Когда наступит тьма

— Свапи, ты чего? — Санс забыл, как дышать, от накативших эмоций. — Я долго ждал подходящего момента, но теперь боюсь не успеть. — Не говори так, у нас еще много времени впереди. — Санс, просто скажи, ты согласен или нет? Свап все так же стоял на колене, протягивая кольцо, впиваясь пронзительным, щенячьим взглядом, хранящим надежду, и Санс, счастливо сверкнув глазами, бросился ему на шею. — Да! Конечно, я согласен! Красноглазый мягко поцеловал позвонки напарника, проявляя самые нежные чувства, вдыхая приятный аромат любимых костей, а потом обернулся к владельцу клуба, что застыл с чашкой чая, забыв, как моргать. — Эм, Папайрус, можешь оставить нас? Высокий скелет, не проронив ни слова, молча встал и быстро покинул дом, приглушенно хлопнув дверью. Санс благодарно ухмыльнулся, проведя его взглядом. — Ну вот, он ушел, — красноглазый кончиком языка скользнул по зубам Свапа и соблазнительно улыбнулся. — Может поднимемся наверх?

***

Мягкие простыни помялись под изящной спиной, что легко упала на кровать. Пальцы сжали гладкую ткань, когда оголенных ребер коснулся горячий оранжевый язык, оставляя влажную дорожку, смакуя каждую кость. Красные глаза сузились до размеров вселенной от кипящего наслаждения, что витало по всему телу, будя магию. Нежные касания длинных пальцев задевали чувствительные места на тазе, и Санс выгибался в позвонке, издавая тихие стоны, прикусывая краешек подбородка напарника, а потом проникая в его рот влажным языком. Вкус сладкой магии сводил с ума, пьянил рассудок, оставляя только чувство безмерного счастья, и он впивался в рот Свапа, спутывая их языки, тая в безумстве. Вокруг таза образовалась чувствительная, мягкая магия, и длинные пальцы уже нежно водили по ней, проникая внутрь влажных складок, рассылая по хрупкому телу дрожь электрических зарядов. В комнате стало душно, казалось, даже стены излучали жар. В комнате не хватало чем дышать, но они были друг у друга, и все остальное было не важно. Санс обхватил ногами бедра Свапа, подаваясь тазом вперед, прижимаясь, оставляя на нем свои соки, желая большего. И Свап вошел в него, растягивая чувствительную, мягкую магию оранжевым членом. Пронзительный стон прошелся эхом по всему дому. Сильными толчками высокий скелет входил все глубже и глубже, чувствуя, как влажная магия сжимается вокруг его органа, а маленькие пальчики, в попытках привыкнуть к темпу, отчаянно хватаются за его хребет, и он наклонился, целуя Санса, проглатывая очередной стон, слетевший с его уст. — Ах, Свапи, я люблю тебя… Высокий скелет резко остановился, впиваясь в Санса ошарашенными глазами, и низкий поднял встревоженный взгляд. — Что-то не так? — Ты мне никогда раньше этого не говорил, — его глаза заблестели от навернувшихся слез. — Я люблю тебя.

***

С легким шорохом дверь распахнулась, и Папайрус твердой поступью вошел в ярко освещенный кабинет. Альфис работала за одним из приборов, но заметив высокого скелета, доктор подошла ближе, виляя бедрами, и игриво клацнула пальцем по его носовой впадине. — Чем опечалены, наши грозные кости? — Альфис, не начинай. У тебя есть что-нибудь от головы? — Может тебе пора оставить влюбленных голубков в покое? — серьезным тоном спросила доктор, устраняясь в лабораторный отдел, что также служил и кухней. — Разве ты не видишь, что Санс счастлив. — Лучше свари мне кофе. — Могу к двум ложкам сахара еще и анальгина положить. — Нет, просто кофе. — Как знаешь. Тяжело вздохнув, Папайрус присел на кресло, вальяжно откинувшись на мягкую спинку. Жесткий взгляд рубиновых глаз привлекли белые строчки непонятного шифра, что мелькали на черном экране монитора. Скорее всего, Альфис что-то программирует. Боже. Папайрус прикрыл свои глаза, погружаясь в манящую темноту, ощущая метания тревожных мыслей. Он знал Санса всего лишь пару дней. Он знал, что Санс любит другого. Но, он не мог перестать ревновать. Это не правильно. Душа сильно сжалась, и жгучая боль пронзила ее адским пламенем, растекаясь по ручьям нервов, превращаясь в каналы. Этого не должно быть, он должен быть счастлив за офицера. Навязчивый звон проник в его голову, распугивая стаю гнетущих мыслей. Папайрус подумал, что ему показалось, но короткий раздражительный звон повторился, и он раскрыл глаза. Экран бешено мигал белыми и красными цветами, а в середине виднелась четкая надпись «готово». — Альфис, выруби это, моя голова и так раскалывается! — О, неужели программа заработала? Альфис радостно подбежала к монитору и поставила горячий кофе на стол, чуть не опрокинув его на Папайруса, за что скелет угрожающе зашипел. — Это что за хрень? — рубиновые глаза пристально следили за тем, как доктор вносила коррективы в настройки. — В зараженных частичках пыли находились ДНК твари, на которую вы охотитесь. Я произвела извлечение, и теперь благодаря данной программе, я смогу вычислить место нахождение этого подонка. — И ты молчала? — Хотела сделать тебе небольшой сюрприз, — программа громко запищала, и на экране замигала картинка, приближая карту до названий улиц и очертаний домов. — Смотри! Папайрус долго вглядывался в экран монитора с отсутствующим лицом, но потом он резко дернулся, нервно посмотрев на Альфис. — Я знаю этот адрес. Это дом Свапа. — высокий скелет молниеносно вскочил на ноги. — Я должен немедленно идти. Измеряв комнату быстрыми шагами, Папайрус почти достиг выхода, как вдруг женская рука схватила его за запястье, развернув к себе лицом. — Помни, вирус нельзя вылечить, — ее голос задрожал, а тревожный взгляд опустился в пол. — Я все испробовала…

***

Санс проснулся из-за ощущения необъяснимой тревоги. В комнате было темно. Сумрак ночи окутал стены, даруя им покой тишины, и только мягкий свет золотой луны, что нерешительной дорожкой прокрался в их дом, разрушал черные оковы. Санс перевел взгляд на окно, сквозь которое можно было видеть блестящие звезды и темный дым. Дым? Наверное показалось. Но, что-то было не так. От чего-то душа начинала набирать учащенные ритмы. Так сильно не хватало ощущения тепла и тихого посапывания. Санс опустил взгляд и застыл в немом ужасе. Свап пропал. Быстро накинув на себя одежду, Санс выбежал из комнаты. Его ноги перелетали через ступеньки, спускаясь вниз. — Свап! Он мчался, словно рысь, влетая в гостиную, цепляясь за единственную надежду, что с каждым шагом стремительно угасала. В дали комнаты завиднелось знакомое худи, и Санс остановился, спокойно подходя ближе. — Свапи? Высокий скелет медленно повернулся на звук, придерживая рукой разодранный рукав. В его глазах читалось слепое отчаяние, и душа Санса рухнула, разбиваясь на крошечные осколки. — Свапи, что произошло? — Он укусил меня, — его рука резко соскользнула с раны, и красноглазый увидел на белой кости следы странных зубов, вокруг которых набухли темные жилы. — Тень укусил меня. Секунда молчания заполонила комнату, создавая гнетущие заборы. Секунда страха, что пропитал душу красноглазого чувством неизбежного. Секунда, за которую разрушилось все. — Свапи, мы все исправим. Я найду способ, как вылечить тебя. — Санс, ты знаешь, что это безнадежно. — Нет, у нас должна быть свадьба. Мы купим дом на краю мира, в тихом лесу, где журчит река и поют птицы. Ты ведь всегда мечтал об этом. — Санс, я всегда мечтал о тебе. И моя мечта сбылась. — Даже не думай. — Послушай меня. — Нет. Прогремел сильный удар, и дверь, чей замок был вырван с мясом, со всего маху врезалась об стену. Через мгновение, с пистолетом в руках, в гостиной стоял владелец клуба, тяжело сопя и метаясь напряженным взглядом. — Что случилось? — Его укусила эта ебаная тварь! — голос Санса срывался на крик, переполненный душераздирающей болью, а на глаза набежали тяжелые слезы. — Скажи, что его можно спасти. — Мне жаль, офицер. Альфис сказала, что уничтожить вирус невозможно. — Значит она плохо искала! — Санс, — прозвучал мягкий голос Свапа, и слезы не сдержались, катясь по гладким щекам красноглазого. — Мы найдем способ. Он должен быть. Он должен… — Санс. Ну же, Санс, посмотри на меня, — здоровая рука коснулась щеки низкого скелета, смахивая большим пальцем соленные слезы. — У меня осталось от силы два часа. Поэтому, прошу. Не дай мне превратиться на чудовище. — Нет, нет, нет… — Убей меня, выполни мою последнюю просьбу. — Я не собираюсь стрелять тебя, как бешеную собаку. — Ты не стреляешь меня, как пса. Ты спасаешь мою душу. — Свапи, нет. Санс выбежал из гостиной, скрываясь в темном коридоре, ощущая, как все внутри него умерло. Папайрус стоял неподвижно, смотря, как переполненные теплом глаза перевели на него свой взгляд. — Слушай, я так и не сказал тебе спасибо, за то, что ты спас тогда мои кости, — его голос был мягким и очень добрым. — Та, не за что. Свап грустно улыбнулся, потирая место укуса. — Знаешь, у меня нет жопы, но у меня не плохо выходило ей быть. Тихий смешок, переполненный лучистым счастьем, такой легкий и искренний. Последний смешок. — Да, ты был еще тем засранцем. Папайрус слегка похлопал Свапа по плечу, и оставил его одного, последовав за красноглазым. — Офицер. Санс стоял в маленькой комнатке, громко всхлипывая от накативших слез. Все его тело тряслось мелкой дрожью, оголяя жгучую боль, что острыми клинками беспощадно кромсала нежную душу, оставляя ее истекать кровью. — Я сказал ему «да». Я сказал «да». Сказал «да», — его голос дрожал в душевной агонии. — Санс… — Почему? Почему эта тварь все разрушила? Я не хочу, чтобы он умирал. — Санс… — Я не хочу его убивать. — Ты не должен, я могу… — Нет, — его голос задрожал сильнее, срываясь на хрип, а по щекам потекли чистые слезы, растворяясь в мягком бежевом мехе куртки. — Свапи попросил меня. Я должен исполнить его просьбу. Я должен… Дрожащие пальцы схватили рукоять протянутого пистолета, сильно сжав ее. Тяжелые слезы стремительными потоками стекали вниз, собираясь в капли на подбородке и срываясь в последнем полете, и Санс не в силах был их остановить. Он направился в сторону темного коридора, но в последний момент обернулся, устремляясь жалобным взглядом на Папайруса. — Подожди меня здесь, — Санс всхлипнул и отвернулся. — Прошу. Он остался один со звенящей пустотой, что опутала своими лапами весь дом. Рубиновые глаза впивались в коридор, в темноте которого растаял Санс, и режущая боль сковала душу. Он остался один в комнате, хранящей молчание. По гладкой щеке, вдоль глубокого шрама покатилась одинокая слеза, и тишину оглушил громкий выстрел.