Глава 10. «Прими. И забудь»
20 октября 2018 г., 19:33
Примечания:
Что-то грядёт...
П.С.:Простите за ожидание и за невольную ложь, что глава выйдет скоро /(>o<)\
П.С.С.: Starset – Monster (подтема, которая раскроется чуть позже. Советую посмотреть её перевод, если хотите примерно понять, на чём сосредоточится дальнейший сюжет)
П.С.С.С.: Будут ещё некоторые правки текста.
«I'll drop the darkness in and watch it grow». «Я отброшу тьму и буду смотреть, как она разрастается». (Starset — Monster) «And I will find the enemy within Because I can feel it crawl beneath my skin» «И я найду врага внутри себя, Потому что чувствую, как он ползёт под моей кожей». (Breaking Benjamin — Dear Agony)
Пустоту вновь рассёк точный взмах пары мечей. Хромированное лезвие ярко переливалось в лучах заходящего солнца, будто бы стремилось разрезать собой сам ветер, настолько молниеносно оно мелькало в прохладном предвечернем воздухе. Начищенные до идеального блеска катаны столь грациозно двигались в руках, что трудно было не то, что поверить, даже просто представить — столь прекрасные в своём совершенном балансе орудия могли нести за собой как мирное созидание, так и великое разрушение. Лео всегда любил это чувство равновесия в своём оружии. Пара мечей, и пара сторон их назначения — нападение во имя блага и защита, дабы уберечь близких. Разрушение коварных преград и стремление к миру. Его мечи несли за собой именно этот посыл. Он никогда в этом не сомневался. Но теперь он просто не мог держать их в руках. Что-то мешало… Да, руки снова грели рукояти чужих, но уже более лёгких катан, одолженных для тренировки у Эйприл. Но в этом во всём было что-то не то. Словно бы вдруг между ним и его бытием ниндзя встала высокая нерушимая стена. Стена, призванная отгородить его от чего-то… Защитить от того, что скрывалось за ней, как бы сильно он не хотел её разрушить, наплевав на громоподобно вопящие в голове внутренние чувства, предупреждавшие о близкой опасности, к которой он стремительно летел мотыльком, не видящим ничего, кроме пламени огня. Опасности? Бред. С этой мыслью, Лео, коротко рыкнув, оправил ворот толстовки и вновь продолжил уверенно решетить воздух, сосредоточившись лишь на тихом свисте рассекавших ветряные порывы лезвий, послушно следовавших за отточенными движениями умелых рук. Он с трудолюбием новичка повторял и без того давно заученные в бесчисленных боях приёмы, словно боясь, что эти самые руки, теперь кажущиеся такими хрупкими и слабыми, могут подвести, забыв. Страх? Ещё один взмах мечом, как окончательный росчерк, отрезающий эту мысль на корню. Снова бред. Леонардо, коротко выдохнув в сторону и прогнав ненужные размышления, в один прыжок закрученного винтом сальто легко взлетел на бортик крыши, продолжив уверенно кружить с мечами на узкой кирпичной грани между пологой площадкой и пропастью, глубиной в десять этажей. Так, балансируя между безопасностью крыши и опасной близостью обрыва, ему на краткие мгновения казалось, что разум очищался, позволив забыться и отдаться движениям тела, ставшему почти чужим, в котором вынужденно ютилась измученная душа. Тело… Чёртово человеческое тело. Перед глазами в момент очередного приёма, всколыхнулось кирпичной пылью воспоминание об утреннем происшествии в виде обеспокоенных серых глаз подруги, образ которых всё никак не желал его покидать. «— Ты уверен, что не стоит сказать об этом Донни? — спросила Эйприл, озадаченно медленно собирая все, так и не понадобившиеся мед-средства обратно в аптечку. — Не думаю, что это так уж нужно. На мне и раньше всё заживало довольно быстро, — отмахнулся Лео, сам в задумчивости продолжив гипнотизировать свои абсолютно гладкие запястья, на которых лишь кое-где слегка виднелись почти исчезнувшие бледные шрамы от острых звеньев оружия брата да еле видные следы от медицинской нити. Девушка, со щелчком захлопнув коробку, подошла к стоящему поодаль мутанту, и взяла в свои руки его ладони, вновь внимательным взглядом глядя на молочно-белую кожу, чуть поглаживая тонкие полосочки шрамов кончиками пальцев. — Я знаю, что это ерунда, по сравнению с тем, что с тобой бывало раньше. Но это всё равно как-то ненормально… — наконец, сказала она, подняв глаза. — Разве ты так не думаешь? Лео отвел взгляд. — Дон упоминал ускоренный метаболизм, обеспечивающий быстрое заживление. Вероятно, в этом вся причина, — хмыкнул мечник, отстраняясь от подруги и натягивая на обнажённый торс лежащую на спинке дивана чёрную толстовку Кейси, скрывая под ней бледную кожу. — В смысле, ты думаешь… что это может быть какой-то побочный эффект от того вещества? — аккуратно предположила О’Нил. — Если это действительно так, то, думаю, это единственный видный в нём плюс». Но отчего-то теперь, по прошествии некоторого времени, он сам в эту гипотезу верил с трудом. Что-то действительно во всём этом было не так. И в этой вынужденной игре в «человека», и в сказочной регенерации, и… Он невольно сглотнул, остановившись с занесёнными над головой мечами. …и в голосе, словно бы идущем со дна глубокой бездны. Его собственном. Вкрадчивым, с чуждыми нотками шизофрении в шальном безумном смехе, пронзавшем слух так часто. И даже сейчас. Звучавшем так громко, словно его владелец был здесь, за спиной. Так пугающе близко… И реален. Но он знал, что это не так. Или… Лишь пытался в это верить, игнорируя? — Замолчи… — прошептал Лео вполголоса, до боли сжимая рукояти катан. — Замолчи же… Ведь так? Так?! Дыхание предсказуемо сбилось, и Лео, заходясь судорожным кашлем, попытался его восстановить, обезумевшими глазами глядя вниз с высоты крыши. После этого в каком-то сумасшедшем желании уничтожить хохочущее чудовище, обернулся назад, скачущим из стороны в сторону гневным взглядом ища источник мерзкого, словно гвоздь по стеклу, смеха, с каждой минутой становящегося всё ближе, будто подкрадываясь… Пока перед ним, отвечая на внутренний призыв, не нарисовался силуэт без чётких очертаний. Тёмный провал, больше схожий с призраком. Подобно дымке миража, колышущегося в воздухе от сильных порывов ветра. И смеющийся. Всё смеющийся и смеющийся, не останавливаясь, разрывая сознание Леонардо, доводя до ручки этим жутким звуком, меньше всего похожим на смех, от которого у него леденела кровь в жилах, обращаясь в кристаллы льда… — Я сказал тебе заткнуться!!! — злобно зарычал в его сторону мечник, вслед за тем с яростным криком бросившись на показавшегося, наконец, противника. Но сколько бы Лео, не гнался за тенью, она была быстрее, ловчее, проворнее. Проворнее в несколько раз, так легко уворачиваясь от любой его даже самой сложной и яростной атаки, словно они годами дрались так сотню… нет… тысячу тысяч раз. Где-то и когда-то, в том отрезке времени его жизни, о котором он не желал вспоминать. Да и помнить вообще, что таковой существовал. Времени… — Да, Лео… Вспомни же! — на мгновение приблизившись к нему на рискованно близкое расстояние, торжествующе улыбнулось нечто. …когда он так отчаянно искал себя вдали от семьи и родного Нью-Йорка. — Замолкни! — прошипел в ответ Лео, замахиваясь на довольно ухмыляющееся острыми клыками чудище. И с ужасом видя, как то, превращаясь в дым, огибает острое лезвие, в одну секунду уничтожая расстояние между ними, прижимаясь к нему почти интимно близко. — Упрямый… — сжимая сильными руками запястья Лео, удерживая того от дальнейших атак, жарко шептало нечто ему в самые губы, другой рукой почти с нежностью садиста сдавливая ему глотку. — Разве нам не было весело? Там… В джунглях. Но Лео лишь злобно смотрел в глубину тёмно-синих пустых глаз, не произнося ни слова. И лишь сильнее сжимал пальцами катаны, напрягая все силы, чтобы выпутаться из лап ненавистного тёмного беса, что сейчас был так близко. — Какой взгляд. Просто картинка, — тем временем довольно улыбался тот, хищно облизывая острые почти животные клыки, опасно поблёскивавшие, когда тварь ухмылялась. — Брось уже изображать святошу. Этот взгляд принадлежит убийце, а вовсе не праведнику, которого ты из себя так старательно строишь! И рука, до того лишь удерживающая, до боли впилась в запястье, пронзив болью, что закипела в венах, распространившись с кровью по телу. И кажется, на секунду он потерял всякий контроль, задохнувшись от мучительной агонии, которая с жаром понеслась в жилах. Каждой клеточкой ощутив, как выжигалась адским огнём душа, рассыпаясь в прах. Но даже находясь на грани, чтобы окончательно сдаться этому голосу и потерять себя в бездне боли, Лео чудом успел зацепиться сознанием за реальность, огородившись от адовой пучины и яростно откинув от себя прочь тьму. И в тишине вечернего мегаполиса ничто не могло ласкать его слух так, как разочарованное и злое шипение со стороны боязливо прижимавшегося к растущим теням размытого силуэта. Который за мгновение до того, как он, отдышавшись, решил его добить, с гадкой ухмылочкой исчез в темноте, развеянный по ветру, оставив в душе Лео недоумение и растерянность. Казалось, в этот момент весь мир застыл в чёртовой всепоглощающей тишине, что нарушалась лишь его сбитым, будто после многочасового марафона, дыханием. Очередной бой в темноте. Очередная ничья против собственной тени. Жаль, что перерывы между их боями становятся раз от раза всё короче и короче. Но, похоже, что на этот раз… — Думаешь, что это всё? — стоило Лео только подумать опустить оружие, раздался из-за спины всё тот же голос, холодными могильными мурашками пробежав по спине. …оно не отстанет просто так. — Нет, Лео… Я ведь уже сказал тебе… Ты больше не сможешь так просто избавиться от меня. И следом за этими жуткими словами на его плечо опустилась тяжёлая ладонь, заставив Леонардо внутренне содрогнуться. Парень, судорожно выдохнув от этого слишком реального прикосновения, принесшего за собой липкий животный страх, тут же спешно обернулся назад, уже готовый нанести противнику фатальный удар… И сразу же остановился с занесённым над головой мечом, обескураженно глядя жуткими глазами на стоящего перед ним бледного Микеланджело, застывшего в шоке с поспешно выставленной для защиты от удара рукой. —…Майки? — нервно вздохнул Лео, медленно опуская оружие и мгновенно осознавая, что только что чуть не напал на собственного брата. — И тебе п-привет, бро, — столь же нервно выдохнул в ответ Майк, видимо сейчас заново вспоминая как дышать. — Извини… что напугал. Хотя, признаться, мне сейчас было больше страшно, даже не отрицай. — Да ничего. Прости, что напал, я… немного увлёкся тренировкой, — покачал головой Леонардо, немного тревожно оглядывая опустевшую крышу в поисках того, кого он слышал ещё мгновение назад. — Рад тебя видеть, брат. А затем, чтобы окончательно уверить себя в реальности присутствия здесь кого-то из родных, вернул одну из катан в ножны и протянул ему освободившуюся ладонь. — И я тоже, Лео, — крепко с жаром пожал протянутую руку Микеланджело. — Я тоже. И от той теплоты, что скользила меж сказанных братом слов и их сомкнутых в рукопожатии ладоней, мечник был готов поклясться — в его душе на миг вновь стало спокойно, как в штиль над синим зеркалом моря, и страх перед мороком на миг рассеялся. Тихо и уютно. Словно в далёком детстве. Словно бы и не было никогда той тени, что пряталась по углам, мечтая напасть, сковать его и утащит во тьму, подобно пауку, плетущему где-то в ночи свои серебряные сети, в которые он так отчаянно боялся попасть… Страх?.. — К слову сказать… Что ты тут делаешь? — не давая развиться этой мысли, спросил Лео, глядя в голубые, гораздо ярче и светлее его собственных, глаза Майки. — Эм… Ну-у… тебя вот решил навестить… — как-то вдруг замялся младший, отводя взгляд. — И отдать кое-что Эйприл. Она, кстати, дома? На этом Лео с вопросом во взгляде опустил глаза на коробку, которую владелец нунчак держал в свободной руке. — Что именно отдать? — подозрительно спросил Леонардо, возвратив катаны в ножны за плечами. — Что в коробке? — Ну… по правде, я не знаю. Меня Донни попросил, — ответил младший, почему-то избегая взгляда старшего брата. Лео, ощутив внутри укол сомнения, ещё раз внимательно посмотрел на обычно довольно болтливого младшего брата, сейчас явно что-то от него скрывавшего Боже… Снова секреты. Даже у Майка. Он даже не знал больше странно это… или обидно. — Ладно, — согласился Лео, не став давить на брата, после чего кивнул в сторону лестницы с крыши. — Иди к Эйприл. Она вернулась с работы пару часов назад вместе с Кейси. — Окей, — с улыбкой отсалютовал младший, тут же отправившись в указанном направлении, однако уже собравшись спуститься, обеспокоенно переспросил: — А ты сам обратно не собираешься? Выглядишь на редкость паршиво, Лео. Леонардо, было шагнув следом за братом, вдруг остановился, задумавшись. И с минуту потратив на размышления, он, внутренне придя к какому-то для себя решению, кинул нейтральный взгляд на Майки, отвечая: — Нет, — слетело с губ. — Мне ещё надо… тренировку закончить. На это заявление владелец оранжевой повязки смог только широко улыбнуться, особо не удивляясь такому ответу от старшего. Сколько Майк знал Лео, тот всегда больше них всех вместе взятых уделял времени и сил самосовершенствованию в мастерстве владения оружием, порой занимаясь сутками. — Ну и трудоголик же ты, Лео, — покачал он головой, после с заговорщицким видом шепча: — Ты вообще устаёшь? Боишься зелёных радиоактивных инопланетных камушков? Или носишь синее трико с красным плащом, пока никто не видит? Не волнуйся, ты можешь открыться, я никому не скажу. — Иди уже, несносный любитель комиксов, — метко кинув в голову весельчака слегка влажное от пота полотенце, беззлобно поторопил брата парень, весело глядя как фыркает брат, пытаясь стащить с лица ткань за неимением свободных для этого рук. — Понял-понял, больше не мешаю, Супер-бро! — избавившись от мешающего ему говорить полотенца, сказал Майки, улыбаясь и, наконец, начиная спускаться вниз на этаж, где располагалась квартира друзей. Но как только макушка Майки скрылась из виду, а гулкие шаги по стальной пожарной лестнице совсем стихли, растворившись в вечернем воздухе, с лица бывшего лидера в то же мгновение сошла улыбка, сменившись серьёзно-настороженным выражением, а в глазах застыло нечто не читаемое и холодное. Сведя брови на переносице в суровом виде, Леонардо бросил последний взгляд на удлинившиеся тени от труб и антенн, что легли на пологую площадку крыши, и, уподобившись им, незаметно скользнул вниз по металлическим ступеням следом за братом, провожаемый последним мелькнувшим в небе лучом заходящего солнца.***
*Тем же днём до предыдущих событий* Когда Донни сообщил ему весь маршрут, который придётся пройти в качестве посыльного (или мальчика на побегушках, что звучало далеко не утешительно) Майки уже мысленно и вслух выл, понимая к чему привела его сговорчивость. Ему выпала незавидная доля весёлого путешествия по разным концам нью-йоркской канализации. Если бы вся эта затея не сводилась к простому посыльничеству, он бы даже порадовался: за раз навестить столько друзей! Старого друга, с которым он не виделся так давно после всего случившегося с теми мозго-пришельцами из их прошлого. Брата, по серьёзному лицу и тренировкам которого он уже даже успел соскучиться, хотя прошло и не так много времени. Не говоря уже о Кейси с Эйприл, которые стали частью их большой семьи… И думая об этом, весь путь действительно казался ему не таким уж длинным. И всё бы хорошо, да вот только… В выполнении поручения он споткнулся уже на первом пункте. Логово Кожеголового, чьи координаты прислал Донни на его коммуникатор, и которого Майки должен был навестить в первую очередь по особому настоянию гения, оказались не то чтобы ошибочными… Просто ему было тяжело представить, как можно жить под кучей покрытых тиной крупных осколков разбитого бетона. А пункт назначения, в который он прибыл спустя долгие часы выглядел именно так — лишь разрушенная и брошенная людьми станция метро в богом забытой ветке на самой окраине города. И ладно бы только это… Но удручённо запыленные и со следами коррозии явно важные и сложные научные приборы, и другое мудрёное оборудование в виде побитых склянок и мензурок, находящееся в полуразваленном и малоузнаваемом виде, наводило на мысль что друг либо опять был не в духе и разнёс всё в припадке злости (что было вполне знакомой картиной), либо… Его уже давно тут не было и вовсе. Какова бы не была причина. Поэтому, наскоро осмотрев периметр того, что некогда было лабораторией Кожеголового, Майки, с грустью отправил скомканный отчёт об увиденном Дону через коммуникатор и покинул это тоскливое место, всю дорогу размышляя над тем, чтобы там могло такого произойти. И с болью понимая, что сейчас у него просто не было на это времени. Подумать о друге… Потому что неприятности, которые переживала сейчас его семья уже просто не терпели никаких отлагательств и были в разы хуже. «…Может, мы ещё и решим эту проблему, лишний раз его не расстраивая», — обжёг сознание голос Донателло. Лео… «А что, если не решим?..» Им сейчас нужно думать о Лео. О том, как вернуть его. Чтобы всё перестало быть таким, как сейчас. «Значит, в дальнейшем нам придётся справляться без Леонардо…» Снова разваливающимися на части. Как случилось два года назад, когда брат покинул их по указанию мастера… С этими мыслями он как-то незаметно для себя преодолел путь до квартала, где жили их человеческие друзья. Глаза невольно зацепились за знакомые окна однотипных баров и ресторанов, владельцы которых постепенно начали зажигать неоновые огни ярких вывесок, в попытках привлечь поздних усталых клиентов заманчивыми обещаниями хорошего ужина или успокоительной кружки пива после долгого рабочего дня. Привычная предвечерняя атмосфера спального района Нью-Йорка, напомнившая Микеланджело о тех днях, когда они по несколько раз за неделю выбирались на поверхность надрать задницу Футам, Кренгам… Да много кому. Однако, стоило Майки вспомнить, что дни, как сказал Донни «былой славы», уже давно миновали, его взгляд упал на чью-то юркую фигуру, диким животным носившуюся по крыше нужной многоэтажки. Поначалу настороженно остановившись на соседнем здании, Микеланджело, притаившись за будкой трансформатора, аккуратно выглянул из-за неё, уже более внимательно вглядываясь в силуэт. И спустя мгновение не без труда узнав в нём старшего, чьи катаны так ярко блеснули в свете заходившего за горизонт солнца. И хотя поначалу идея: «незаметно подкрасться из-за спины» казалась ему верхом комедийной гениальности (он уже во всех красках представил Донни, который с хмурым лицом наверняка заявит о его неоспоримом идиотизме сразу же после рассказа), на деле всё оказалось менее смешным. Хотя бы потому, что реакция Лео была далека от той, которую он себе представлял. Таким обезоруживающе напуганным он, вероятно, не видел их лидера никогда за все двадцать лет их совместной жизни. Правда вот угрожающе занесенная над ним катана быстро перевела внимание Микеланджело на себя, спешно заставив позабыть о нетипичном поведении брата. И, ко всему прочему, вполне ясно дала понять, что вся эта шутка была не самой удачной затеей от слова «совсем». Как и вообще встреча с братом, которого, по-честному, он с одной стороны до чёртиков хотел увидеть, а с другой — по возможности желал полностью избежать даже намёка на разговор… Так как врать о том, что именно выяснил в ходе своих экспериментов Донни, он хотел в самую последнюю очередь. Не из-за того, что ему было стыдно лгать (хотя, наверно, и это тоже), а больше из-за того, что это было необходимо, а он просто не умел этого делать с самого детства. И где Раф со своими уловками всегда выходил сухим из воды, ему, как самому честному, доставалось от строгого отца на тренировках так, что потом даже панцирь болел до слёз. Ох… детство. Весёлое было времечко. На счастье, брат был, похоже, не в том расположении духа, чтобы вести «допрос с пристрастием», и хоть он спросил о таинственной (даже для самого Майки) коробке, этим дело и ограничилось. И весельчаку бы вздохнуть спокойно, но усталые, вовсе не из-за изнуряющей тренировки, и какие-то тусклые глаза Леонардо буквально вызвали в душе младшего нешуточное беспокойство. Поэтому, когда он уже собрался спуститься по лестнице, его собственные руки упрямо вцепились в край крыши, заставив посмотреть на брата снова, с подчёркнуто-весёлой интонацией сказав: — А ты сам спускаться не собираешься? Выглядишь на редкость вымотано, бро. И, конечно же, получив дежурный ответ со столь же дежурной и вымученной улыбкой. Но так хотелось, чтобы хоть эта улыбка… Хотя бы она была искренней. Потому, когда в ответ на шутку с отсылкой на популярного персонажа из его любимых комиксов, Лео откликнулся с пусть лёгкой, но всё же такой родной теплотой, Майки с улыбкой оставил его, отстранённо осознав, что врёт брат так же плохо, как и он сам. С этим он остановился напротив окна в гостиную друзей, взглянув на счастливую парочку Джонса и О’Нил, расположившуюся на диване перед неумолкавшим телевизором, с лёгкой радостью подумав, что хоть у кого-то в их семье всё хорошо. И оттого так сильно не хотелось рушить эту идиллию, распахнув это чёртово окно. Но времени на раздумья у него уже больше не было. — Йоу, ребят! — приветливо поздоровался мутант, перешагнув подоконник и поймав на себе приятно удивлённые взгляды друзей. — Майки! — с улыбкой отозвались оба, тут же подорвавшись с места. Микеланджело, порадовавшись встрече, обменялся приветственными рукопожатиями и объятьями с друзьями, и тут же начал в привычной манере наперебой тараторить разом обо всех событиях, произошедших за день, и обо всём, что вообще приходило ему в голову: — Вы не представляете, как я долго к вам сюда добирался! Это была жуть! Донни устроил мне сегодня марафон по всем кругам ада, потому что, ребят, канализационные проходы под Тайм Сквер — это не сама Тайм Сквер, это Трансильвания! В жизни не видел столько летучих мышей, там же можно кинговские ужастики снимать и сэкономить кучу денег на декорациях! Бэтмен отдыхает!.. — Майк, Майк, потише! Мы не успеваем за твоими мыслями, дружище, — поспешно остановил Кейси грозивший литься вечно словесный поток друга, смеясь. — Лучше, расскажи, как там у вас дела-то в логове? Есть подвижки какие? — А, точно… Подвижки. Да, кое-какие есть, — тут же хмуро произнёс черепах, вздохнув. — И они касаются Лео. — Ох, он наверно до сих пор на крыше тренировкой занимается. Его стоит позвать, — спохватилась Эйприл, отстранившись от Кейси и Майки и быстро направившись в сторону всё ещё открытого окна, чтобы кликнуть застрявшего на крыше мутанта. Как неожиданно для себя была аккуратно перехвачена на полпути рукой младшего из команды черепашек-ниндзя. — Майки? — вопросительно произнесла Эйприл, накрыв своей ладонью руку друга. На это младший из братьев черепах без лишних слов подошёл к оконной раме и медленно опустил створку до щелчка, невольно вынудив прозвучавшим в тишине звуком вздрогнуть обоих друзей. — Это… как бы сказать… ему не стоит знать об этом разговоре, — неуверенно попросил тот, так и не подняв на друзей глаз. — Почему? — не поняли они, обменявшись тревожно-обеспокоенными взглядами. — Потому что если он узнает, то ничем хорошим это точно не закончится, — пояснил Майк, теснее прижав к себе свой утренний груз. Не ожидавшие такого поворота беседы, Эйприл и Кейси бросили на владельца рыжей повязки полные непонимания взгляды и, разве что только не вцепившись в него, в один голос напряжённо спросили: — О чём узнает? Майки, прекрати темнить уже! Он несколько мгновений сопротивлялся сверлящим его двум парам глаз, не решаясь повторно озвучит вслух то, что он сам, услышав, был не в силах признать… Но самолично закрыв за собой путь к отходу, мастер нунчак только отстранённо подумал, что теперь, начав этот тяжёлый разговор, отступать ему уже было некуда и незачем. — О том, что Донни не может синтезировать антидот из его крови, — хмуро изрёк, наконец, Микеланджело, скрепя сердце. — Вообще. С минуту и О’Нил и Джонс молчали, и только в немом вопросе смотрели на желающего сейчас, вот конкретно в эту же секунду, сгореть на месте Майки, как бывший линчеватель дрожащим от напряжения голосом озвучил повисшую тяжёлым туманом в воздухе мысль: — Как это… не может? — Не знаю, брат назвал столько научной белиберды в процессе объяснения, что я как-то запутался… — уныло сказал мутант, почесав затылок и пожав плечами. — Майки! — тут же напали на него друзья. — Что?! — закрыв горящее лицо от взволнованных ребят треклятой коробкой произнёс Майки, по-детски комично зажмурившись. — Я же сказал вам сам факт! — Ладно… — смиренно вздохнула рыжая журналистка, приложив руку к лицу и продолжила: — Что ещё? — Ну… для получения антидота нужен чистый состав, а он может быть только у Кагаку или же у кого-то, кто с ней связан, — отчитался Майк, после чего более радостно добавил: — И брат, кажется, нашёл зацепку, как именно на неё можно выйти. — Ну вот это уже хорошая новость! — довольно улыбнулся на это Джонс. — Не совсем… — снова нервно хохотнув, отозвался Микеланджело и взглянул на подругу. — Эйприл, вот тебя она точно не порадует. — Это ещё почему? — вопросительно изогнув тонкую бровь, озадачилась она. — Потому что зацепка связана с «Винтерс-Корп», — увидев, как вытянулись лица друзей от такой новости, выдал в ответ Микеланджело. — Оборудование, которое воровала та мутантша, оказывается, принадлежало одному из подразделений компании Макса Винтерса — «Винтерс-Фармацефтик». И это почему-то очень тщательно скрыли от прессы… Брату пришлось лезть в полицейские архивы за этой инфой. — «Винтерс-Корп»? — уныло протянул Джонс, после так же, как и девушка, досадно приложившись к лицу раскрытой ладонью. — Господи, мы же буквально месяц назад разобрались с этим! Мне до сих пор снятся в кошмарах эти каменные психи! Что на этот раз-то? — Да, это действительно неожиданно, что в деле снова фигурирует эта компания. И странно, — более сдержанно удивилась Эйприл, согласившись с мнением бойфренда, а затем, взглянув на Майки, озадаченно сказала: — Но, пока я как-то между всеми этими деталями вообще не уловила особой связи… — Честно говоря, я тоже! — досадливо отозвался Майки, только бессильно разводя руками. — Но Донни сказал, когда всё тщательнее изучит, то расскажет поподробнее о дальнейших планах. И уже всем. Все, переглянувшись между собой, как-то разом уныло вздохнули, чувствуя всю тяжесть неизвестности, что возникла перед ними в виде глухой стены из сплошных вопросов. — Мне одному кажется, что это как-то… негусто? — прервал молчание Джонс, аккуратно вставив свою мысль. — Ага… — согласившись, кивнул Майки и, на мгновение погрузившись в тоскливую атмосферу убежища, из которого по воле случая ему удалось выйти, произнёс: — Но на самом деле, неудивительно: после произошедшего все в логове сидят по своим углам. Я у себя, Раф после возвращения мутузит грушу, Сплинтер сутками в медитации, Донни практически не вылезает из своей лаборатории. Он уже настолько отчаялся, что даже отправил меня сегодня к Кожеголовому! А того снова как след простыл… Ребята, как-то в одну секунду помрачнев, нервно поёжились, не зная, что и думать. — Кожеголовому? — удивлённо заморгал бывший хоккеист. — Донни-то? — Боже, всё настолько плохо, да, Майки? — взяв мутанта за свободную руку, спросила Эйприл, и весельчаку на секунду показалось, что в её глазах заблестели ещё не пролитые слёзы. — Что ты ещё нам не договариваешь? Хотел бы Майк утешить их или хотя бы рассказать чуть больше… Но справедливо подумал, что с них «хороших» новостей сегодня было предостаточно… Всё же, «не говорить» — это лучше, чем «врать». А врать, как уже было понятно, он совсем не умел. И никогда не хотел. — Я… я не знаю. Донни мне ничего больше не говорил. Никому, — замотав головой и мягко отстранившись от руки подруги, тихо сказал Майк, после добавляя c долей сожаления: — Хотя, вам наверно лучше знать. Вы же сейчас постоянно рядом с братом в отличие от нас. Парень с девушкой разом подобравшись, как если бы этот факт застал их врасплох, коротко переглянулись, как-то погрустнев. И в их глазах Майк увидел те же растерянные выражения, которые не сходили с лиц всей черепашьей команды с того самого вечера. Того самого проклятого вечера, когда на коммуникатор гения поступил звонок от насмерть перепуганного Рафаэля, ушедшего с Лео на, казалось бы, совсем безопасную и не предвещавшую особых проблем миссию… — А что мы можем сказать?.. — обняв Эйприл за дрожащие плечи, выдохнул парень, вдруг сказав: — Только то, что сами видим. Да и не нужно иметь особого ума, чтобы понять, что вся эта вынужденная «игра в человека» нисколько не помогает ему справиться. Словно бы даже с этим обликом он остаётся далёким и чужим от мира людей. И мы не знаем, как ему с этим помочь. Просто… Не знаем. Майк, выслушав это, тоскливо поджал губы. И вдруг ему самому вспомнилось, что ещё в детстве он так сильно мечтал быть как все — человеком, не мутантом. Как все ходить в школу, как все гулять на улице, как все влюбиться в красивую девчонку… И эта мечта его тайным невыполнимым желанием прошла через всю его жизнь, так и оставшись лишь далёкой нереалистичной сказкой. И что уж ходить вокруг да около — когда на Лео свалилась такая «напасть», он был просто в восторге! Лео стал человеком по-настоящему! Это перестало быть сном! И он мог делать всё, что только захотел! Как же он завидовал… Так сильно!.. Страшно завидовал! И не понимал, почему все так драматизируют, ведь у брата же не выросла вторая левая нога, и он не обратился в монстра! … Пока не понял, как сильно они всё же отличаются от этих самых людей. Несмотря ни на что они будут другими… И далеко не сразу к нему пришло это осознание, что они никогда не перестанут быть самими собой. Что быть черепашкой-мутантом — это их дар. Бога, высшей судьбы ли, банальной случайности или ещё чего, или кого… Не так уж это было важно. Он всю жизнь убеждал себя, что это не проклятье. И впервые так отчаянно в это поверил, смотря на измученного, застрявшего в человеческой «шкуре», как в клетке, казалось, несокрушимого никем и ничем старшего брата. Лео… — И… ещё кое-что, о чём я хотела сказать… — прервав его внутренний монолог, нерешительно проговорила Эйприл, не отрывая глаз от пола под ногами и как-то насторожено прижимая к дрожащим губам пальцы, будто в страхе. — Но не знаю даже, а стоит ли?.. Леонардо был против. — О чём? — встрепенулся мутант, заглянув в серые глаза. — Что не так? Шумно вдохнув, словно бы Эйприл сейчас резко перестало хватать воздуха в лёгких, она медленно подняла взгляд на друга, сдвинув брови на лбу в обеспокоенном выражении. — С утра, когда я хотела сменить перевязку Лео… — тихо начала рассказывать девушка. — Все значительные повреждения и ушибы пропали. Остались только лёгкие следы. Даже не знаю нормально ли это… — на этом моменте она сглотнула, прежде чем решительно добавить: — Но люди точно таким чудесным образом не излечиваются. Не то, чтобы Майки действительно думал, будто быстрая регенерация — это плохо, всё же он, как ярый любитель комиксов, воспринимал подобное с восторгом… Но приняв во внимание многие факторы и их не самый удачный опыт с подобными симптомами в прошлом, от этой, на первый взгляд безобидной детали можно было ожидать чего угодно… — Да, как-то странно… Я скажу об этом Донни, может, он чего удумает… — серьёзно закивал весельчак, а через секунду, зависнув на какое-то время, вдруг ударил раскрытой ладонью себя по лбу. — А-а! Точно! Донни! Чуть из головы не вылетело со всеми этими разговорчиками! И с этими словами протянул свою ношу размером с коробку из-под электро чайника (которой, по всей видимости, она и являлась) удивлённо заморгавшей от быстрой смены эмоций друга журналистке. — Это тебе от нашего гения, Эйприл. — И что там такое? — приняв из рук ниндзя неожиданный сюрприз, озадачилась она, скептично осмотрев коробку со всех сторон. В ответ на эти действия, из той донесся негромкий звук перекатываемых в ней вещей, который, к сожалению, не давал особых подсказок о её содержании. После всего этого она получила весьма «исчерпывающий» ответ: — Понятия не имею. Но он просил ему позвонить в течение суток после получения. Не знаю зачем. — Оу, поняла… — с тем же скепсисом протянула журналистка, но вопросов больше задавать не стала, уяснив, что более подробной информации от Майки ждать не стоит. Так, со спокойной душой и чувством выполненного долга распрощавшись со своей ношей, Майк подошёл к окну, снова подняв створку. — Ладно, мне пора идти, а то я, честно говоря, уже с ног валюсь, — обернувшись напоследок к друзьям, произнёс он, перекинув одну ногу через подоконник. — Да и Сплинтер может заметить, что меня не слышно и не видно в логове целый день, а вы сами знаете, как он относится к нарушению его же указаний… — и чуть подмигнув ребятам, попрощавшись, помахал им рукой. — Рад был увидеться с вами, ребята. — И мы с тобой, Майки, — улыбнулся в ответ Джонс, затем поспешно спросив: — Но… Ты разве не хочешь поговорить с Лео, пока ещё тут? Владелец рыжей повязки, остановившись, не удержался от тяжкого вздоха, чуть покачав головой. — Уже говорил, — откликнулся он. — Впрочем, попрощаться перед уходом всё же стоит… — Скажи, чтобы он спускался, — подойдя ближе к Майки, попросила О’Нил. — А то уже холодает. — Ага. Но ничего не обещаю — когда дело касается тренировок, он бывает упрям, как осёл. Но только Майк, поправив пояс с оружием, перебрался на стальную площадку пожарной лестницы, как почувствовал мягко коснувшуюся его запястья руку девушки и озадаченно обернулся, встретившись с ней взглядом. — Эм… слушай, Микеланджело, — начала говорить она и замолкла, прикусив нижнюю губу, будто не в силах решиться что-то спросить. — Да, Эйприл? — аккуратно направил её вопросом он, не став торопить. — Вы ведь вытащите Лео из этой передряги, так ведь? — наконец нашлась Эйприл с ответом. — Вы ведь сможете это, да? На секунду этот вопрос, пропитанный надеждой и лучшими ожиданиями, поставил его в тупик. Ведь единственный ответ, который вертелся у него в голове и почти слетел с губ, был явно не тем, который она хотела бы услышать… Поэтому он решил для себя, что это последний раз. Последний раз, когда он соврёт. — Конечно, Эйприл, — широко улыбнувшись, сказал он. — Лео ведь наша семья. Наш настоящий Лидер. Как мы и без него-то? И с этим, аккуратно отстранившись от Эйприл, в миг взлетел по скрипучим ступеням, сбежав от других вопросов и скрывшись от взгляда пытливых глаз. Чтобы оказаться под взором других. Снова крыша, по которой свободно гулял прохладный ветер, ероша лёгкую дымку вечернего тумана. Теперь покрытая мраком, представшая чёрным провалом, посреди которого стоял в медитативной позе брат. Худой, бледный, с вытянутой по струнке прямой спиной, сложенными в замысловатом жесте руками и закрытыми глазами в обрамлении пушистых чёрных ресниц — он казался искусно выточенной из мрамора статуей, будто и не живым существом, каким-то потусторонним с этими медленно колышущимися по ветру вороными волосами… Словно призрак. — Эй, брат, — окликнул его невольно дрогнувшим голосом Микеланджело, больше всего сейчас возжелав избавится от жуткого наваждения. — Я ухожу домой. Его голос эхом разнёсся в повисшей тишине и Лео, откликнувшись на него, медленно вышел из состояния медитации, открыв свои показавшиеся бездонно чёрными в темноте глаза, будто подёрнутые плотной вуалью вечерних теней. — Осторожней на обратном пути, — глухо отозвался Лео, косо взглянув на брата. После этих слов воздух, словно налившись чугунной тяжестью, стал гуще, будто тягучая древесная смола. Небо, вопреки земным огням, темнее. И среди них сверкали двумя обсидианами только радужки глаз брата, переполнив атмосферу каким-то неведомым чувством опасности. — Всё нормально, бро? — кожей ощутив какую-то неизвестную тревогу, переспросил мастер нунчак и нервно сжал пальцы на поясе. Около минуты старший молчал, продолжив так же неподвижно стоять посреди пустой крыши и смотреть на него из разливающегося вокруг тумана. Но потом, когда Майк уже был близок к тому, чтобы начать нервничать всерьёз, по лицу Леонардо вдруг заскользила мимолётная полуулыбка, позволив младшему расслабленно выдохнуть. — Да, — ответил брат, размяв ладонью напряженные мышцы шеи. — Я просто немного устал. — Оке-е-ей… — продолжив стоять статуей на бортике между пропастью и крышей, протянул мутант, а после, с немного натянутой улыбкой предложил: — Может… передать всем «привет» от тебя? — Как хочешь… — пожал плечами Лео, медленно сняв с себя заплечные ножны вместе с давно убранными в них катанами. Майк сглотнул от внезапно появившейся во рту пустынной сухости. Неизвестная ранее тревога продолжала давить камнем на его внутреннее шестое чувство, заставив сердце бешено колотится под пластроном и не дав спокойно мыслить. А ноги, отказавшись подчиняться, неожиданно налились свинцовой тяжестью и упрямо стояли на месте, хоть он уже и попрощался с братом… Словно бы что-то удерживало его тут. Эта странная тревога. И этот тёмный и такой тяжёлый взгляд… — Ах, да, Эйприл попросила тебя спуститься! — наконец-то сумев найти что сказать, спешно протараторил Майк. — Срочно! — Хорошо, — кивнул старший. Так в тишине прошла минута, вторая, а сердце младшего из команды черепашек, не послушное владельцу, всё так же ходило внутри ходуном. И как будто подкрепляя эту странную атмосферу, начал лить крупными каплями всё усиливавшийся с каждым мгновением дождь, окропив собой здания, скакал по стальным балкам лестниц и балконов, нежно приласкав холодом стёкла окон. — Эм… Пока, Лео? — проглотив текущие по лицу ледяные капли, наконец произнёс младший, неуверенно отсалютовав брату. На что вновь получил лишь улыбку, от которой на миг что-то замерло у него в груди, напоследок отбив болезненный удар. — Пока, Майки. И в последний раз посмотрев на бывшего лидера, мутант, с таким же тяжёлым сердцем покинул крышу в безуспешных попытках понять, почему… Почему эта последняя улыбка Лео была такой чужой. И жуткой.***
Когда Майки ушёл с крыши, скрывшись в подворотнях меж безликих домов с ярко светившимися неоновыми вывесками, небо, окончательно нахмурившись серо-багровыми тучами, скрыло последний отголосок блеска далёких звёзд. И дождь, до того лишь мерзко моросивший, постепенно окреп и перерос в полноценный ливень, проникающий своими потоками сквозь быстро намокшую одежду, липшую к продрогшему телу. Тяжело выдохнув, Леонардо, проследил, как перед глазами проплыло облачко белёсого пара, в который обратился в холодном воздухе его вздох, провёл рукой по лицу, равнодушно стерев с него капли дождя и убрав со лба вымокшие волосы. Но почему-то сейчас, продолжив стоять под проливным дождём с улыбкой, обращенной в пустоту, ему было на это так плевать. На чёртову погоду, на чёртов ветер, трепавший мокрые пряди волос, на постепенно сгустившийся мрак над головой, и что внизу его ждали обеспокоенные друзья… На всё в целом. Сейчас, всё ещё улавливая эхо минувшего разговора брата с Эйприл и Кейси, ему больше всего хотелось повернуть время вспять. Не так далеко — лишь ровно на сутки. Когда его разум был более чистым, более откровенным под действием алкогольного угара. Когда он мог просто высказать всё, что думает о том недоверии и вранье, которым его пичкали последние несколько дней самые близкие. Когда он мог забыть, что наступит «грёбанное завтра» и говорить открыто, не прячась за улыбками и извечным «всё в порядке». Потому что ни хрена всё не в порядке. Как же сильно ему сейчас хотелось закричать. Разорвать треклятую тишину отчаянным: «Хватит! Я больше не выдержу!». Высказать это. И если не прокричать, то хоть прошептать одними губами эти рвущиеся изнутри слова. Потому что он устал балансировать на грани. Задаваться вопросами «почему?» и «как?». Искать причины, анализировать, с оглядкой посматривать в сторону друзей и семьи. Он просто, чёрт возьми, устал от всего этого. Устал от этих невыносимых чувств, шквалом камней обрушившихся на его ослабевший разум. Словно бы не только внешне, но и внутренне он превратился в человека. Такого слабого и никчёмного… «…он сделал его бесполезной кучей мяса с костями в человеческой шкурке! Слабаком, который даже свои собственные катаны держать не может!..» Голос Темперамента в голове звучит болезненной трелью, подобно острию ножа, легко разрезающего итак давно расстроенные струны его души. Родной тембр казался острее скальпеля, громче звука бьющегося стекла… Он резал, разрывал на части. Лео невольно схватился за голову, медленно опустившись на корточки и вжавшись лицом в дрожавшие колени, ощутив, как по насквозь промокшей ткани на спине барабанили капли всё усиливавшегося дождя. Чёрт возьми, почему всё так? Почему всё должно быть так?! Лео почти обыденно, даже равнодушно поднял голову, обернувшись на отзвук проскрипевшего в тишине смеха, отчего-то теперь не испытав былого отвращения, или жгучего желания достать из ножен разом отяжелевшие катаны, чтобы порвать в клочья насмехавшуюся над ним проклятую темноту. И с такой же холодной отстранённостью он смотрел, как из мрака ему навстречу, сделал шаг темный сгусток, постепенно став отчётливее, оброс плотью и кровью. И в конечном счёте принял уже до скрипа зубов знакомую форму. Отдалённо напоминавшее человека тело с издевательской ухмылкой и зловеще горевшими углями глаз в тени такой же чёрной банданы, словно в насмешку так похожую на его собственную, давно застиранную, некогда ярко-голубую. Тень выглядела безупречно уверенной и бесконечно собой довольной, продолжив улыбаться этим отвратительным звериным оскалом, исказившим уже почти знакомое ему лицо. Он ещё верил, что оно не его, когда утром смотрел в неверное отражение в жестоком холодном зеркале. И Лео, утонув коленями в расползшихся по крыше лужах дождевой воды, вновь устало прикрыл свинцовые веки и молился неизвестным богам, чтобы, открыв глаза вновь, больше никогда не видеть это существо; так отчаянно предавался мечтам о том, чтоб оно испарилось, исчезло в пустоте, откуда и вылезло на свет. Но когда в последний раз его желания вообще сбывались? — Наивный, — звонко рассмеялось нечто, и бывший лидер закрыл лицо руками, с трудом удержавшись, чтобы не вцепиться во вставшие дыбом волосы. — Ты такой милый, когда пытаешься убежать от своих страхов, мой дорогой Бесстрашный. Он забыт богами. О, как бы он хотел, чтобы и тьма забыла о его существовании, позволив дышать… Просто дышать. А не задыхаться в очередной раз от накативших, подобно яростным волнам, воспоминаний, слыша её сладкие речи у самого уха. Такие пугающие в своём неудержимом безумии. Такие реальные. «Не мешай мне делать твою же грёбанную работу и устранять остатки преступности на улице, раз тебя теперь как лидера больше нет!» — резко взорвалось в голове, заставив подавиться воздухом, настолько живо предстал пред ним образ обозлённого брата в тёмном переулке. Так, продолжив безвозвратно сгорать от каждого слова и возрождаться вновь, застряв подобно букашке в ловушке сладкого сока в этом порочном круге боли, он всё никак не мог понять. Никак не мог осмыслить, что именно причиняет её больше… «Ему не стоит знать об этом разговоре… если он узнает, то ничем хорошим это точно не закончится». Их недоверие, незримо скользившее меж строчек и букв? Или… «Ты же не лидер сейчас. Оставь всё это ребятам. Донни найдёт антидот. Раф с Майки найдут Миранду. Мы с Кейси им поможем. И всё будет хорошо…» …быть может… «Брат, мы вернём тебе прежний облик. Обещаю». … эта боль…. «Не обольщайся. Вот вернёшь прежнюю форму — и всё станет, как было». … вся эта проклятая боль от тех зыбких надежд, что больше походили сейчас на самую жестокую и мерзкую ложь? Нет. Хватит. Довольно этого. Слышишь?! ДОВОЛЬНО! — Перестань. Пожалуйста, хватит… — прошептал Лео, когда крик, рвавшийся из души, наконец, долетел сигналом до мозга, заставив двигать онемевшими губами. Но Тени этого было мало. Даже будучи невидимой, скрытой за дрожащими веками и трясущимися от холода ладонями, она была настойчивой. Коснувшись самыми кончиками острых когтей порванных струн его самообладания, она словно на живую вонзала их в самые болезненные раны, бередя и обнажая кровоточащее нутро. И Лео, взбунтовавшись, со рвущейся наружу яростью вскинул голову, убрал от лица ладони и распахнул веки, вопреки внутренним коллизиям, отчаянно возжелав взглянуть в горящие огнём преисподней глаза мучителя. Но, к сожалению, он сделал это совершенно зря. Потому что как только он поднял отяжелевшие ресницы, то увидел вокруг себя уже вовсе не покрытую зыбкими лужами крышу. Перед ним в страшной действительности предстало их логово. О, если бы кто-нибудь знал, сколь сильно он хотел сейчас провалиться в самые пучины ада. Как бы хотел ослепнуть и оглохнуть, превратившись телом и разумом в бесчувственный камень… Но был не в силах. Не в силах ни остановить происходящее, ни отвернуться, ни даже просто закрыть так часто в последнее время лгавшие ему глаза. И теперь ему оставалось лишь беспомощно взирать на то, как прямо перед ним оживала сцена недалёкого прошлого, грубо вырванная тенью из самой глубины его памяти. Актёры заняли свои позиции. Занавес поднят. Единственный зритель уже на месте. Пора начинать. «Да что не так, Раф?!» — прокричал другой Лео, и он сам, услышав со стороны свой собственный голос, силился дотянуться руками до ушей, уже прекрасно осознав, какое будет продолжение. — Если ты на меня злишься из-за случившегося, то лучше выскажись!» И Боже, лучше бы он сейчас этого не слышал. Не видел. И никогда больше не вспоминал… О том моменте из многих… Моменте, когда он оказался столь слепым идиотом. «Заткнись! Заткнись, Лео! Просто замолкни!» Чёрт возьми… «Ты и понятия не имеешь, что именно не так!» Невольно прикусив похолодевшие губы, он подавился хриплым всхлипом. Что ж, теперь он знает… Знает всё. И от этого, блять, не легче. Потому что его теперь словно разрывало. Делило на части. Раф, который был его братом. «Эй, просыпайся, спящая красавица! Намедитировался». Раф, который обнимал его той ночью… «Тебе надо проспаться, хренов алкоголик». И Раф… «Если ты насчёт твоего приватного «разговора» с ходячей мишенью для Футов, то я не видел ничего, что можно было бы отнести к делу». Которому было всё равно. Да… Это третье. Третье предательство…. Равнодушие. — Зачем ты мне всё это показал? — почувствовав, как нечто освободило его тело от невидимых пут, спросил бывший мутант, когда сквозь мираж, обратившийся в невесомую дымку, лёгкой походкой и весело насвистывая, прошёл его личный мучитель. — Ты думаешь, что я не пойму? Морок, блеснув чёрными провалами глаз, облизнул сухие губы и в одно мгновение оказался на расстоянии вытянутой руки от Леонардо. Но, как ни странно, все эти фокусы уже не пугали. На этот раз. — О нет, что ты. Мне всего лишь показалось скучным просто сказать: «Ну, я же говорил», — простецки пожало плечами нечто, полурастворившись в тяжёлом холодном воздухе под каплями ливня. — Это было бы слишком избито, не находишь? А затем, облетев чёрным дымом вокруг мечника, тень оказалась за его спиной, ласково обнимая за талию обманчиво нежными руками. — Ну что, Лео… Смотри, разве я не был прав? Они тебе лгали, — кожу шеи обжег шипящий шёпот. И Леонардо вновь ощутил, как горло схватило удушье, а лёгкие будто окатило неведомым жаром, опаляя расплавленным железом чувствительное нутро. Он словно рыба, выброшенная из воды, немо хватал ртом воздух, в попытке почувствовать хоть одну его крупицу. Но горло раздирала лишь бесконечная жалящая боль, что жгущей агонией постепенно расходилась по телу и впитывалась в вены, распространившись по кровотоку и наполнив страданием ослабевший от нескончаемых видений разум. Безвозвратно обратив всё внутри в ещё тлеющий после пожарища пепел. — Нет… Хватит… — задыхаясь в ледяном ужасе, захрипел Лео, ногтями царапая темнеющую к кончикам пальцев грубую кожу обнимающих его рук. Но чудовище словно было глухо и слепо к этим мольбам. Оно наслаждалось, упивалось мучениями, что отражались в его обезумевших глазах. И всё так же вкрадчиво шептало, интимно обдавая дыханием кромку уха: — Все перестали доверять тебе, ценить как прежде. Те, кого ты считал самыми родными… — Пожалуйста… — почти взмолился Лео, схватившись за шею в предчувствии, что ещё совсем немного — и весь мир в его голове поглотит беспросветная тьма, в которой он — лишённый света, воздуха и сил… …просто безоглядно исчезнет, так и не услышанный никем. Уже навсегда. Как вдруг сквозь всё это отчаянье, сквозь неспокойные чёрные воды забвения, почти утащившего его бренное тело к себе во мглу, к нему пробилась когтистая лапа чудища. Не успел он опомниться, как она насильно подняла на поверхность, ослепив на мгновение слишком ярким светом. Но вот прошло мгновение — и вместе с этой вспышкой исчезло всё. Боль, страх, надежда… Не осталось ничего. Лишь блаженная Пустота. — Видишь? Я же могу помочь забыть об этом, — вновь возникая из неоткуда, вкрадчиво проговорило оно. — Ты забудешь о чувствах и охладеешь ко всему, прямо как сейчас. Почему же ты всё никак не поймёшь, что равнодушие — это покой. Это свобода. От предрассудков и правил. От той боли, что ты так ненавидишь. Впервые за долгое время не ощущая, как разрывает на части разум, он с сомнением взглянул в своё собственное отражение, стоящее по другую сторону возникшего из не откуда обрыва. Он долго всматривался вниз, смотрел туда, где должна была быть такая знакомая улица, переполненная искусственными огнями и одинокими людьми. Но там чернела лишь потусторонняя холодная чернота. И отчего-то ему было на это плевать. — Ну же, Лео… — нечто по ту сторону пропасти зазывно протянуло ему в нетерпении руку. — Просто сделай шаг. Один только шаг, и ты поймёшь — пустота не так страшна. Она прекрасна. И почему-то это жалкое фантомное существо из его снов уже не выглядело таким ужасным, таким чужим и отвратительным. Напротив… В этих полуночно-чёрных глазах теперь отражалось понимание. Почти искреннее, но искажённое многолетней никогда не проходящей болью, которая зверски изуродовала, исказила облик тени из зазеркалья луж. Озлобила настолько, что это пугало до мурашек…. Столько шрамов, столько ожогов, столько ран на этом болезненно исхудавшем, почти превратившемся в жуткий скелет, обтянутый горелой кожей, теле…. — Да… Да, Леонардо. Ты всё верно понял. Все эти раны… они из-за НИХ, — на лице с проступающими белёсыми шрамами появилась непривычно счастливая улыбка. — Поэтому, вглядись в пустоту. Её безграничную тьму. И прими её взгляд… И мечник невольно дрогнувшей рукой потянулся к этому страдающему существу. К тому, что он так долго называл падалью, тварью, чудищем, пришедшем из самых пугающих кошмаров. К своей искалеченной душе. Решительно шагнул навстречу пропасти, чернеющей под ногами. И которая более не казалась чем-то жутким, чем-то непреодолимым. — Прими, — отчаянно устремилось к нему в ответ отражение, протянув из тьмы чёрные от запёкшейся крови руки, и с надеждой всмотревшись в его глаза. — И забудь… Обо всём. Но только кончики его пальцев соприкоснулись с острыми когтями, манившими в бархатный мрак бездны, как образ морока в единый миг вытравил из головы оглушительно громкий женский крик, донёсшийся снизу из-за ближайших многоэтажек, разрушив зыбкую реальность видения, растворив её в тумане без следа. Лео, лишь через несколько долгих мгновений сумев прийти в себя, обернулся на отзвук, ещё отчётливо звеневший в колыхавшейся темноте ночи, и, обнаружив себя стоявшим близ узкого бортика крыши, зорко осмотрел пустую улицу, освещённую лишь одиночными фонарями да тусклыми вывесками ночных баров, зазывавших праздных пьяных зевак. И нашел глазами в этом неверном свете крошечные фигурки двух человек — отчаянно сопротивлявшейся женщины и грузного мрачного мужчины — постепенно исчезавшие в ближайшей подворотне. Всё внутри мгновенно накалилось до предела, почуяв опасность. И Лео, особо не став тратить время на лишние раздумья, бросился к пожарной лестнице, забыв про оружие, уставшие мышцы и голос, что минуту назад так настойчиво завлекал в свои сети в его голове… Но только он сделал шаг с крыши… — Неужели ты снова подумал, что мы закончили? — раздалось садистки-радостное в ушах, перекрыв все звуки мира. — О нет, Лео. Веселье только начинается. …как его сознание поглотила вырвавшаяся из чернильного ядовитого плена тьма. Она словно трясина в один короткий миг затянула его вниз, обманчиво-нежными руками закрыла глаза, не дала смотреть, опутала всё тело невидимыми нитями, управляя им, словно кукольник марионеткой. И хоть сопротивляться её напору уже не было сил он, будто утопающий в бездонном омуте, цеплялся за последние отголоски реальности, мелькавшие в голове разрозненными картинками, как за единственный спасательный круг… …который остался одиноко болтаться на поверхности кровавых вод забытья. Он чувствовал, как собственное тело, подчинившись неведомому кукловоду, двигалось в заученных наизусть боевых движениях, как растягивались и напрягались натренированные мышцы, к которым прибавлялась неожиданно приятная тянущая боль в костяшках пальцев. Как что-то липкое и тягучее заливало кожу, пятнами расходилось по одежде, впитываясь насквозь, засыхая отвратительной коркой на ладонях… Так было странно не чувствовать. Не видеть…. Возврат к реальности вновь произошел неожиданно. Глаза ослепил яркий свет уличного фонаря, заставив невольно зажмуриться, а в уши ввинтился отчетливый и отчего-то слишком реальный хруст хрупких костей и чей-то испуганный болезненный взвизг, разлетевшийся трелью по пустой и сырой от дождя подворотне. Дезориентированный Лео, тяжело дыша, осмотрелся вокруг, не в силах понять, что, черт возьми, вообще сейчас происходит. Судорожно попытался осмыслить, куда делась крыша и почему всё вокруг плывет у него перед глазами. И чуть сам не вскрикнул от неожиданности, обнаружив, что довольно жестко прижимает коленом к земле лицом вниз незнакомого мутного типа, грубо заломив ему за спину, подозрительно обмякшую и посиневшую руку, изогнутую под непривычным для человека углом. Но, что шокировало его больше всего, так это сверкавший стальным отблеском сквозь пятна подсыхающей крови увесистый пистолет, дулом упиравшийся в затылок до дрожи испуганного парня. — Стой, ты… псих чёртов!.. Я сдаюсь! — еле разборчиво в страхе прохрипел парень, уткнувшись лбом в асфальт, перемазанный сочившейся с разбитой губы и смолотого в кашу носа кровью. — Не… надо!.. Леонардо, все ещё пребывая в некотором ступоре и откровенном шоке от непонимания произошедшего, без слов встал со спины буквально рыдавшего от боли незнакомца. Но тот, даже оказавшись свободным, не спешил улепётывать прочь, так и остался ничком лежать на грязном асфальте, абсолютно равнодушный к дождю и, источавшим в воздух сладковатый запах гнили, мусорным кучам. Только спустя минуту, оглядев парня с головы до ног, бывший лидер, наконец, осознал, в чем дело и по телу неосознанно пробежала крупная дрожь от неумолимо настигшего его запоздалого ужаса… Кровь. На нём самом, на земле и незнакомце. Она была повсюду, расползалась чернильной едкой кляксой в дождевых лужах и текла куда-то в темноту. Частично его, но по большей части — горе-грабителя, хлеставшая из открытого перелома голени, отчётливо видневшегося сквозь в хлам порванные почти багрово-черные от этой же самой крови джинсы. Окровавленное, будто разодранное клыками мясо. И сквозь всё это месиво острыми осколками просматривались с легкостью разломанные пополам, словно щепки, кости, что некогда были единым целым… Не говоря уже о окровавленном пистолете, который до сих пор неподъёмным и обжигающе ледяным грузом оттягивал правую руку. С трудом поняв, что только что чуть не произошло… Что он чуть не натворил и что уже успел натворить!.. Ниндзя, сдавленно сглотнув, с яростью отбросил прочь от себя чужое мерзкое оружие, обжигавшее могильным холодом кожу, и судорожно схватился за голову, не в силах собрать воедино разлетевшееся вдребезги самообладание. К горлу медленно подкатил крупный ком желчи, вызвав отвратительное чувство тошноты. И Лео, спешно зажав рот рукой, на мгновение действительно подумал, что вот сейчас точно расстанется с содержимым своего желудка, если бы не посторонний шум тяжелых шагов, раздавшийся откуда-то из-за спины. Но только было он обернулся на звук, как шею пронзила короткая острая боль. Осознание в мозг, как это ни странно, прошло мгновенно. Дротик. Возможно, снотворное…. Но в голове шальной мыслью проскользнуло мимолётное желание, что лучше бы это был яд. Да. Определённо, лучше… И смерть своими нежными руками забрала бы его из этой жестокой реальности, подарив покой. Так, думая об этом, Лео медленно ощутил, как неумолимо ускользнули от него в небытие остатки разума, и озлобленно вытащил из шеи острый дротик-шприц. А затем, уже почти потеряв равновесие, на ватных ногах обернулся к внезапному ночному врагу в стремлении сквозь мрак разглядеть лицо… К несчастью для него, его затылок встретился с бренной землей раньше, чем он успел это сделать. И последние крупицы сознания разлетелись осколками в ночной тиши, как только его тело, лишённое чувств, замерло на мокром блестевшем в неверном неоновом свете асфальте. Неизвестный, одетый в чёрную, переливавшуюся смолянистым блеском маску и такой же чёрный спец-костюм, почти слившись с темнотой ночи, подождал с минуту пока полностью подействует раствор и, убрав модернизированный пистолет обратно в кобуру на бедре, сделал несколько шагов в несоизмеримо тяжёлых кожаных ботинках по направлению к ниндзя и по-кошачьи плавно присел рядом с ним на корточки. Быстро проверив пульс и дыхание парня, он, убедившись, что тот в порядке, лишь мельком бросил взгляд на лежащего рядом еле живого грабителя и будто о чём-то задумался, слегка наклонив голову в каком-то почти животном настороженно-любопытном жесте. А затем, видимо сумев прийти к какому-то заключению после короткого зрительного анализа места происшествия, достал из переднего кармана сотовый и резко раскрыл почти вывернутую наизнанку старенькую раскладушку, лишь очень отдалённо напоминавшую телефон, в один клик набрав нужный номер. — Привет, это я. Кажется, мне посчастливилось наткнуться на твоего испытуемого… и… — парень вновь бросил взгляд на валявшегося пластом на земле не состоявшегося грабителя и, оценив масштабность повреждений, немного напряженно добавил: -…похоже, у нас нарисовались просто ахеренно большие проблемы.***
*В то же время. Квартира Эйприл и Кейси* — Что-то Лео уже долго нет… — взволнованно произнесла девушка, поставив на кухонный стол три тарелки с поздним ужином. — А там такой ливень. — Да, погодка подкачала, — согласившись, кивнул Кейси и отложив в сторону пачку с кофе, который он хотел заварить, пошёл к выходу с кухни. — Сбегаю на крышу, позову его, что ли… А то он там совсем увлёкся. О’Нил, проводив взглядом спину бойфренда, скрывшуюся за порогом кухонной двери, устало вытерла руки полотенцем, тяжело вздохнув. Последние сутки выдались у неё на редкость паршивыми, не говоря уже о том, как сильно её измотало беспокойство о друзьях. И если бы только это была лишь её, определённо выходящая за пределы понятия «нормальной», семейка с мутантами и «Блэк Джеком». Но нет, конечно, сейчас стоило бы поволноваться и за весь отдел журналистики «6 Канала» в целом после таких-то громких новостей; ибо там, где скандал — там найдётся свой репортёр-камикадзе, в этом сомневаться точно не стоило, О’Нил ли не знать. И это она ещё не причислила ко всему этому бедламу его самую главную звезду — Миранду, с которой вообще всё было ужаснее некуда; благо, что та всегда была не из робких барышень с обложки и могла постоять за себя. Да ещё и Леонардо, который вызывал у неё действительно не шуточную обеспокоенность, и это касалось далеко не только его морального состояния… С этими хаотично всплывавшими в сознании мыслями Эйприл зашла в гостиную, попутно мельком взглянув на то, как вид из высоких окон исказил нескончаемый поток воды, лившийся с хмурых небес. И отвернувшись от этой картины, она перевела глаза на стоявшую в углу ту самую коробку от Донателло, внутренне сражаясь с диким искушением, чтобы не открыть её сейчас же и прямо тут. Но, вспомнив про настояние Майки о сохранении секретности и просьбу самого Донни, она аккуратно взяла ее в руки и, воровато оглянувшись по сторонам, будто побоявшись быть увиденной за этим делом, унесла с собой в ванную, где, водрузив на раковину, задумчиво прожгла груз любопытным и несколько взволнованным взглядом. — Ох, Боже, Эйприл, чего ты боишься?! — хорошенько разок хлопнув себя по щекам, спустя минуту воскликнула журналистка, тем самым сумев привести разрозненные мысли в порядок. — Не бомбу же туда Дон положил, в самом-то деле! И на этом сошлась во мнениях со своими внутренними мыслями и подцепила ногтем скотч на сером боку пухлой коробки и, открыв верхнюю часть картонной крышки, наконец, заглянула в темное нутро таинственной посылки. — Что за…? — тут же задалась невольным вопросом Эйприл, оглядев лежавшие на дне блестящий пластиковый бейдж-пропуск для прессы с её фото, модернизированные, на первый взгляд казавшиеся простыми, очки в тёмной оправе и толстенную архивную папку из полицейского департамента с делом по чёртовой компании «Винтерс-Корп», чей логотип раздражающе пестрел на всех видных местах города. — Господи, Донателло, что же ты такое задумал?.. И, не став глупо гадать, девушка, взяв в руки лежавшую поверх всего этого инструкцию с коротким указанием в конце: «сохрани всё в секрете», решительно достала из кармана сотовый и набрала номер гения, уже почувствовав расходившиеся по коже мурашки от предвкушения нового задания, детали которого ясно изложил на листе бумаги мутант-учёный. А где-то, за пределами квартиры, в небе, затянутом свинцовыми тучами, ярко сверкнула неоновым росчерком молния, лишь на краткий миг осветив брошенные под дождём катаны и давно опустевшую отсырелую крышу…
