Вглядываясь в пустоту

«Well my heart is gold and my hands are cold» «Что ж, у меня золотое сердце и холодные руки» (Halsey – Gasoline) «And I swear I hate you when you leave, But I like it anyway» «Я кричу, что ненавижу тебя, когда ты уходишь, Но мне все равно это нравится» (Halsey – Ghost)

За последние две недели это был уже второй раз, когда Рафаэль искренне жалел, что вообще вылез из этой чертовой канализации. И дело было даже не в ушедшей вновь прямо у него из-под носа Караи; по правде сказать, ему сейчас было откровенно на неё плевать. Где она, что с ней – ему впервые за долгое время было всё равно. Не волновало его уже и то, какого чёрта идеальный во всём Леонардо делает на вечеринке, которые искренне терпеть не может. И благодаря кому он тут вообще, хотя и не нужно быть гением, чтобы понять причину – всему виной была любвеобильная парочка из журналистки и экс-хоккеиста, он даже и не сомневался. Желание к ответам на мучившие вопросы как-то вдруг померкло и стало чем-то незначительным… Разумеется, он с самого начала понимал, что следить за братом – плохая идея, но был бы он самим собой, если бы не поддался взыгравшему в груди желанию? Раф, до надсадного скрипа сжал руками перила балкона, ощущая, как в груди разливается тёмным и тягучим соком боль. И теперь, упившись заполнившим его тело до краёв, и разъевшим его изнутри неведомым ему до сей поры чувством, он, не посмев оторвать глаз, смотрел из темени подворотни, как Леонардо с несвойственной ему страстью целует бывший объект футовцев, жёстко прижимая к стене стройное тело. Рафаэль, не в силах отвернуться, задыхался от переполнивших его эмоций и только смотрел, почувствовав, как заледенело сердце в груди, покрывшись толстой снежной коркой. Лео. Совсем другой в этих нелепых и вычурных людских тряпках, которые он видел на нём ещё днём в том злосчастном бутике, даже не догадываясь для чего было всё это. И этот чужой образ… … эти куски ткани на почти чужом теле, вопреки всему делали брата ослепительно и абсолютно недосягаемо прекрасным. О как бы он хотел… как бы он хотел сейчас этого просто не видеть, заставить себя увериться в том, что глаза, до этого ни разу не подводившие, безжалостно ему лгут. Или же просто ослепнуть. Навек закрыть глаза чёрной пеленой, лишь бы больше не видеть и не чувствовать. И не ощущать, как в очередной раз разрывается на части покрытая шрамами, как и тело, душа… - Чёрт… - прошипел Рафаэль сквозь плотно сжатые зубы и, не выдержав, до боли ударил кулаком по стальным перилам балкона, чей звук тут же разлетелся по подворотне громким эхом, заставив Леонардо отпрянуть от девушки и тревожно обернуться на звук. Но Раф исчез из-под взора голубых глаз раньше, чем их владелец успел хоть что-то понять. Он ускользнул в темноту ночи, пронесся тенью по одиноким крышам, распугав прикорнувших на них голубей и без оглядки убежал в глубь города, изнывая от усталости, но не останавливаясь, даже когда от бьющего в лицо ветра начало перехватывать дыхание и заслезились горящие пламенем глаза. Паршиво… чёрт побери, всё паршивее некуда. Эти чёртовы эмоции, которые он так старался… - Чёрт бы тебя побрал!.. Чёрт! - кое-как сквозь хрип рычит Рафаэль, останавливаясь на одной из крыш небоскрёбов, направив помутневший взгляд в пустоту беззвёздного чёрного неба. … так старался похоронить так глубоко, как только мог. Выстроил вокруг них уже так давно, казалось, абсолютно неприступную стену из собранного по крупицам самообладания и здравого смысла. И до сей поры она, стоящая на фундаменте из упрямого «не могу» и «это неправильно», действительно была не рушима… Рафаэль, резко согнувшись пополам, закрыл лицо дрожащими руками, ощущая, как дико и непривычно горят глаза. Слёзы жгли, словно раскалённые, застилали взор мутной пеленой, но не проливались, как бы сильно сейчас ему этого не хотелось. «Скажи, что так сильно одолевает тебя, сын мой», – послышался в голове голос отца. И он, закрыв измученные ветром и слезами глаза, с коротким судорожным вздохом погрузился в воспоминание их последней с отцом беседы… «- У меня в голове темные мысли отец, - прошептал Рафаэль, сидя посередине комнаты мастера и сверля одичалыми глазами пол. - Не могу с ними справиться. Я так хочу… хочу расправиться с тем, кто это сделал, что даже руки дрожат. Вы не поймёте… Ладони, до того спокойно лежавшие на коленях, сжались в кулаки, заставив Сплинтера, сидевшего напротив сына за столом, со вздохом прикрыть глаза. - Но я понимаю. Ты можешь и не поверить, однако те же чувства владеют и моей душой, Рафаэль, - заставив сына поднять на него всё ещё пышущие злобой глаза, произнёс учитель. - Поверь, я многое бы отдал, только бы помочь вам, моим единственным детям и ученикам. Но ты должен понимать, что насилие – не тот выход, который ты ищешь. Вспомни, как часто я говорил тебе об этом. - Знаю… - ответил Раф, отведя взгляд в сторону. – И все же… Его слова прервались, когда мастер вдруг поднялся с пола, бросив сверху на того нечитаемый взгляд, заставляя замереть в ожидании. - Я вижу, тебя ведь не только это волнует, не так ли?» Раф помнил, как в замешательстве на миг замерло его сердце в ту самую минуту. Как где-то внутри всё сжалось, будто перед болезненным ударом. «- О чём… о чём вы говорите? – сглотнув, спросил Рафаэль. – Что вы имеете в виду? - Это ты мне скажи, Рафаэль, - вкрадчиво произнёс крыс, погладив свою бороду лапой. – Ответь мне, что тебя гложет помимо чувства вины перед братом? И вот тогда он ощутил, как на его шее будто бы завязывается верёвка. Как вдруг становится нечем дышать, и лёгкие жжёт так сильно, что и слова не выдавишь. И всё оттого, что он знал… Знал, что хотел услышать от него отец, и потому молчал, не смея поднять взгляда на учителя, упёршись глазами в ровную столешницу. - Вы ведь итак всё прекрасно понимаете… - наконец выдавливает он. - Тем не менее, - холодно произносит старец. – Говори, Рафаэль. И эта холодность словно бы пробивает всё. Рушит и без того шаткое напускное хладнокровие выпуская наружу всё накопившееся, причиняя боль. Рафаэль словно бы резал застарелый шрам, обнажая сочащуюся кровью и болью плоть, гнившую под коркой из давно, казалось, безвозвратно похороненных надежд и чувств. - Что?... – сипло цедит он, медленно поднимая глаза на старца, а после, поднявшись во весь рост, надвинулся над ним с вопросом в померкших янтарных глазах: - Что вы хотите услышать от меня, отец?..» От плена воспоминаний его освобождают орошающие тело ледяные капли ночного дождя. Оторвав ладони от лица, Рафаэль позволяет рукам безвольно повиснуть вдоль тела и вновь обратить взор в небеса, затянутыми в тёмную пелену туч. И дождь мягко гладил его лицо своими бесчисленными руками, стирая с него застывшую маску отчаянья. Господи, как же ему надоело бегать от этого. От того что он испытывал так долго. Бегать от себя. От семьи. От Лео. Когда можно было просто развернуться и высказать всё, не поступая в очередной раз, как последний кретин. Сказать всё как есть… По лицу темпераментного проскользнула измученная улыбка. А перед глазами всё так же нереально стояла картина того, как его, теперь такой чужой брат, самозабвенно целует девушку, заставив Рафаэля в первый раз за свою жизнь изнывать от рвущегося наружу темного чувства, которое, вопреки всему его упрямству и отрицаниям, выдавало его отношение к Лео с головой. Это засевшее занозой в сердце чувство. Чувство чёртовой всепоглощающей и душащей самое его нутро ревности. Грёбанной ревности. - Блять… - шипит, он, падая на колени и бессильно ударяя кулаками равнодушный бетон. – Блять, блять, блять! Сукин сын… Проклятье! Нет. Нет, он никогда не посмеет сказать. Этого не будет. Он обещал себе. Это ради всех. Ради Леонардо. Он не станет рушить то, что и без того всегда было столь хрупким, ради мизерного шанса, что хоть что-то изменится… В небо вырывался бессильный крик отчаянья. Рафаэль, не пощадив горла безжалостно разрывал им бездушную пустоту, выплеснув наружу всё, что накопилось, и чернота ночи отвечала ему лишь равнодушным молчанием, оставив носителя сай наедине со своей неутолимой болью. И ведомый ей, он бежал по пустым крышам небоскрёбов, насыщаясь благоговейной пустотой и мечущейся в её тьме бессильной яростью, что он мысленно обрушивал на себя и весь остальной мир. Он не знал сколько прошло времени с момента начала этой гонки от обрушившихся на него чувств и не хотел знать. Рафаэль, будто видев позади собственных демонов, бежал, не разбирая дороги. Птицей перелетал через провалы подворотен, огибал антенны и бортики крыш. Мимо проносились яркие вывески и бездушные зеркала небоскрёбов, отражавшие их мёртвый холодный свет, а ему было всё равно. Он нёсся вперёд, оставив всё это незамеченным, словно на глаза, подобно скаковой лошади, навесили шоры, помешав видеть хоть что-либо кроме того, что было прямо перед ним. Поэтому, когда к середине ночи в крови, наконец, иссяк весь кипящий в ней адреналин, и тело сковывала болезненная ломота от продолжительного бега, Рафаэль, почти задыхавшийся от усталости, долгие минуты пытался определить, где он оказался, осмотревшись вокруг мутным взглядом. И к своему удивлению спустя несколько минут обнаружив виднеющиеся с крыши знакомые дрянные супермаркеты с еле-еле горящими вывесками. За долю секунды он узнает в них досконально изученный им за годы спальный район Нью-Йорка, в котором давно обосновались их человеческие друзья. Рафаэль чуть ли волком не взвыл, к ужасу осознав, что предательские и, а теперь ещё и жутко тяжёлые ноги привели его прямиком в район, буквально в паре километров, от которого располагалась квартира Эйприл и Кейси. - Прекрасно. Вот нахера я тут?... – шипит Рафаэль, с убитым видом усаживаясь на край крыши и до одури в эту секунду мечтая спрыгнуть отсюда ласточкой и убиться к чёртовой матери, лишь бы не находиться в этом грёбаном месте. Он безрадостно усмехается, глядя вниз на безлюдную улицу. Боже, неужели он снова сбегает? Как последний трус. И о как же его это достало. Действительно достало. Он с минуту сверлит освещённый скудным светом круглосуточных супермаркетов мокрый мерцающий асфальт. А потом, резко вскочив на ноги, наплевав на боль и всё вокруг, снова бежит. Но уже по известному маршруту, думая, что вот теперь он окончательно сошёл с ума, раз решился сейчас пойти туда. В место, где он так часто раньше околачивался, приглашая друга поразмять мышцы в очередной драке, и которое ныне стало прибежищем для его брата. От воспоминаний о последнем его заметно передергивает, словно в ознобе. Не думал темпераментный, что этот знакомый до боли маршрут когда-нибудь будет преодолевать настолько непосильно тяжко. Какие-то жалкие пара километров… Балкон нужной квартиры встречает его шаги привычным скрипом. И он уже молится всем известным богам, чтобы хозяева квартиры отсутствовали, но этому не суждено сбыться. И это вовсе не потому что он был неискренен в своих скромных молитвах, к которым до этого не прибегал, вовсе нет… Быть может, он просто проклят? Потому что когда он, наконец, решился поднять раму легко вскрытого одной из сай окна и распахнув задёрнутые шторы войти внутрь полутёмного зала, то застал посреди помещения О’Нил с Джонсом, понуро сидевших на диване прямо в вечерних нарядах, разом подтверждая факт их присутствия на той злосчастной вечеринке. - Раф? – первым узнает друга через мгновение Джонс, поднимая на того удивленные глаза. – Бро, что случилось? Ты… эм… немного не вовремя, чувак… - Пошёл вон, - перекрывает Эйприл своим разъярённым окриком слова Кейси, вскакивая с дивана. Рафаэль, терпеливо выдержав взгляд девушки, с тихим вздохом спокойно закрыл за собой створки распахнутого настежь окна. Он слишком устал огрызаться в ответ, и был слишком далек мыслями от происходящего в реальности, чтобы хоть как-то реагировать на вполне ожидаемую враждебность Эйприл. На этот раз он готов был потерпеть… Ради Лео. - Милая, успокойся… - удерживает Эйприл за руку Кейси, не отрывая взгляда от непривычно безэмоционального лица друга. - Успокоюсь, когда он покинет нашу квартиру, - зло шипит она, резко вырывая руку из ладони бойфренда и решительно направляясь в сторону Рафаэля. Тот, ни на дюйм, не сдвинувшись с места, лишь наблюдал, как необычно разъярённая подруга подходит к нему вплотную и, решительно глядя на него снизу-вверх, говорит: - Зачем ты пришёл? - Что ж, причина тебя не порадует, - холодно отвечает саеносец, удрученно качая головой. – Я пришёл поговорить с Лео. В серо-голубых глазах девушки ожидаемо вспыхнули раскаленные искры злости и та, не удержавшись, со всей возможной силой с размаху впечатала свой маленький кулачок в грудную пластину пластрона, прошипев: - И ты думаешь, что после того представления, устроенного тобой в логове, я дам тебе его даже краем глаза увидеть? – и замахнулась по новой уже другой рукой, не заметив, как собственные глаза заполнились горькими слезами. - Да черта-с два! Однако, новый удар так и не достиг цели, и дрожащий от напряжения кулак впечатался в ладонь трехпалой руки мутанта. - Попробуй, останови меня, - почти беззвучно произнес на это носитель алой повязки, нависая мрачной тенью над ошарашено замершей девушкой и словно тисками сжимая пальцами ее руку, не давая вырваться. В молчании проходила минута, другая, а они все так же продолжали смотреть в глаза друг друга, упорно вглядываясь в их глубины и, казалось, видев за ними все сокрытые в глубине их сердец чувства. Однако, когда напряжение между ними наросло до критической точки, взгляд О'Нил вдруг как-то смягчился. И этот зыбкий мостик из искрящегося в воздухе подобно раскалённому току раздражения разом рассыпался прахом, когда девушка ослабила кулак, зажатый в ладони черепаха и, неспешно высвободив руку, протянула свободную ладонь к его будто высеченному изо льда лицу. - Боже… да ты выглядишь не лучше Лео, - произносит она, мягко касаясь щеки мутанта, видимо увидев что-то за, казалось, непроницаемым холодным золотом его зрачков. Раф, будто очнувшись, среагировал на внезапную обеспокоенность его самочувствием мгновенно вспыхнувшим в глазах раздражением, и нервно увернулся от прикосновения, отступив на шаг от девушки. - Да плевать, как я выгляжу, - шипит Раф. - Лучше расскажите… как вы там втроём повеселились в Инпориуме? Джонс и Эйприл разом вздрогнули, переглянувшись. - Ты знаешь? Откуда? – спросил друг, вскинув вверх тёмные брови. - От надёжного источника. Меня, - хмыкнул он, отпихнув плечом в сторону, застывшую в замешательстве Эйприл и направившись по направлению к коридору. - Раф! – не растерявшись, схватила та за локоть черепаха, хоть умом и понимала, что тот физически сильнее, и начала на эмоциях закидывать его вопросами. – Ты что следил за нами?! Мы что не стоим доверия?! Объясни хотя бы, что ты забыл на вечеринке? Что ты там искал, черт возьми?! На дне золотисто-карих радужек вспыхнуло тлеющее пламя ярости. - Да вот пару-тройку десятков Футов растерял, вместе с Караи, пришедшими по милую душу твоей раздражающей коллеги с этого гадюшника, 6 канала! - сбрасывая с себя руку, едко отвечает Рафаэль. На словах «футы» и «Караи» Эйприл резко меняется в лице, бледнея и бросая на Рафаэля обеспокоенный взгляд. - Господи, так мне не показалось… - ошарашено выдаёт она. - Боже мой… Раф, я не знала! - Вместо того чтобы голословно обвинять меня, лучше скажи «спасибо», что я там был и, на ваше счастье и к моему разочарованию, спугнул этих головорезов! Блядская стерва Караи! - рычит он, сотрясаясь от рвущейся из груди злости и досады. - Но, чёрт побери, лучше бы её грохнули, эту идиотку журналистку, сующую всё выпирающее, куда не просят! Блядь и лучше бы там меня сегодня вообще не было!.. Чёрт!.. Черт бы всё побрал!... - Ты что охотился там на Караи? – невпопад спросил Кейси, на что получил гневный взгляд от своей девушки, которая всем видом заставила его понять, что вопрос был явно неуместен. - Рафаэль? – мягко коснулась тем временем Эйприл плеча разъяренного саеносца, переждав, когда Раф отдышится и спадёт первая волна вспышки ярости, и максимально спокойно задала вопрос: – Что там произошло? Но Раф, не став отвечать, просто глубоко вздохнул и нечитаемым взглядом посмотрел на Эйприл. - Где Лео? - Раф… - протянула Эйприл, отведя взгляд. На это Рафаэль, закатив глаза, с утробным стоном уверенно, словно танк, пошёл в коридор, больше не обращая внимания на тщетно цепляющуюся за него подругу, в малопродуктивной попытке остановить его на полпути. Леонардо… Брат. Ему нужно было его увидеть. Действительно нужно. Ибо теперь отступать в бегстве от того, что раздирало, жгло тлеющим углём где-то внутри, было слишком поздно. Поздно и бесполезно. - Что именно во фразе «Где Лео?» кажется тебе, блять, непонятным?! – раздражённо шипит Рафаэль, пытаясь отлепить от себя, вцепившуюся в него словно пиявка репортёршу и попутно открывая все двери в доме в поиске нужной. - Раф, да послушай же ты меня хоть раз! – останавливая черепаха до того, как его рука коснулась следующей дверной ручки, окрикнула она мутанта. – Он… Леонардо сейчас не в том состоянии, чтобы с тобой разговаривать… Саеносец, насупившись, наконец, отпихнул от себя девушку и, развернувшись к ней, подозрительно что-то не договаривающей, скрестил на груди руки, скептично прищурившись. - Да неужели? – едко выдал он, чувствуя, как на языке огнём горят невысказанные слова о том, что ему прекрасно известны некоторые интимные подробности этого вечера. - Несколькими часами ранее на вечеринке он вполне себе так неплохо отжигал, - прошипел в лицо подруги Рафаэль и оскалился в злобной ухмылке. – Скажи-ка, как вы уломали этого зацикленного на бусидо кретина пойти в эту клоаку людского общества, а? Не поделишься опытом? - Ребят, ну вы чего? Успокойтесь! – высунулся из проёма двери Кейси, уже намерившись вмешаться в набиравшую нешуточный оборот «беседу». Вздрогнувшая от этих пропитанных ядовитым сарказмом слов друга, Эйприл, задрожав от злости, вплотную подходит к ниндзя, с ясным вопросом в глазах заглядывая в его мрачное лицо. - Да что с тобой не так, черт возьми?! Вот что?! – совершенно не понимала, она, с обезоруживающей растерянностью в голосе. – Зачем тебе вдруг понадобился Лео?! Это что как то связано с тем происшествием с участием Караи?... В повисшей после сказанного напряженной тишине внезапно раздается негромкий скрип и звук неуверенных шагов. - Рафаэль?.. – вдруг раздаётся в коридоре со стороны единственной оставшейся закрытой двери. Раф и Эйприл разом развернулись на тихий хрипловатый голос, наткнувшись распахнутыми в удивлении глазами на стоящего в проёме полуоткрытой комнаты Леонардо. Его тело облегала изрядно помятая наполовину расстёгнутая чёрная рубашка, тёмные волосы, вконец растрёпанные, торчали во все стороны, а под усталыми и потухшими голубыми глазами залегли тёмные круги. - Эм, Лео,… - начала было говорить подруга, сделав шаг в сторону парня. - Эйприл… ты не против, если мы с Рафом… по… поговорим? Это не… ненадолго, - второй раз перебил её сильно сбивающимся голосом Леонардо, на последней части предложения чуть пошатнувшись и вынужденно опершись плечом об косяк. И затем, бросив слегка мутноватый взгляд на вздрогнувшего от звука его голоса Рафа, а подругу оставив без возможности ответа, развернулся от собеседников и неуверенными шагами зашел обратно в спальню, оставив дверь чуть приоткрытой, этим словно ясно обозначая для Рафаэля дальнейшие действия. Раф же, изрядно растерянный видом брата, с минуту тупо стоял на месте, а после, непонимающе переглянувшись с обескураженной О’Нил, напряжёнными шагами пересёк порог комнаты Лео, тихо прикрыв за собой белую створку двери гостевой комнаты. Девушка, некоторое время недоумевающе посмотрев в уже закрывшуюся дверь, не сказала ни слова и почти забыла, как дышать, а затем, отрывисто выдохнув, вновь направилась в сторону гостиной, в дверях которой всё ещё стоял не менее удивлённый случившимся Кейси. - Хей, милая, ты как? – встав в сторону от прохода и позволив своей девушке войти в помещение, спросил брюнет у подозрительно молчаливой и понурой Эйприл. Та, никак на это не отозвавшись, убито присела на подлокотник дивана, уставившись в пол невидящим взглядом. Кейси, до этого всего лишь несколько раз видевший ту в подобном состоянии, тут же подскочил к ней, опустившись на колени и взял её за напряжённо сжатые в кулаки руки. – Эм… паршивенький вечер выдался, да? – начал говорить он невпопад, гладя мягкую девичью кожу. - Но Раф вроде ничего не разнёс, и если бы он хотел действительно навредить Лео, то не стал бы с тобой церемониться…. Дорогая, всё хорошо. Успокойся. Я могу чего-нибудь налить. Вроде у нас у нас осталось немного вина со вчерашнего… Глаза Эйприл, до того перегруженные заметным тёмным напряжением, чуть посветлели при виде настолько старающегося взбодрить её парня. - Да…, вероятно, действительно стоит немного выпить, - вдруг отвечает она и, сжав в ответ руки бойфренда, встала с дивана. – Только не здесь. Пошли в ближайший бар. Всё равно какой. Джонс, не зная уже чему удивляться, так и застыл от этого заявления, как вкопанный, заставив ту взглянуть на него в немом вопросе, обозначившемся на лице. - Погоди. Я думал, ты не согласишься оставить Лео в таком разбитом состоянии в обществе Рафа. К тому же, меньше пяти минут назад ты была в такой ярости от одного только его присутствия… - озвучил весомый довод парень, задумчиво почесав затылок. - Действительно так и было. Около пяти минут назад, - честно призналась со вздохом рыжая. - Но … если я хорошо знаю Рафа, и если меня не подводит моя интуиция, то я, кажется, в самом деле, где-то в чём-то кардинально ошиблась. Настолько сильно, что это не даёт мне покоя. - В чём же? – переспросил бывший линчеватель в хоккейной маске, не совсем понимая к чему клонит О’Нил. - В том, что не прочла истинной причины… – ответила та, и не став более ничего разъяснять, покачала головой и буквально потащила Кейси из гостиной, пока тот не начал задавать ещё больше вопросов. - Забудь. Идём. Пусть они поговорят. И где-то в коридоре тихо закрылась входная дверь, скрывая неторопливый перестук шагов, разнёсшихся эхом по гулкой лестничной площадке. *** Взрыв. Тот спектр противоречивых эмоций, что пронёсся в его голове при виде брата на пороге тёмной комнаты, нельзя было описать никак иначе. О сколько злобных, отравленных ядом ревности и боли, комментариев так и не было озвучено в тот миг, сколько способов втащить этому придурку по первое число не было проделано… И всё просто потому, что всю эту поверхностную ярость разом перекрыло всепоглощающее чувство тревоги за истощённого морально и физически Лео, казавшегося сейчас таким хрупким, словно древняя китайская ваза, на которую и дышать то было страшно. Отчего-то на миг он поймал себя на мысли, что с его присутствием, шею, словно бы вновь сдавила невидимая удавка, которая не то, что слово вымолвить, даже вздохнуть не давала. С трудом ему удалось выйти из этого оцепенения и сделать судорожный вдох лишь тогда, когда в квартире угас звук его отрывисто-хрипловатого голоса. И с гораздо большим трудом понять, что этот бесцветный голос хотел ему донести – слухом откликался на знакомый тембр, чуть искажённый длинными паузами между словами, а смысл их словно просачивался подобно песку сквозь пальцы, оставляя осадок из поверхностного осознания. Лео. Он здесь. И он определённо не в порядке. Как только брат, замолкнув, скрылся за дверью, Раф, убедившись, что Эйприл больше не останавливает его, тут же уверенно прошёл следом за бывшим лидером, аккуратно прикрывая дверь, и тем самым отрезая это помещение от всего остального мира. Здесь были только он и Лео. И все, что было вне этих нескольких квадратных метров, сейчас потеряло для него своё значение, став ненужным и далёким. Его словно поглотил вакуум, где не было ничего, кроме стоящего напротив светящегося ночными городскими огнями окна тёмного силуэта фигуры старшего брата. - Что… что тебе… н-нужно? – первым прерывает молчание он, не отрываясь от окна. Снова этот подрагивающий голос… Раф, отойдя от двери, сделал несколько шагов вглубь комнаты, приседая на кровать, на которой валялся лоснящийся в тусклом свете измятый сине-голубой пиджак. Тот самый, что ранее красовался на той девчонке из клуба в тот самый миг. Он физически ощутил, как в груди заклокотало тлеющее пламя злости. И обиды. - Мне что родного брата даже нельзя проведать? – непроизвольно жёстко сжав кулак на мягкой ткани и поднеся его ближе к лицу, с напускным спокойствием произнёс Раф. – Кстати, как вечер провёл? Эйприл отказалась мне хоть что-то говорить. - Не твоё дело, как я сейчас провожу своё время, - выплюнул тому в ответ Леонардо, скрестив на груди руки и продолжив стоять неподвижной статуей у окна. Раф, нахмурившись, прожёг раскалённым взглядом спину старшего. - А, по-моему, ты неплохо так повеселился. От этой тряпки так несёт женскими духами, что меня почти тошнит! – не выдержав, швырнул тому в спину чёртов пиджак Рафаэль. Лео, вздрогнув, схватился за подоконник и, качнувшись на ватных ногах, с трудом повернулся в сторону разъярённого старшего, проигнорировав лежащую под ногами брошенную в него одежду. - Так это был… б-был ты тогда в переулке… - скорее утверждая, чем спрашивая, произнёс дрогнувшим голосом Леонардо. – Хах… значит я не параноик. Хоть… это радует. Раф, внимательно взглянув на странно ведущего себя брата, нахмурился и, вдруг резко встав с постели, схватил охнувшего от неожиданности Лео за прохладное запястье и бросил его на мягкий матрас кровати, нависнув над ним, тем самым введя Лео, теперь лежавшего с абсолютно растерянным видом, в ещё больший ступор. - И как это было? – вдруг спросил Раф, заставив брата удивлённо вскинуть брови в некотором недоумении. - В… В смысле? – не понял бывший носитель голубой повязки, опираясь дрожащими руками в пластрон младшего брата. - Целовать девушку из плоти и крови – красивую, мягкую и горячую… - прошептал саеносец, глядя в расфокусированные, ходящие по кругу глаза Лео и оценивая постепенно проявляющийся на бледных щеках яркий румянец. – Или поцелуем дело не ограничилось? - Что за вопросы, чертов извращенец? Ничего не было, я просто ее защищал… - прошептал Лео, прикрывая глаза ладонями. – Гадство, какого чёрта я перед тобой оправдываюсь?! Если бы даже что-то и было, то тебя это волновать не долж…! - Хах, что ж ты не довёл дело до конца? – перебивая брата на полуслове, ухмыльнулся Рафаэль, убирая руки Лео от его лица. - Отказался от такого шикарного траха... я бы и сам ее поимел, но не думаю, чтобы она была бы от этого в восторге, учитывая мою далеко не голливудскую физиономию. Леонардо, весь почти пунцовый от явно нарастающей злости и смущения от сыпавшихся от брата откровенных вопросов, попытался выбраться из-под него, похоже не совсем осознавая, что сил в истощённом морально и физически организме, было недостаточно даже для того, чтобы просто сфокусировать взгляд на одной точке. - Тебе все шутки, - слабо шипит Лео, пытаясь вырвать свои запястья. – Убери от меня, блять, руки! - Ого, как мы заговорили. Разве я шучу? – удивлённо моргнув, сказал младший. - Меня просто удивляет то, как ты не пользуешься своей милой человеческой мордашкой. - Ч-что?.. – наконец ответно заглядывая Рафаэлю в глаза, растерялся бывший лидер, даже перестав вырываться. - Тебе ведь нравится это. Скажи? Тебе нравится быть человеком, - словно вколачивая гвозди, чеканил носитель алой повязки слова, с каждым произнесённым предложением становясь всё более и более пугающе серьёзным. - Тебя больше никто не боится. Больше не надо быть Призраком, Тенью. Так почему бы не остаться таким... Лео трясло, будто в ознобе, словно бы на него выливали полное ведро кубиков льда. - Что… Ты… Несешь?! – отрывисто выдохнул он, смотря как в золоте зрачков младшего плещется нечто такое, что не позволяет ему, не на шутку встревоженному, просто отвести взгляд. - Серьезно, брат, тебе стоит подумать над этим. Наконец сможешь зажить нормальной жизнью в отличие от нас... Что же это? Нет, не может такого быть… - Раф, остановись. Откуда в этих глазах… - Никаких Футов. Никаких пришельцев. Никакого риска... …взялась вся эта боль? - Твою мать, Рафаэль! Хватит! И Рафаэль, наконец, вняв словам брата, умолкает. А спустя секунду из его глаз исчезает всё то гнетущее, вновь скрывшись за показной маской равнодушия и иронии. - Да не поднимай ты панику, бро, я просто рассуждаю о всех плюсах твоей новой шкурки, - с напускной улыбкой хмыкнул Рафаэль, а потом, вдруг грубовато схватив того за рубашку, ткнулся носом в чёрную гладкую ткань, глубоко вдыхая сладковато-хмельной запах с горькими нотками полыни и разом понимая всё. - Оу. Вот значит откуда взялись эти проблемы с координацией, отрывистая речь, и все эти грязные словечки, которые ты не выносишь. А я-то всё думал, что мне почудилось, - наконец произнёс Рафаэль холодным как сталь тоном. - Так значит наш гениальный пай-мальчик не только с девочками отжигал, но и узнал всю прелесть алкоголя? - Я не… Я не пьян, - снова сбившись на полуслове, прошипел Леонардо, глядя на него непривычно злобным взглядом и только подтверждая сказанное. Раф вздохнул, но хватку не ослабил. - Нет, ты именно пьян, Лео. Понятно теперь, о чём предупреждала Эйприл, говоря, что ты не в состоянии для разговора. Хотя, честно говоря, сейчас ты болтаешь куда больше. Забавно. Старший, оскорблено насупившись от последнего комментария, скрипнул плотно сомкнутыми зубами и когда Раф не ожидал этого, поджал ноги к груди и резко сбросил брата с кровати, толкнувшись пятками в центр его пластрона. - Ну давай… давай, отчитай меня за то, что сам… черт побери… делал тысячу раз! – от эмоций сбиваясь еще больше, выпалил Лео, ехидным взглядом окидывая сидящего на полу обескураженного Рафаэля и на нетвёрдых ногах пытаясь подняться с постели. - В который раз, кстати? Я со счета сбился. - Лео, сядь, пожалуйста, - с очередным вздохом поднявшись на ноги, серьёзным тоном прогудел Раф, легким толчком в грудь заставляя старшего снова упасть на кровать. - О-о! КАК мы заговорили! – с трудом поднимаясь на локтях, всё сильнее злился Леонардо, видимо раздосадованный неудачей в попытке встать. – «Пожалуйста», хах! Не «иди, приземли свой человеческий сральник на ближайшей горизонтальной поверхности», а «сядь, ПОЖАЛУЙСТА». Оказывается, ты тоже можешь быть вежливым! Что ни день, то новое открытие от тебя, Рафи! Почувствовав, как нервно дёрнулся глаз от резанувшего слух довольно редкого и неприятного обращения к нему по имени, сам Раф чудом сдержав гнев, проскрежетал зубами, убивая в зародыше желание хорошенько наподдать излишне разговорившемуся под действием алкоголя брату. - Не заставляй меня затыкать тебя силой, - прошипел он с елейной улыбочкой. Лео лишь издевательски поднял руки в капитуляционном жесте и затем, поджав ноги, сжался в комок на кровати, подозрительно умолкнув. - Да что с тобой такое, чёрт возьми?! – глядя сверху вниз на брата, всё никак не понимал Раф. – С чего тебя вдруг потянуло на приключения?! Ведёшь себя как… - Вот даже не заикайся о моем поведении, - донеслось до него раздражённое, заставив замолчать на середине фразы. - Мне все равно тебя в этом не переплюнуть, мой милый своенравный братишка! Что, как только стал лидером, мгновенно превратился в праведника?! Серьезно?! Не успел Раф отойти от услышанного, и просто открыть рот, чтобы ответить, как Лео, вскочив с места, вперился в него безумными глазами, не то умоляя, не то осуждая: - И не читай мне проповеди! Я знаю, как я сейчас выгляжу в твоих глазах. В глазах семьи. Отца! Я все это, что б тебя, прекрасно знаю! - Лео, успокойся… - выпав в осадок от внезапной смены настроения старшего, просипел Рафаэль. После этого на лицо Лео наползло столь тёмное выражение и, скользнув неприятным взглядом по поясу с привязанной к нему его же голубой повязкой, он с надрывным вздохом произнёс: - Зачем ты пришел? - В смысле? – растерялся ниндзя, окончательно сбитый с толку противоречивыми эмоциями Леонардо. - Вот зачем?! – вновь резко выплюнул в его сторону Лео, буквально трясясь от бессильной ярости. – Я же наконец-то ушёл с твоего пути! Ну так подавись уже этим лидерством и оставь меня в покое! Видеть тебя не желаю! Раф, вздрогнув как от удара и с титаническим трудом проглотив это, прикрыл на миг глаза, переваривая всё и, решая, что делать дальше. И наконец, успокоившись и раздумав с минуту, ледяным тоном пророкотал: - Я сделаю вид, что не слышал это, поскольку вместо тебя сейчас говорит выпивка, - а затем, подняв с пола пиджак, вдохнул резкий запах, идущий от ткани. - Кстати, что ты там пил? О-о… Полынь. Похоже на вермут, эту сладкую дрянь. Ну, чувствую, что завтрашнее утро выдастся у тебя весьма фееричным, не говоря уже о том, что ты будешь жалеть о сказанных словах. - Это будет завтра, - слабо прошептал Лео, пряча глаза, под упавшими на лицо растрёпанными волосами. - И завтра я буду не только об этом жалеть... Замолчав, Лео замер на постели лишённой нитей марионеткой, бездумно глядя в потолок своими голубыми глазами, казалось светившимися в полумраке комнаты тусклым сапфировым блеском. - Брат... – Раф почувствовал, как его захлёстывает необъяснимая волна желания вновь увидеть на лице брата хоть какую-то эмоцию, пусть даже минутную злость, но не эту восковую маску. Не этого разбитого слабого человека… - Что ты делаешь со мной? - всё так же глядя в потолок, надрывно прошептал он, и Рафаэль почти физически ощутил слёзы обиды в этих словах. - Выворачиваешь меня наизнанку, гнешь как тугую палку в ожидании, когда же я наконец сломаюсь... Почему? Что я тебе сделал, Раф?! - Я... – темпераментный впервые не находил слов, на минуту вновь ощутив себя тем мальчишкой, что оправдывался перед строгим старшим братом после очередного проступка. - Я просто... Помниться, тогда, в прошлом, он всегда врал. - Просто что? Что, Раф?! Врал. И Лео знал об этом. Но прощал. Прощал и как обычно выгораживал его, нашкодившего, перед суровым отцом. - Я сделал все это, чтобы ты был в безопасности, - шипит Рафаэль сквозь сомкнутые зубы. Но простит ли он его эгоизм теперь?.. - Минутку… что ты сейчас сказал? – опешил бывший лидер, глядя на младшего, как на призрак. - Я всего лишь хотел оградить тебя от опасностей нашего мира пока ты в таком виде, - произнёс Рафаэль, добавляя совсем тихо. - Настолько слабый... - Постой-постой, - практически трезвея на глазах, нахмурился старший, переводя постепенно закипающий взгляд на брата. - Я ведь правильно понимаю ситуацию: ты наговорил мне столько всего, унизил меня перед всей семьёй даже пальцем не пошевелив, выгнал... потому что считаешь меня слабаком? Ты что издеваешься, Рафаэль?! Вздрогнув от сорвавшегося на его имени на крик голоса Лео, Раф тяжело выдохнув, грубо ответил в ответ громким рыком, сильно хватая брата за плечи и почти впечатывая спиной в мягкий матрас: - Я забочусь о тебе, придурок! - Зачем?! – раздражённо шипит в ответ Лео, хватаясь за руки младшего, и не в силах совладать с его силой, затравленно выдаёт: - Ты же всегда меня ненавидел и завидовал мне! Выдержав удар очередной словесной «пощёчины», Рафаэль хрипло прорычал сквозь зубы, отводя в сторону мысли о высказывании взаимной колкости. Неужели… Неужели он всегда видел их отношения…. … такими? - Я тебя не ненавижу, - наклоняясь ближе, заглянул во всё ещё помутнённые алкоголем родные глаза Раф, шепча почти отчаянно эти слова. - Завидую, быть может, порой, но не смей говорить о ненависти. Ты... - Что «я»? Твой брат? – словно не слыша его и пытаясь оттолкнуть дрожащими руками, прерывает его бывший лидер. - Брось, это уже давно не актуально. Братские узы - редкостный бред. Не раз уже была доказано. И тут темперамент не выдержав, в минутном порыве со всей силы ударил кулаком по кровати в полудюйме от головы Лео, заставляя того в удивлении с широко распахнутыми глазами замереть под ним в немом молчании. - Да ты просто... – наконец, спустя минуту прошипел Рафаэль, буквально трясясь от злости. - Блять, ты невыносим даже больше, чем обычно! Если б я только мог… Мог просто тебе сказать...! Поняв, что сболтнул лишнего, Рафаэль, прикусив язык и не смотря больше на опешившего Лео, попытался встать с постели, в попытке сбежать, но был остановлен братом, неожиданно крепко вцепившемся в его пояс. - О чём ты? – серьёзно спросил старший, не понимая. - Сказать что? - Блять, просто забудь. Я не должен был вообще сюда приходить, - прошипел сквозь зубы Рафаэль, коря себя последними словами за излишнюю эмоциональность и болтливость. - Отпусти. Насилу отцепив от себя руку брата, Рафаэль, больше не сказав ни слова и желая, как можно глубже запрятаться ото всех в панцирь, чтобы пережить очередное позорное бегство от собственных чувств, позорное отступление, которое он всей душой ненавидел, отошёл от постели, уже почти подойдя к окну… Как вдруг почувствовал, как мягкая, такая хрупкая и тонкая человеческая рука Лео вцепилась мёртвой хваткой в его запястье, останавливая. И его сердце, разбитое, опустошённое и полностью и безвозвратно занятое владельцем этой руки, пропустило удар. - Ты никуда не пойдёшь! Ненавижу эту твою гребанную черту: вечно оставлять меня с этим адским чувством, что я упустил что-то важное! – зарычал Лео, когда Раф, в замешательстве, обернулся к нему, уже не слыша его слов. – Только попробуй поступить сейчас так же и, клянусь, я...! Тело, отчего-то такое тяжёлое и неподъёмное, вдруг двинулось само. Лишь шаг потребовался, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние и заключить стройное тело в объятья и припасть к раскрытым на полуслове губам, так и не дав брату договорить. Мгновение поцелуя, казалось, длилось вечность, хотя на деле не прошло и минуты, как Рафаэль отпрянул от уподобившегося статуе Леонардо, глядевшего на него глазами, в которых застыла непередаваемая смесь из удивления, недоумения и смущения. - Ну что, такой ответ тебя устроит?.. – хрипло произнёс Рафаэль, заставив Леонардо вздрогнуть при звуке его голоса. И так и не дождавшись хоть какой-то реакции, темперамент, вздохнув, снова развернулся к окну с теперь уже явным намерением уйти. Он итак переступил черту, от которой должен был держаться как можно дальше. Но подвернувшийся случай и взыгравшие в груди эмоции сделали своё дело и теперь он мог только корить себя, не в силах изменить содеянного… И когда он, сгорая от внутренних противоречий, уже поднял раму окна и встал одной ногой на подоконник, чтобы перелезть через него, как до него долетели слова: - Стой… Стой, погоди! И ты... ты после этого просто так уйдешь? – всё ещё удивлённый произошедшим, осипло произнёс Лео, вновь схватив Рафа за запястье. - Серьезно?! Темпераментный, не став вырывать руку, резко обернулся к старшему и воззрился на того с ответным недоумением. - А что ты предлагаешь? Станцевать тебе? – нервно усмехнулся Рафаэль. - Кажется, этот разговор только что исчерпал себя. - Да ты сейчас хоть осознаешь, что ты только что меня… - растерянно прошептал бывший лидер, невольно касаясь губ и не решаясь договорить очевидное. - Знаешь, в отличие от тебя, я сейчас осознаю всё, брат, - тяжело произнёс мутант, глядя в растерянные глаза Леонардо, глядящего на него в ответ снизу-вверх, казалось, пытаясь разглядеть на его лице, скрытом тенью, все ответы. Так они смотрели друг на друга, на долгие мгновения даже позабыв как дышать. А через короткое соприкосновение их рук словно циркулировал электрический ток, сплавляя фарфорово-белую и малахитово-зелёную кожи воедино. Поэтому, когда Леонардо начал говорить, саеносец заметно напрягся, приготовившись к любой реакции бывшего лидера черепашек на его опрометчивый и эгоистичный поступок… - Что же это получается? ... – наконец выдавил из себя Лео, приложив раскрытую ладонь к почему-то так сильно и больно бьющемуся сердцу. - Ты... это что какая-то шутка? То есть… я не понимаю – пытаясь сделать вывод из произошедшего и явно не находя слов произносит парень. – Я что тебе… это…. Ты меня… Раф почувствовал, как брата заметно трясло. Глаза, всё ещё с поволокой опьянения, блуждали из стороны в сторону, руки дрожали, словно в ознобе. - Остановись, - тихо произнёс златоглазый, понимая внутренние коллизии, которые снедали брата. - Сойдемся на том, что суть ты понял. - И-и.. и давно? – продолжил удивлять тот Рафаэля, ставя этими вопросами того в ещё больший тупик. Он ожидал ненависти, злости, отвращения, справедливого кулака или ноги в морду, в конце-то концов… Но точно не этих робких вопросов. Не этого взгляда, пусть и вконец пьяного… И он был растерян, чувствуя, как от этого равнодушия в голосе брата всплывает злость, подталкивавшая его к непоправимому… за что Лео его потом точно не сможет простить, и ему не останется выбора кроме как самому уйти на другой конец мира, прячась в непроходимых лесах от собственных чувств и ненависти того, к кому он сам ненависть испытывать был просто не в силах… Потому что… - Не имеет значения, - грубо отрезал Рафаэль, как слова Лео, так и собственные мысли. - Отпусти меня. И он тут же предпринял попытку аккуратно вырвать свою руку из руки Леонардо. Но тот упрямо из последних сил продолжил его держать, взглянув Рафаэлю прямо в лицо. - Конечно, что бы ты тут же сбежал, так ничего мне и не объяснив толком?! – возмущённо выдал он, сверкая глазами-сапфирами. - После такого не уходят, долбаный эгоист! - А я уйду, - рыкнул в ответ Раф, упрямо держась за надрывно скрипящую раму. - Я итак сделал то, что не должен был. И, надеюсь, ты забудешь всё это вместе с приходом завтрашнего похмелья. - Стой! Ра… В этот момент Лео, мутно посмотрев в никуда, вдруг пошатнулся на нетвёрдых ногах и начал медленно оседать на пол, так, как если бы у него вдруг сильно закружилась голова. - Лео! - Раф, перепугавшись, молниеносно перехватил старшего брата, взяв его совсем лёгкое тело на руки, и аккуратно положил на постель. - Рафаэль… - тихо прошептал Леонардо, когда его голова коснулась подушки. – Останься… Мутант внутренне содрогаясь от того как беспомощно прозвучала последняя просьба брата, вопреки голосу разума, говорившему бежать как можно дальше, мягко присел на край матраса, пытаясь справится с невыносимой волной эмоций, взыгравшей в метущейся душе. - Хах, похоже, тебя совсем развезло, брат. Кто ещё минут десять назад кричал, что видеть меня не хочет? - покачал головой Рафаэль, погладив того по разгорячённому лбу. - Кажется, ты не понимаешь произошедшего. Если утром ты это вспомнишь, я почти уверен, что при первой же нашей встрече я останусь без нижней челюсти, - и уже тихо добавил скорее себе. - А то и без чего пониже… Неожиданно для Рафа, его руку накрывают нежным прикосновением мягкие пальцы. - Нет... я всё понимаю... Я тебе нравлюсь, - начал очень тихо и невпопад шептать Леонардо. - И ты меня только что поцеловал. Не знаю только одно: уместно ли в данной ситуации назвать тебя извращенцем? Или извращенец я, раз не хочу тебя убить на месте? Раф, чувствуя разливавшееся по телу тепло, завязывающееся в узел где-то под ложечкой, чувствовал, как почти закипает от гнева. Всё сильнее и сильнее злясь. «Ты называешь меня эгоистом… Но ты намного больше подходишь под это описание, брат! - скользнула в голове болезненная мысль. - Даже если ты ни черта не знаешь о том, что я испытываю… Как ты можешь так бесстыдно играть со мной?!» - Какой же бред ты сейчас несешь... - говорит носитель алой повязки, склоняясь к Лео, нависая буквально в десятке сантиметров от него на упирающихся в подушку по обе стороны от его головы руках. - И совершенно не осознаешь, что будь ты прежним или хотя бы трезвым, то давно всыпал бы мне от души, а не был бы таким соблазнительно-беспомощным. - Да? – хмыкнул Лео, слабо улыбаясь с этим пьяным румянцем на щеках. - Как интересно. «Сегодня. Только сегодня я позволю себе ошибиться по-крупному. И мне плевать, что будет после. Плевать, что ты скажешь завтра! Это только сегодня», - злясь на словно дразнящего его брата, думает младший и решается... Быть может, он поступает опрометчиво, но ему всё равно. - А будет ли тебе так же интересно, если я захочу продолжить?.. – сглатывая, хрипит он, упиваясь удивлением, постепенно наполняющим голубые глаза. -... эм... Что?.. – опешивши, лопочет Леонардо, когда Рафаэль прижимает к постели его руки над головой, крепко сжав тонкие запястья в одной руке. - Или даже захочу воспользоваться этой ситуацией? – сверкая золотыми радужками, настойчиво продолжает тот. Лео, никак не в силах осмыслить ситуацию, только затравленно дышит, словно испуганный кролик, непонимающе глядя на мутанта: - Раф?.. А тот словно его и не слышит: - Например, возьму и поцелую тебя так, - в следующую секунду в рот Лео проникает шершавый язык, захватывая в плен всё до чего дотягивается. Нежно оглаживая нёбо и кромку зубов, на миг переплетясь с его собственным. А после, похищая остатки дыхания, не давая дышать и почти доводя до полуобморока и только тогда разрывая опьяняющий поцелуй с горькой нотой полыни и чем-то солёным. - Или, - рука Рафаэля лихорадочно скользит по тяжело вздымающейся после поцелуя груди брюнета. Затем, расстегнув рубашку до конца и словно бы не заметив опоясывающих торс бинтов, Раф проследовал холодными пальцами на живот и, замерев в паре дюймов от недвусмысленно вставшей плоти, чьи очертания были прекрасно видны сквозь джинсы, ухмыльнулся. - …Что если я, вдруг, захочу чего-то большего, чем просто поцелуй? Вдруг Лео, медленно высвободив руки из крепко сжатых пальцев, протянул их к нему, касаясь лица и мягко утирая пальцами мокрые дорожки под золотыми глазами, заставив Рафаэля осознать, что вся та соль в их поцелуе была из-за слёз. Его слёз. - Тогда делай что хочешь, - шепчет Лео. - Только не показывай больше такое лицо. И это разрешение, пусть и данное под действием алкоголя действует как спусковой крючок, заставляя Рафа лишиться последней робости и припасть к покорному и расслабленному брату жадным, полным желания голодным поцелуем. До боли кусая раскрасневшиеся губы, сцеловывая с них сбитое дыхание, отдающее сладковатым ароматом вермута и утопая в неправильных и всё равно таких желанных стонах Лео. Раф насилу отстраняется от него, глядя на распростёртого под ним брата. Разгорячённого, с красными губами и щеками, стыдливо прикрывающего глаза невообразимо длинными ресницами. Темперамент, заворожённый этим невероятным зрелищем, спускается глазами до вздымающееся внушительным бугорком ширинке на брюках, мягко касаясь напряжённой плоти сквозь ткань и тут же получая безумный отклик: тело Лео мгновенно выгибается дугой под его руками, словно получив разряд тока, выставляя на показ тонкую белую шею, в которую Раф тут же оголодало вгрызается страстным поцелуем-укусом, после зализывая оставленный след на кадыке языком, слушая ласкающие слух вздохи брата, попутно медленно расстёгивая ширинку на его брюках. Лео. Всегда такой правильный. Казалось, зацикленный только на тренировках и своём долге. И теперь так беззастенчиво толкавшийся болезненно стоявшим членом в его руку, желая разрядки. Словно это были два абсолютно разных существа. - А-а-а-ах! Господи… - простонал Леонардо, беспомощно цепляясь руками за края панциря брата и просто плавясь под мощными руками Рафаэля, сильно и уверенно ласкавшем его набухший орган и покусывая основание шеи рядом с плечом. – Ра-а-аф! Ах! Пожалуйста…! А-а! Рафаэль был готов кончить просто от голоса брата. На сухую, так к себе и не притронувшись. Всё это… этот вид, эти стоны, этот жар… Ни одна его фантазия не была столь горячей. Столь жаркой и крышесносной… - Я… я сейчас…, - умоляюще простонал Лео, упираясь лбом в лоб Рафа и лихорадочно глядя в его глаза. – Боже-е… Раф! - Давай. Кончай, - простонал в ответ Раф и вновь накрыл губы Лео, начиная сильнее ласкать член старшего, приходясь сжатыми в кольцо отчего-то холодными пальцами по скользкому от выступившего эякулянта контрастно горячему стволу, изредка задерживаясь на чувствительной упругой головке, вырывая тем самым из горла брата особо сладкие и громкие стоны. И вот, пару уверенных движений - и Лео, широко раскрыв глаза, издал громкий вскрик в губы Рафаэля и толчками излился тому в руку, содрогаясь всем телом в его объятьях. Так они лежали, крепко прижавшись друг к другу, до тех пор, пока дыхание обоих не стало ровным, а тело старшего перестало сотрясаться в тянущих сладковато-острых судорогах накрывшего с головой оргазма. - Рафаэль… - задушено прошептал Лео, пока Раф тяжело дыша, лежал головой на его груди. - Боже, я… Это так странно..., Наверное, это должно быть противно? Так почему я… Раф, вздохнув, медленно поднялся с Леонардо, одаривая того каким-то нечитаемым взглядом, а после, свесив ноги с кровати, отвернулся от него. - Отоспись, брат, - долетает глухо до мечника. - Это пройдет. - Но не у тебя, да? – отстранёно спрашивает на это Лео. До него доходит тихий безрадостный смешок. - Нет, не у меня. Не в твоём отношении. Особенно тогда, когда желание вмять тебя в постель, не давая тебе вырваться из моих рук, столь невыносимо… Лео, почувствовав распространяющуюся по телу дрожь от его слов, нервно облизнул припухшие губы. - Звучит неожиданно приятно. - Засыпай, Лео, - тяжело прошептал Раф, не оборачиваясь. - Я не хочу... – упрямо говорил старший, видя, как окружение плывёт перед глазами во всех возможных направлениях, и оставшимися силами пытался прогнать сонливость. - Тебе надо проспаться, хренов алкоголик, - обернувшись, нравоучительно выдаёт темперамент. - Нет… - касаясь руки брата, произносит на это Лео, чувствуя исходящий от его пальцев приятный холод, а потом добавляет к изумлению Рафаэля. - Лучше… может, поцелуешь меня еще раз? Раф, в который раз не веря слуху, поначалу смотрит на Лео, как на прокажённого, а потом, вновь вспомнив о том, что брат навеселе, грустно улыбается и, склонившись над ним, мягко целует его в лоб, видя, как от брата ускользают остатки сознания и тот медленно засыпает, закрывая свои голубые глаза трепещущими веками. - Не вспоминай это завтра. Пусть все будет как прежде... - словно заклятье или молитву, еле слышно шептал Рафаэль, глядя в безмятежное лицо спящего Леонардо. - Спокойной ночи. Спокойной ночи и мирных снов…. Леонардо. И с этими словами, саеносец, напоследок проведя рукой по щеке брата, подобно тени исчезает из наполненной полумраком комнаты, не оставив после себя ни следа присутствия, разве что с десяток алеющих засосов на молочно-белой коже. А меж тем сквозь распахнутые пологи плотных штор пробивается первый луч очередного рассвета...