Глава 2
27 марта 2017 г., 10:33
И вот они оказались на улице. Было достаточно рано, всего лишь начало седьмого, поэтому они не спеша пошли вдоль улицы, перебирая все ближайшие варианты. Шерлок предложил взять такси и поехать куда-нибудь, но Джону очень хотелось бы пройтись, потому они продолжили идти пешком. Затем они остановились на греческом ресторане с довольно-таки высокой ценовой политикой, но и большим разнообразием блюд в меню, который находился совсем недалеко, в Фицровии, всего в двадцати минутах пешком. Придя в ресторан, они сели и, никуда не торопясь, медленно поужинали, наслаждаясь каждым блюдом. Как в старые добрые времена, каждый заказал себе по блюду, а потом дал попробовать другому. Джон заказал жаренного лимонного цыпленка, который оказался просто превосходным. Мясо легко отделялось от кости и было очень сочным, а лимонный сок добавлял пикантности. Шерлок заказал вкуснейшую мусаку. Бешамель и баранина прекрасно дополняли друг друга, баклажаны и картофель получились очень нежными. Кроме этого они заказали греческий салат и жаренный лимонный картофель с рисом, дополнив ужин бутылкой рецины.
Под конец ужина Джон вспомнил об одной маленькой кондитерской с довольно-таки большим ассортиментом тарт и чизкейков, которая находится прямо на Мэрилебон роуд, и предложил выпить там по чашечке кофе. Шерлок, не собиравшийся отказываться от какого-либо предложения Джона, тут же согласился. Он расплатился, несмотря на слабый протест Джона. Шерлок не платил за Джона с тех пор, как в его жизни появилась Мэри. Джон всегда настаивал, чтобы их счет делился на две части: часть Джона и Мэри, и отдельно Шерлока. Сейчас же Джон с легкостью согласился, но добавил, что за кофе и десерт платит он. Шерлок улыбнулся про себя и согласился, после чего они снова вышли в январскую ночь.
В кафе, как и в ресторане, атмосфера между ними была очень непринужденная и чувствовали они себя расслаблено. Шерлок поинтересовался, как Джон смотрит на то, чтобы продлить прогулку до того времени, пока не нужно будет забирать ребенка и возвращаться домой. Но это было не важно, он наслаждался моментом, как и Джон, и не хотел сказать ничего такого, что могло бы испортить настроение. Они пошли в кондитерскую и принялись выбирать себе десерт. Джон остановился на многослойном тарте мокка, а Шерлок выбрал яблочный чизкейк, украшенный толстым слоем песочной крошки, дольками печенного яблока, миндаля и политый медом. Они дали попробовать друг другу свой десерт, и Шерлок думал о том, как это прекрасно. Даже их десерты дополняли друг друга. Но он не мог сказать этого вслух, а потому просто поддерживал легкий разговор, попивая черный кофе, который был слегка горьковатым, компенсируя сладость чизкейка.
— У меня есть вопрос, — сказал Джон, после того, как заплатил по счету, и они медленно шли по тротуару обратно.
— Что ты хочешь спросить? — мягко поинтересовался Шерлок.
— В одном из испытаний, игр Эвр… — начал Джон, и Шерлок почувствовал, как его плечи напряглись. Что он хочет спросить? Джон на секунду замолкает, заставляет его сердце пропустить пару ударов. Удивительно, как им удается делать настолько синхронные шаги.
— Когда тебе нужно было выбрать между мной и Майкрофтом… — наконец, продолжает Джон. — Я хочу тебя спросить… Возможно, это не совсем корректно спрашивать, но… Для тебя действительно даже вопроса не стояло, кого выбрать? Я имею в виду… Разве тебе не пришла в голову мысль, хотя бы на пару секунд, что я — тот самый человек, который должен умереть?
— Нет, — ответил Шерлок. Они продолжали идти, и их шаги были такими же синхронными. — Ни на одну секунду.
Джон избегал его взгляда. — В самом деле? Я имею ввиду, даже…
— Даже на секунду, — повторил Шерлок твердо. — Этот спор не имеет смысла. Я никогда бы не выбрал тебя, и Майкрофт об этом прекрасно знает. Поэтому он пытался сделать всё, чтобы мне было легче сделать свой выбор, — он посмотрел на Джона. — Но ты поверил ему, когда он сказал, что ты глупый, жалкий, никчёмный и ничего не стоишь. Я увидел это на твоем лице. Ты действительно думал, что я так считал, не так ли? Что я действительно думал так, как он сказал?
— Да, я думал, что это правда, — признал Джон, всунув руки в карманы пиджака. — Я имею ввиду, что он был прав. Это ведь очевидно, что я не такой умный, как он.
— Но дело ведь не в уровне IQ, — сказал Шерлок, стремясь не выдать волнение голосом. — Твоя значимость для меня не имеет ничего общего с этим, к тому же, почему ты считаешь себя не умным? В любом случае это не имеет значения, ведь ты мой лучший друг.
— Но он твой брат, — возразил Джон. — Я имею ввиду, что я знаю, какой он. Но я также знаю, что несмотря ни на что, ты его очень любишь.
— Да, — согласился Шерлок. — Но он никогда не будет мне дороже, чем ты. Никто не будет.
Джону понадобилось некоторое время, чтобы обдумать услышанное. Они уже почти вернулись в квартиру, когда он повернулся к Шерлоку. — Никто? — спросил он, и его голос сильно дрожал. — Даже…
— Если ты еще когда-нибудь выдвинешь какое-либо предположение про меня и Ирэн Адлер, я тебя ударю, — съязвил Шерлок. — Это всегда ты, Джон. Ты разве этого не знал? - Они были уже на месте, у двери, и он повернулся, чтобы посмотреть Джону в глаза. — Раньше ты спрашивал меня о Викторе, и я тебе ответил, что я уже полностью оправился. Личные привязанности более не пугают меня, и ты лучший пример этому. Потому что ты — это ты. Это всегда ты. И с тех пор, как я снова себе позволил заботиться о других людях, это всегда был ты, всегда на первом месте. Я дал тебе обещание. Я убежал тогда из больницы, чтобы спасти тебе жизнь. Я убил человека для тебя, чтобы прошлое Мэри не разрушило ваш брак. К сожалению, я не смог спасти твою жену. Но ты всегда был важен для меня больше других. Никогда не позволяй себе верить во что-то другое. - Он повернулся и открыл дверь, за которой была безопасность квартиры и ребенок Джона, нужно было побыстрее открыть её, прежде чем Джон мог бы ответить.
Они нашли миссис Хадсон, дремлющую в кресле, а Рози — спящую на её руках. Шерлок ждал в коридоре возле кухни, пока Джон тихонько прокрался в гостиную, чтобы не разбудить миссис Хадсон, и аккуратно забрал Рози с её рук. Но, тем не менее, она проснулась.
— Как прошел ужин? — тихо прошептала она, переводя свой взгляд с Джона на Шерлока, который стоял в дверях.
— Идеально, - улыбнулся ей Джон. — Серьезно, мы очень хорошо провели время. Мы пошли в ресторан Одиссей, а потом зашли в кондитерскую и выпили кофе с пирожными.
— Как это мило, — прошептала их домовладелица, лучезарно улыбаясь. — Джон, надеюсь, ты придешь к нам завтра? — Спокойной ночи.
— Конечно, — кивнул Джон.
— Тогда спокойной ночи и до завтра, — шепнула она, передавая ребенка отцу.
Джон благодарно улыбнулся, развернулся, и с ребенком на руках, вышел в коридор. Шерлок тоже кивнул миссис Хадсон в знак благодарности и вышел вслед за Джоном в коридор.
— Ты взял всё необходимое? Мне кажется, что одна из бутылочек Рози осталась в холодильнике, — уточнил он.
— Ничего страшного, у меня их достаточно дома, — ответил Джон. — Кроме того, я вернусь сюда через несколько часов.
Шерлок улыбнулся. — Ты точно придешь завтра?
— Конечно, — повторил Джон. — Мы можем заняться кухней, установить бытовую технику и подсоединить провода. Подрядчики тоже придут завтра, не так ли?
Шерлок кивнул. — Должен прийти электрик. А еще, должны прийти люди, чтобы обновить штукатурку на потолке, а также посмотреть, что можно сделать с твоей старой комнатой.
— Там только дыра в полу, а сама комната в порядке, — сказал Джон. — Будет очень удобно кричать тебе вниз.
Это была шутка, но она получилась очень слабой, поскольку они вдвоем прекрасно помнили, что Джон здесь больше не живет. Шерлок лишь подавил тяжелый вздох. — Значит, до завтра, — сказал он. — Приходи, когда тебе будет удобно.
— Я думаю, что я приду около десяти или одиннадцати, — кивнул Джон. — Ничего страшного, если ты еще будешь спать. Ты ничего не имеешь против, если я возьму её с собой? — спросил он, указывая на ребенка.
— Конечно же нет, какие вопросы! — Шерлок закатил глаза, но он улыбался, поэтому Джон улыбнулся ему тоже.
На какой-то момент что-то в воздухе повисло между ними. Затем Джон прочистил горло и положил руку на дверную ручку. — Увидимся завтра, — сказал он. — Спасибо за ужин. Это было здорово.
— Очень здорово, — подтвердил Шерлок. — Хорошо тебе выспаться.
Они вдвоем с большой неохотой заканчивали этот вечер, но Джону нужно было идти домой, и расставание было неизбежным. Он понимал это.
— Тебе тоже. — эхом отозвался тот и ушел, закрыв за собой дверь.
Шерлок простоял один в темном коридоре до тех пор, пока не услышал звук подъезжающего такси, и как Джон называет адрес водителю, увозящему их в пригород. Когда машина уехала, наступила тишина. Вздохнув, Шерлок заставил себя подняться наверх, в квартиру, наполненную воспоминаниями.
***
На следующий день, когда Шерлок утром возвращался в квартиру, была уже половина одиннадцатого. Джон уже был там. Он как раз стоял наверху лестницы, когда Шерлок начал подниматься. — Привет, — поздоровался Джон, глядя вниз на Шерлока. — Где ты был? — Извини, — ответил Шерлок, перепрыгивая через ступеньки, чтобы побыстрее подняться. — Я не думал, что ты на самом деле так рано придешь. — Я пришел всего десять минут назад. Я взял с собой манеж Рози, мы можем поставить его в твоей комнате, подальше от рабочих, чтобы ей не мешали, — Джон сделал несколько шагов назад, давая Шерлоку пройти, и Шерлок кивнул. — Отличная мысль! Ты его уже установил? — Нет, я не хотел идти в твою комнату без разрешения, — сказал Джон, хотя это звучало немного странно, и проследовал за ним в квартиру. Рози спала в своем детском кресле в кухне на полу. Шерлок с удовольствием отметил, что Джон уже включил чайник. — Я ходил в лабораторию утром, — сказал он. — Я подумал, что должен увидеть Молли. — О, — тон Джона говорил о том, что он немедленно все понял. — И как все прошло? Чайник вот-вот должен был закипеть, и Шерлок принялся готовить чай, так и не раздевшись, в пальто и туфлях. — Сложно, — заметил он. — Я думаю, что она знала, что всё, что я сказал тогда по телефону — неправда, но, я надеюсь, что сегодня я был достаточно убедительным, — он не стал говорить, что так и не смог выработать иммунитет к надежде, этому действительно опасному чувству. Джон взял один из кухонных стульев и вытер его от пыли мокрой тряпкой, а потом также протер поверхность стола. Затем, кинул тряпку Шерлоку. — Сними свое пальто, ты выпачкаешь его в грязи здесь, — сказал он слишком тихо для того, чтобы это было приказом. Шерлок улыбнулся сам себе и, развернувшись, поставил заварник на стол, налив горячей воды. — Минутку, — он закрыл заварник крышечкой и поставил чайник обратно, затем вышел в гостиную, снял пальто и повесил его на чистую вешалку. — Что ты сказал? — спросил Джон. — И что она сказала? Как ты объяснил ей все это? Шерлок вернулся на кухню и подошел к холодильнику, чтобы взять молоко. Честно говоря, молоко — это единственное, что сейчас было в холодильнике, а потом увидел, что Джон уже поставил его на стол. — Ну, для начала, я извинился. Потом я рассказал ей об Эвр. Я сказал ей, что я действительно люблю её, но только как друга. А еще то, что дружба с ней очень важна для меня и то, что я сделал, просто разрушает меня. Она почти всё время проплакала. Честно говоря, чувствую себя последним подонком. — Это не твоя вина, — мягко откликнулся Джон. Шерлок тяжело вздохнул. — Я знаю, но, тем не менее, я заставил её пройти через всё это… Я понимаю, почему Майкрофт так сильно всегда старался держать меня подальше от сантиментов. Я действительно люблю и ценю ее, просто не так, как этого хотелось бы Молли. Это… больно задело её. И я ей врал… Сказать ей то, что я сказал, да еще таким способом, было подло. Глаза Джона были полны сочувствия. — Я понимаю, — отозвался он. — Но я все равно не думаю, что сантименты и забота о людях — это ошибка. Даже после того, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю, что это очень тяжело, но я рад, что ты позволил себе быть просто человеком. Шерлок взял заварник и наполнил две чашки английским чаем. — Ты уже ел? — спросил он, переводя тему в более безопасное русло. — Да, я съел несколько тостов дома, — сказал Джон. — А ты? — Я съел булочку по дороге в госпиталь. — Шерлок добавил сахар, а Джон долил молока в чай и передал молочник другу, как в старые добрые времена. — Я хотел принести цветы в знак извинения, но потом подумал, что это может только усугубить ситуацию. Цветы обычно ассоциируются с романтикой, а я не хотел давать ей надежду на что-то. — Не нужно было цветов, ты все сделал правильно, — согласился Джон и вздохнул. — Бедная Молли. — В том-то и дело, — сказал Шерлок, отпивая из своей чашки. Несколько минут они пили чай молча, думая каждый о своем, а потом Шерлок решительно отодвинул грустные мысли. Он еще успеет подумать об этом, когда Джон уйдет. — Итак, дыры в стенах уже залатаны, осталось только провести электрику, но этим займемся после обеда, — сказал он, окидывая взглядом руины, которые остались от кухни. — Миссис Хадсон готовит тушеную говядину к обеду, я почувствовал запах, когда уходил утром. Что ты хочешь сделать в первую очередь? Мы пока не можем подключить плиту, но… — Тут разбитая посуда, — сказал Джон. — Я думаю, что мы должны начать именно с неё, пока никто не порезался. Всё надо выбросить и подмести. Новые окна выглядят хорошо, мне нравятся эти рамы. — Мне тоже, — согласился Шерлок. У двери позади Джона, Рози пошевелилась и проснулась. — Пожалуй, сначала у нас есть дела поважнее, — сказал Шерлок, кивая на детское кресло. — Пошли поставим манеж. Джон согласился, взял Рози на руки и последовал за Шерлоком, который отнес коробку с манежем в свою комнату. Он с облегчением подумал о том, что хорошо, что он убрал постель с утра, и вообще, что его комната сейчас вполне опрятная. Джон был у него в комнате всего лишь несколько раз, и он чувствовал странное волнение из-за его присутствия. В одной руке Джон нёс Рози, а в другой детское кресло. — Тут на полу достаточно места, как думаешь? — сказал Джон, маскируя свою неловкость, и у него это очень хорошо получалось. — Я могу немного подвинуть кровать, если нужно, — Шерлок направился к кровати, но Джон помотал головой. — Нет, пожалуй, места будет достаточно, если мы поставим его здесь, у стены, — сказал он, указывая на пол, между коридором и дверью в ванну. — Если ты не против. Конечно, я мог бы оставить её наверху, но это слишком далеко, мы можем не услышать, если она будет плакать. — К тому же, там дыра в полу, — заметил Шерлок сухо. — А моя комната ближе, и мы можем поставить здесь радионяню. — Мы можем, если я её принесу, — согласился Джон. — Здесь с ней будет всё в порядке, — Шерлок кивнул на кровать. — Положи её пока сюда и помоги мне это собрать. Я понятия не имею, что со всем этим делать. — И это говорит человек, который поменял электропроводку в лампе без инструкции! — поддразнил его Джон, но у него уже были предположения, как это сделать. Он положил Рози на одеяла. — Так, ты сиди здесь! — сказал он ей, и поцеловал в лобик. — Давай посмотрим, а где же твоя овечка? — оглядевшись, он нашел её в детском кресле. — У меня еще много её игрушек в сумке, но думаю, что эта отвлечет её на некоторое время. Он присоединился к Шерлоку на полу и, меньше чем за несколько минут, они собрали манеж. Это оказалось на удивление легко. — Я надеюсь, что рабочие не будут её слишком тревожить, — сказал Шерлок, в то время как Джон, подхватив Рози, посадил её в манеж, вместе с её игрушечной овечкой. Я надеюсь, что проведение электропроводки не будет слишком громким, но кто знает… — Если будет слишком много шума, то мы всегда можем попросить миссис Хадсон посидеть с ней, или забрать её к себе на некоторое время, — заметил Джон. — Я должен сказать, что очень удобно иметь ее под рукой. — Да, она любит Рози, — сказал Шерлок, развевая сомненья. — Всё нормально, возьми игрушки, и пойдем на кухню, мы можем допить чай и начать убираться. — Отлично, — согласился Джон, следуя за Шерлоком из комнаты, как будто бы они планировали пикник на берегу озера, а не еще один изнурительный день ремонта и уборки, и Шерлок тихо млел от этого.***
На протяжении следующей пары дней, картина не изменилась, хотя Джон с каждым днем уходил домой всё позже и позже. Шерлоку было интересно, ему кажется, или Джон действительно возвращается домой с неохотой? Он также заметил, со странным противоречивым интересом, что Джон с большой охотой отдавал Рози не только миссис Хадсон, но и ему, причем совершенно спокойно. В любом случае, Шерлок был доволен — это было что-то, что он может сделать для Джона, и, кроме этого, он чувствовал, что тоже очень привязался к девочке. Нельзя было отрицать, что смотреть за ребенком в то время, пока они пытались привести квартиру в порядок, было непросто, но они учились, потому что особого выбора не было. Как-то раз, Джон задремал на софе, в то время как Шерлок пытался накормить Рози обедом, отчитывая её за то, что она кинула свою ложечку на пол в десятый или одиннадцатый раз. С тех пор, как Джон стал проводить на Бейкер-стрит целые дни, он принес с собой детский стульчик, и теперь кормить Рози стало гораздо проще. К тому же, теперь было намного легче уберечь её, точнее изолировать от её рук груды стекла, блестящие провода, которые торчали из розеток, и которые еще нужно было подчинить, а так же деревянные щепки. Большая часть мусора, конечно, уже была убрана, но опасных для ребенка предметов было предостаточно. В который раз отмывая ложечку от грязи, Шерлок неожиданно осознал, что, на самом деле, не так важно то, чем они занимаются, главное, что Джон и Рози рядом. Он тихонько наслаждался невероятным временем, проведенным не только за ремонтом квартиры, но и созданием чего-то нового с Джоном, более сильного, чем прежде. Нити их дружбы тесно переплелись. Она прошла много испытаний и даже была почти разрушена, но сейчас добрые отношения восстановлены, они даже стали ближе, чем прежде. Для Шерлока дни, проведенные с Джоном, были бесценными, как и ощущение связи, которая становилась крепче с каждым днем. Днем позже, на этой же неделе, случилось кое-что, что покачнуло их хрупкое пока равновесие. Джон перебирал один из комодов на кухне. Рози положили в импровизированную кроватку, сделанную Шерлоком, которую, в свою очередь, поставили на середину манежа, где она тихонько посапывала в старой комнате Джона. Дыру в полу залатали, в квартире было относительно тихо, и Джон перенес манеж с радионяней к себе в комнату. Шерлок, стоя на коленях, как раз красил кусок стены над мойкой, когда Джон резко замолчал, обрывая себя на полуслове. — Что это? — спросил Шерлок, подняв свой взгляд на кусок бумажки, которую Джон вытащил из нижнего ящичка и теперь развернул, пробегая глазами по написанным им самим строчкам. Впрочем, Шерлок тут же узнал ее, и его грудь сдавило. С тревогой он наблюдал за тем, как челюсти Джона сжались. — Боже мой, — сказал он, подняв руку и прикрывая ею глаза, чтобы спрятаться от взгляда Шерлока. — Я не могу поверить, что я действительно это написал. Господи… — Он схватил один из стульев и тяжело сел. — Черт… Извини меня, Шерлок! Мне очень, очень жаль! Я никогда не должен был говорить что-либо из этого! Шерлок едва себя контролировал, глядя через плечо на Джона, поэтому он осторожно развернулся обратно. Это тяжело. Нельзя было отрицать, что письмо Джона, которое он передал через Молли, ранило его, как ничто другое в жизни. Письмо, в котором он написал, что не хочет больше видеть Шерлока, и что он предпочтет кого-угодно, только не его. Он не знал, что сказать. Заверения в том, что все в порядке доходили до его губ, но умирали там. Он не был в порядке. Это ранило слишком сильно, буквально опустошило. — Ты был… очень расстроен, тебя можно понять, — выдавил, наконец, он, и, хотя его слова звучали как-то неестественно, это было все, на что он был способен. Джон схватился пальцами за переносицу, весь его вид выражал раскаяние. — Это невозможно простить, — сказал он, держа в руках письмо, но не глядя на него больше, — Все это. То, что я сказал. Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь хотя бы то, что я так не считаю. Это все неправда. Ни единого слова! — Ты имел это ввиду, когда писал это, — сказал Шерлок тем же тоном. — Ты не можешь этого отрицать. — Это действительно неправда, — покачал головой Джон, глядя на Шерлока, — его глаза просили понять его. — Я никогда не думал так о тебе, ни единой секунды! Ты никогда не подводил меня. Я имею в виду, Шерлок, что я был совершенно не в себе, я был очень сильно пьян, когда писал всё это. Мне ужасно жаль, Все эти слова — ложь, Всё, до единого чертового слова, ложь! Шерлок заставил себя посмотреть на Джона. Всё, что произошло с тех пор, как они закончили дело Эвр, сильно связало их, сделало их дружбу, несомненно, крепче, глубже и трогательнее, чем прежде. Он никогда не упоминал об ужасном письме Джона, чтобы каким-то образом не нарушить их отношения, а наоборот, вернуть их обратно. Он очень не хотел об этом вспоминать, но им нужно было переступить и через это препятствие, чтобы больше к нему не возвращаться. — Мне хотелось бы в это верить, — произнес он медленно. Их разговоры стали действительно намного откровеннее, чем были прежде, и Шерлок намеревался продолжить эту традицию. — Читать это письмо было ужасно, опустошающе. Я действительно думал, что каждое из этих слов — правда. — И ты принялся убивать себя, только чтобы спасти меня. Спасти меня, после всего того, что я сказал тебе. Господи, — Джон замотал головой. — Я хотел разрушить всё это. Шерлок моргнул два или три раза, а затем отвел взгляд. — Возможно, сегодня мы можем зажечь камин. Здесь есть еще пара вещей, которые необходимо сжечь, — сказал он, намекая на злосчастную записку, которую Джон по-прежнему сжимал в кулаке. — Развеять все пеплом — лучшее, что он мог предложить. Воспоминания о сказанном в письме Джона каждый раз взбудораживали ужасные мысли, о которых он бы с радостью забыл. Поднявшись из кресла, Джон подошел к Шерлоку, лицо его было напряжено. — Мне так жаль, Шерлок, — его голос дрожал и был также напряжен, как и его лицо. — Я действительно не думаю так, как писал в этом проклятом письме. Но это, все же, был я. Моё самое низкое и худшее «я», как и в тот день, в госпитале, когда я избил тебя. Не проходит и дня, чтобы я не жалел об этом. Я безумно хочу, чтобы той стороны меня никогда не существовало, но сейчас уже поздно мечтать об этом. Поэтому умоляю, поверь хотя бы в то, что я никогда не думал так на самом деле. Прости меня, Шерлок, мне так жаль, мне очень, очень жаль! — Всё в порядке, — сдавленно сказал Шерлок. Джон подошел ближе и положил руки Шерлоку на талию, привлекая к себе. — Я знаю, что не в порядке, но я сделаю все, чтобы ты мне поверил, чтобы снова мне доверял, — поклялся он, и Шерлок, удивленный и тронутый внезапными объятиями, обнял Джона за плечи. — В этом нет нужды, — сказал он. Его голос был низким и немного дрожал. Он наклонил голову и уткнулся щекой в волосы Джона, позволяя объятиям продлится, молча наслаждаясь каждой секундой. — Я рад, что ты не думал так на самом деле. — Я не думал так, я действительно так не думал, — сказал Джон. — Мне жаль, что я заставил тебя пройти через это, Шерлок. Ты мой лучший друг. Я не имел права говорить такие вещи о тебе. — Ты горевал, — сказал Шерлок, все еще обнимая его. — Все говорят вещи, которые они не думают на самом деле, когда они расстроены, — Шерлок больше всего хотел дать ему правдоподобную отговорку, чтобы снять с него ответственность. Джон немного отклонился и посмотрел ему в лицо. — Ты невероятно добр ко мне, — сказал он с благодарностью. — Ты удивительный друг, Шерлок. Ты знаешь, что я на самом деле так думаю? Они были так близко друг к другу. Джон чувствовал, как совсем рядом быстро бьется сердце Шерлока. — Конечно, — сказал Шерлок дрожащим голосом. Джон неохотно разжал объятья, к их общему облегчению и разочарованию. — Сейчас как раз время ланча. Давай оставим это всё и выйдем куда-то поесть, как тебе? Я плачу. — Ты не должен больше извиняться, — сказал ему Шерлок, накрывая краску крышкой. Стену нужно было покрасить еще одним слоем, но, в любом случае, он почти закончил. — Если я тебе скажу, что это поможет мне чувствовать себя лучше, ты позволишь мне? — возразил Джон, и Шерлок позволил ему. — Хорошо, только нам надо решить, что делать с Рози. Миссис Хадсон сейчас нет дома. — Я думаю, что мы можем взять её с собой, — сказал Джон, немного сомневаясь. — Я возьму бутылочку и баночку пюре. Она любит пюре. Шерлок промолчал, что даже с его помощью Рози быстро всё наскучит. — Звучит как план, — живо сказал он. — Я пойду наверх, и возьму её. — Хорошо, тогда я быстро закончу тут всё, — сказал Джон, указывая на ящичек, в котором он перебрал вещи, и этот опасный момент закончился.***
Этой ночью, около одиннадцати, тлеющие в камине брёвна тихонько потрескивали, когда Шерлок склонился над Джоном и ласково разбудил его, уснувшего в своем кресле. — Джон. Джон тут же открыл глаза. — О, извини, я наверное отключился, — сказал он, что и так было понятно, так как он проспал уже целый час. Шерлок решил не говорить ему этого. — Я подумал, что ты, наверное, захочешь пойти домой, — предположил он. — Я могу вызвать тебе такси. Или ты можешь переночевать в своей старой комнате. Только миссис Хадсон забрала все простыни, чтобы постирать. Она сказала, что они были покрыты слоем пыли, после того, как отремонтировали пол. Впрочем, можно лечь на диван, но я думаю что в твоей собственной кровати тебе будет лучше. Джон издал недовольный звук, вздохнул и зевнул. — Ты прав, — сказал он неохотно. — Где Рози? — Она до сих пор спит в твоей старой комнате, — Шерлок сомневался. — Ты можешь оставить её здесь на ночь, я ничего не имею против. Я возьму радионяню в свою комнату. Тебе так будет намного лучше. К тому же, она уже спит. Джон посмотрел на него с благодарностью. — Ты уверен? — спросил он. — Тебе, наверное, надо будет поменять… — Я уже это делал много раз, если ты помнишь, — напомнил ему Шерлок. — Всё будет хорошо. Джон немного поразмыслил. — Честно говоря, мне не очень бы хотелось идти домой. Мне подойдет диван. Я люблю диваны. — Это прекрасный диван, — согласился Шерлок. — Если ты уверен… Позволь мне хотя бы дать тебе подушку. И у меня в шкафу лежит запасное одеяло. Подожди. — Он прошел к себе в комнату за подушкой, одеялом и постельным бельем, чтобы сделать диван более мягким. Когда он вернулся, он нашел Джона почти спящим, сидя на стуле. — Ну вот, — сказал Шерлок отрывисто. — Я все тут немного обустроил. Он постелил простынь и положил подушку, но, вспомнив, что Джон любит спать с двумя подушками, взял подушку с Юниор Джеком со стула. Затем постелил одеяло и сделал пару шагов назад, удовлетворенно оглядывая результат. — Готово. Твоя старая зубная щетка наверху в ванной, а если ты захочешь утром побриться, ты можешь взять мою бритву. Джон улыбнулся и встал, потягиваясь, от чего его рубашка поднялась обнажая плоский твердый живот. — Ты лучший, — сказал он. — Спасибо тебе. Шерлок улыбнулся в ответ, почувствовав себя как-то странно. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом заметил, что Джон не носит своего обручального кольца. Когда он его снял? Возможно, он снял его на время, пока идет ремонт, чтобы оно не мешало. В любом случае, лучше это не комментировать. — Ничего сложного для меня. Ты можешь спать, сколько хочешь. Я заберу радионяню к себе. Джон не возражал. — Хорошо, спокойной ночи. Шерлок нерешительно потоптался на месте. — Хорошо, — он забрал из кухни радионяню, и торопливо пошел в свою комнату, опасаясь сказать что-то нарушающее приличия. Ночь — это опасное время, а Джон такой теплый, мягкий и сонный. К тому же, воспоминания о их недавним обмене эмоциями не добавляют силы воли — это было слишком много, слишком близко… Он быстро почистил зубы и закрылся в комнате, хотя и слышал шаги Джона в коридоре. Шерлок разделся настолько тихо, насколько это было возможно, чувствуя присутствие Джона, находящегося по ту сторону стеклянной двери, а затем забрался в кровать. Прошло очень много времени с тех пор, как Джон последний раз спал на Бейкер стрит, и сейчас это ощущалось… по-другому. Шерлок понимал, что это просто вопрос удобства. Джон все эти дни проводил здесь, поэтому возвращение каждую ночь в пригород и тарифы на такси забирали из него энергию и деньги, к тому же, с ребенком в придачу, это было не очень удобно. Лучше было оставаться здесь. Шерлок все это понимал той, разумной своей частью. Но вот другая, его часть, отвечающая за чувства — игнорировала все разумные доводы. Он прекрасно знал, что хочет слишком многого. Он должен быть благодарен уже за то, что имеет, а Джон, находящийся так близко, всего лишь за дверью, уже намного больше, чем он мог мечтать.
