде произойти не может. Один — мудрый правитель. Но в сердце поселилась тревога. А сегодня ей приснился ужасный, нехороший сон. Во сне она увидела Локи, он стоял на каком-то деревянном помосте, и вся шея его была в крови. Еще она увидела Одина, который стоял посреди их асгардских покоев и показывал ей руки. И руки его были в крови. Она вскочила ночью с постели и долго не могла унять бешеное сердцебиение. Едва дождавшись утра, спешно собрав вещи, Фригг отправилась к порталу. * * * Тору удалось найти жилище старухи-ведуньи, хоть это было и нелегко, ибо жила она далеко от деревни, в лесу, в самой чаще. Старший принц постучал в дверь ветхого деревянного домика. Ему отворила седая сгорбленная старушка, одетая в черное платье, поверх которого была наброшена шерстяная серая шаль. — Здравствуйте, бабушка, — начал Тор. Но старуха его перебила: — Что тебе нужно? Если по делу пришел, так выкладывай, а если без дела или дорогу спросить, то ступай себе, некогда мне с тобой тут разговоры заводить. И Тор, как мог, более подробно, чтобы поверила, рассказал ей о своей беде. Когда закончил, старуха недоверчиво посмотрела на него и сказала: — Я видела асов, хоть теперь уже и не верит мне никто. И о тропах знаю не понаслышке. Только людям по этим тропам не пройти. Человек, если попадет в такой вихрь, погибнет сразу. Ты похож на аса. И если не соврал мне и на самом деле ас, я, может, и смогу помочь тебе. Отвези меня на то место. * * * Локи сидел на берегу пруда за дворцом. Светило солнце, над водой кружили стрекозы. Хотелось просто сидеть вот так и ни о чем не думать, закрыв глаза, подставляя теплым солнечным лучам лицо. И легкий ветерок ласкал его волосы. Локи с удивлением осознал, что руки у него свободны. Он посмотрел на свои ладони и запястья. Не было ни оков, ни браслета. Не было больше боли. В теле чувствовалась былая сила и магия. Магия? — Здравствуй, Локи. Принц оглянулся и увидел девушку. Она была необыкновенно красива. Краше ее Локи не видел никого ни среди асиний, ни среди женщин Ванахейма, которые славились своей красотой. Темные, как ночь волосы, спадали тяжелыми волнами, яркие зеленые глаза светились дивным светом. В ее облике было столько грации и изящества, столько первородной красоты, что она казалась самим воплощением гармонии и совершенства. — Здравствуй, — Локи зачарованно смотрел на незнакомку, — откуда ты меня знаешь? Он был удивлен и совершенно потрясен. Девушка подошла к нему и села рядом. — Я — Лаувея, сынок, твоя мать, — она взяла его руку и поднесла к своим губам, а потом обняла сына и прижала к себе. Локи думал, что прямо сейчас лишится чувств. Его настоящая мать? Эта хрупкая девушка? Сколько же ей лет? — Мама? — Локи не мог поверить, ведь отец говорил, что его настоящая мать очень далеко. — Я так по тебе скучаю, мой мальчик. Каким же ты стал красивым, — Лаувея смотрела на сына и любовалась. — Почему ты бросила меня? — Я вынуждена была оставить тебя. Ты был слишком мал, а путь предстоял неблизкий. Я не могла рисковать твоей жизнью. Если бы я знала, что обрекаю тебя на мучения, оставляя в Асгарде, я бы ни за что тебя не оставила. Но я так доверяла твоему отцу, я его очень любила. Прости меня, милый. — Уже ничего не исправишь, — грустно сказал Локи. — Я знаю, как тебе больно и страшно сейчас. Я люблю тебя, сыночек и попытаюсь тебе помочь. У нас очень мало времени, и я хочу тебе кое-что рассказать. Ангрбода, хозяйка Железного леса в Йотунхейме, та, что нить передала — моя сестра. В это трудно поверить тому, кто видел, какой она стала сейчас. Но когда-то Ангрбода была красивой и очень сильной ведьмой. И старость была ей не страшна. Ты удивишься, но мне уже несколько сотен лет, как и ей. Ты тоже, мой хороший, никогда не будешь стареть, — Лаувея улыбнулась. — Если меня не казнят, — мрачно уточнил Локи. — Слушай меня. Я не буду тебе рассказывать много, лишь скажу, что мы стали с Ангрбодой заклятыми врагами, я лишила ее красоты, вечной молодости и закрыла в Железном лесу, откуда выйти она не может. Она смертельно ненавидит меня, а месть свою излила на тебя, моего сына. Она понимает, что так мне больнее. Ведь я не в силах сейчас оказаться в мирах Иггдрасиля. Я слишком далеко сейчас от мирового древа. Поэтому ты должен спасти себя сам. Запомни, что нужно сделать, чтобы снять нить… — Локи! Локи! — позвал чей-то грубый голос. — Говори, мама! — закричал Локи и почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Он открыл глаза. Над ним нависал Видар, чуть в стороне стояли стражники. За окном было уже темно. — Вам пора, Ваше Высочество, — сказал Видар. * * * Старуха долго что-то шептала и гладила руны на камне. Над камнем начало появляться голубое свечение. — Становись сюда, — сказала старуха. Тор послушно встал и начал ждать. Но ничего не происходило. Вихрь магии не охватил его и не понес в Асгард. Тор все так же стоял на камне, вокруг был песок, и играло волнами мидгардское море. — Или ты не ас, или тропа закрыта, — сказала ведунья, — прости, внучок, но не смогла я тебе помочь. Старуха развернулась и пошла вдоль берега к своей деревне. Тор остался стоять на камне. Его душили слезы. Сейчас он осознал, что больше никогда не увидит брата. И чувство бессилия и отчаяния разрывало его сердце. Откуда было знать Тору, да и ведунье, о том, что тропу междумирья Всеотец закрыл почти сразу после побега младшего принца.