Купидаун

СРЕДА

Петров с налетом высокомерного пренебрежения на челе рассматривал самодельный короб, предназначенный для валентинок. Молодняк, состоящий из учеников средних классов, сновал рядом, предчувствуя скорое разоблачение ящика Пандоры. По итогам праздничных сборов 14 февраля в гимназии традиционно избирали Короля и Королеву, набравших соответственно больше всего сердечек. Самоотвод Родионова, получавшего статус Короля гимназии в течение двух лет, давал остальным надежду на собственное восхождение. А девицы и вовсе включали все свое обаяние, дабы возыметь пластмассовую корону. - Кого я вижу? – раздался позади Кости издевательский голосок. – Неужели вашему патриотическому клубу разрешили участвовать в празднике? Петров невольно усмехнулся. Драцук намекала на его вот уже четырехлетнее увлечение военно-патриотическим клубом «Родина». «Патриоты» часто бойкотировали зарубежные праздники, отдавая дань культурному наследию собственной страны. К слову сказать, Кристина нередко пыталась уязвить незадачливого одноклассника. Абсолютная красавица всё никак не могла простить симпатичному парню холодного равнодушия. Взращенная на комплиментах и лести Драцук ожидала угодничества от окружающих. И если кто-то не выражал достаточного восхищения и почтения, применяла политику кнута и пряника: то издевалась, то заигрывала. - Да нет. Так… Осматриваю претенденток на коронацию, - отозвался, улыбаясь, Костя. Сам Петров часто задумывался, отчего на него не действует красота Кристины. Вот и сейчас, стоя рядом с совершенной красоткой, он оставался поразительно безучастным. Для него в принципе женская красота была чем-то эфемерным. От созерцания совершенного девичьего тела Костя получал приблизительно столько же удовольствия, сколько от разглядывания выдающихся архитектурных построек. - Ну а ты, Костя, кого бы сделал своей королевой? - Кристина ловко сменила кнут на пряник. И Петров несколько отстраненно констатировал, что никто, кроме Родионова, в его сознании с королевской породой не вязался.

***

- Итак, для выполнения проекта по литературе вы разделитесь на пары, - продолжала Ирина Валерьевна под обреченный вздох одиннадцатиклассников. – Найдите кого-то, с кем будет комфортно работать. - Ирина Валерьевна, а может по партам? – неожиданно заявил Родионов. - Ну, ты гений, её моё! - отозвался Шмелев. – Петрова прихватизировал и доволен. Может, я тоже хочу нашего литератора в пару. - Правда, давайте по партам, - поддержал Дена Бикеев. - Времени меньше отнимет. А заодно и поучимся контачить друг с другом. Костя растерялся. Ему почему-то в пару с Родионовым совсем не хотелось. В его жизни в последнее время было слишком много этого парня, он даже снился на днях Петрову. Правда, подробности сновидения Костя вспомнить никак не мог. - К тебе или ко мне пойдем после уроков? – взял быка за рога Родионов. - Ко мне, - ляпнул бык, как-то не подумав.

***

Мама от Дениса была в восторге. И так как ее сЫночка редко приводил друзей, предпочитая общество книг и компьютера, вцепилась в неожиданного френда мертвой хваткой. - Что же ты, Костя, не предупредил? – суетилась Светлана Дмитриевна. – Я бы тортик испекла. Петров невольно закатил глаза. Между его матерью и выпечкой всегда была непреодолимая пропасть. Светлана Дмитриевна умудрялась испортить даже готовые заготовки тортов. Но женщина не отчаивалась, искренне полагая, что скоро ей подчиниться и эта кулинарная стезя. Родионов любезничал и сорил комплиментами, как престарелый Дон Жуан, пока Костику не удалось затащить новоявленного друга в свою берлогу. Тут Ден как-то разом притих, будто заряд аккумулятора, наконец, кончился. Комната у Кости была самая, что ни на есть, простая. За старенький диван, заправленный пледом, и неприглядные обои разом стало неловко. Но Родионов, казалось бы, этого и не замечал, разглядывая высящиеся до потолка книжные полки. - Впечатляет, - наконец проговорил он, задумчиво проводя пальцами по книжным корешкам. – Неужели ты все прочитал? - Ну кроме тех, что на греческом, - усмехнулся Костя, вспоминая трейлер новой сказки «Красавица и чудовище». «Ты, действительно, красавец», - подумал в тысячный раз Петров, ловя глазами улыбку напротив. - Мальчишки, - протянула Светлана Дмитриевна, с трудом проникая в комнату с тяжелым разносом. - Вот и сладости. Усевшись за тяжелый раскладной стол, заставленный теперь конфетами, парни обратились в работу. - Так, - протянул Родионов. – Вопрос номер раз: почему Мастер не заслужил света? Костя вынужден был отметить, что его мало интересовали сюжетные ходы романа о сатане. Его интересовал Родионов, сидящий близко и дергающий молнию теплой толстовки. - Может, тебе футболку дать? – снисходительно вопрошал Константин, озаботясь о преющем госте. Вот умел Родионов как-то по-особенному смотреть. От этого взгляда Петрову сразу становилось не по себе, будто какая-то пружина внутри сжималась, причиняя странный дискомфорт. - Не откажусь. Бегунок молнии на толстовке, движимый тонкими пальцами скользил вниз, приоткрывая отрезки смуглой юношеской кожи, и, повинуясь его движению, спускался взгляд Петрова, пока не уперся прямиком в ремень соседа по парте. Костя тут же смутился, возвращая предательские зенки на место. Родионов нарочито медленно стягивал эту чертову толстовку, отчего вся идея с переодеванием перестала казаться такой уж безвинной. Костя инстинктивно сглотнул, впервые рассматривая обнаженное тело Дена столь близко. «Идеальный. Какой же ты идеальный», - думал Петров, жадно разглядывая крепкий плечевой пояс и гармоничные изгибы тела напротив. В паху не к месту назревала революция. Кровь как-то излишне быстро покидала мозги. - Костя… Футболку, - чуть слышно проговорил Родионов, разрезая голубую пелену вокруг. Петров чуть было не навернулся со стула, рванув искать необходимый предмет одежды. Ему казалось, что смутиться больше, чем теперь, он уже не сможет. Однако, когда Денис зачем-то на секунды прижал ткань выданной футболки к лицу, последний кислород покинул петровские легкие. - Она чистая. Я ее не носил, - сипло отметил Костя. - А жаль, - улыбнулся Ден. - Давай, к вопросу вернемся. И почему же Мастер не заслужил света? Это "жаль", сказанное будничным тоном, нельзя было проигнорировать, как и то, что футболка была ему великовата, но шла невыносимо. - Из-за любви, - вдруг отрезал Петров, пугаясь теперь и себя и своих мыслей. Родионов напрягся, становясь еще более восприимчивым к тому, что говорил хозяин комнаты. - Любовь Мастера и Маргарита – неправильная, - Костя посмотрел куда-то в сторону. – Осуждаемая обществом. Маргарита бросила мужа, ушла к другому – это не поощряется. Грешно. Ден слушал его внимательно, пожалуй, даже слишком внимательно. От чего Костя почувствовал себя религиозным проповедником на мессе, в рот которому заглядывают прихожане. - Ты тоже считаешь, что любовь может быть неправильной? – Ден разом оказался близко, неправильно близко. Можно было, конечно, говорить о зоофилах и прочих филах, чьи взгляды на интимные отношения Петров не разделял. Но он понял Родионова. Понял, о какой любви тот ведет речь. А приближающиеся губы самого красивого парня гимназии и вовсе не оставили ему сомнения. Время вдруг растянулось, как бубль гум, точно давая возможность Петрову разделить свою жизнь на до и после. Костя прекрасно понимал, сделай он ответное движение – обратного пути уже не будет. И только крик, матери, резанувший оголенное напряжение острым лезвием, заставил парней отпрянуть друг от друга: - Костя! Денис! Обедать будете? - Мне кажется, на сегодня нужно закончить, - тяжело сглотнув, с трудом проговорил Костя. И тут же Петрову стало не по себе от того, сколь понимающе и мягко на него посмотрел Родионов. Даже если бы Костю пытали, он бы не вспомнил, как прощался с Деном в коридоре, как Светлана Дмитриевна настаивала на том, чтобы тот остался. В голове парня творился такой немыслимый раздрайв, такой, что руки тряслись и впервые захотелось напиться. Через час, уже лежа в кровати Костя чуть успокоился и, вспоминая почему-то Понтия Пилата, отправил Толяну Бикееву одно короткое сообщение: «Мне кажется, Родионов – гей».