Когда наступит тьма

Девушка-рыба нетерпеливо вскинула бровь, и Папайрус, словно отойдя от кошмарного сна, жестом пригласил её внутрь. Сжав крепче рану, Андайн прошла мимо владельца клуба, кинув в его сторону раздражённый вздох. Не смотря на кровоточащую дыру в её животе, девушка старалась держаться ровно. — Спасибо, что не оставил подыхать возле двери. Саркастичный тон слетел с губ девушки и взорвался яркой вспышкой в душе. Папайрус всегда удивлялся Андайн. Не важно, что произошло, не важно, какая жуткая беда её подстерегала, приготовив свои слизкие лапы, она никогда не теряла себя, никогда не теряла веру. Но, сейчас Папайрус посмотрел в её переполненный болью глаз, и его лицо помрачнело. — Заражённые напали на участок и перебили практически всех. Тебе удалось сбежать, — он говорил сухим голосом, не отводя взгляд от измученного лица. — Боже, Андайн, ты умираешь. — Блять, Папайрус, ты можешь не использовать свои трюки хоть тогда, когда я ранена. Гневно махнув прядями огненно-рыжих волос, девушка подошла к двери, что вела в гостиную, но в последний момент обернулась к скелету. — Ты не против, я немного пропитаю твой модный диван кровью? — Нет, но, Андайн, тебе нужна помощь. Я возьму аптечку и попытаюсь зашить… — Засунь свою аптечку себе в зад. Ты, блять, что ли фея, чтобы печень мне исцелить? Лучше принеси виски. Злобно фыркнув и отмахнувшись от помощи Папайруса с криком: «Я ещё не подохла, чтоб меня таскать», Андайн вошла в гостиную. Не замечая ничего, она шла к единственной цели — к дивану. Она была словно раненый зверь, разъярённая и обескуражена, сдерживая тяжелые вздохи от адской боли и сжимая окровавленными пальцами текущую рану, она шла вперед, изредка смахивая длинные пряди с лица. Собрав все свои истощённые силы, Андайн сделала последний рывок и тут заметила того, кто все это время следил за ней распахнутыми от ужаса глазами. Санс. — Приветик. Подвинешься немного? Санс хотел что-то сказать, уже раскрыл рот, но передумал и резко двинулся в сторону, забившись в угол, освобождая место раненой рыбке. Девушка, протяжно хрипя и вздрагивая каждой частичкой своего тела, присела на отведенное ей место и скривилась от накатившей пронзающей боли. — Андайн, что произошло? — голос Санса дрожал от бушующей тревоги, и девушка фыркнула. — Заражённые произошли. — Они напали на тебя? — Ими теперь практически кишат все улицы, но всех их словно магнитом тянет наш участок. Там почти никого не осталось в живых, я еле удрала, чтобы предупредить вас. Эти твари, оказывается, умеют пользоваться оружием. — Но, как ты добралась сюда? — Бежала. — Бежала? — Ну, да, ноги мне не отстрелили. Санс встревоженно забегал глазами, а остановившись на кровавой ране, замер, ощущая, как паника пропитала все его тело. — Тебя нужно немедленно отвезти в больницу. — Прямо в лапы к этим тварям. Отличное решение. — Я уже предлагал ей. Будто ты не знаешь Андайн? — никто не заметил, как к дивану подошел Папайрус. — Кстати, вот твоё виски. — Давай сюда. Дрожащими, вязкими от липкой крови пальцами девушка схватила бутылку с янтарной жидкостью, и, открутив крышку рванными движениями, прислонила горлышко к пересохшим губам. После трех глубоких глотков, она отставила виски и, поморщившись, облегченно вздохнула. — Так намного лучше. Санс с тревогой и сожалением смотрел на раненную девушку, затем перебежал взглядом на Папайруса, чье лицо было траурным, словно на похоронах, и в его голове что-то щелкнуло. — Подожди, ты знаком с Андайн? — неожиданно даже для самого Санса, его тон был слишком высоким. — Да, и очень давно. Именно Андайн мне рассказала о тебе. Где-то с минуту Санс сидел, удивленно уставившись на похолодевшего Папайруса, пытаясь переварить информацию, а потом резко подскочил с дивана, угрожающе ткнув пальцем в сторону высокого скелета. — То есть в нашу первую встречу?.. — Я ждал тебя. — Охренеть, может и это все ты тоже запланировал? — Угомонись, Санс, я просто интересовался тобой. — И ты думаешь, что я должен нормально на это реагировать? — Ну, уж точно не орать на весь дом. — Парни, кхх, я конечно всегда мечтала сдохнуть под чью-то брань, но не могли б вы оба заткнуться? — Прости, — красноглазый перестал пилить злобным взглядом Папайруса и виновато посмотрел на девушку. — Ничего… кхх… кхх… Такое ощущение, что я снова дома… кхх… Девушка расплылась в милой улыбке, но тут же скривилась, схватившись рукой за живот, и взвыла от зверской боли, вцепившись пальцами в быльце дивана. — Андайн! — голос Санса оборвался, и он подбежал к девушке, упав рядом на колени. — Всё в порядке… кхх… Андайн вновь схватила бутылку и прислонила к дрожащим губам, делая большой глоток, но тут же закашлялась, содрогаясь в конвульсиях всем телом. Она не могла перестать дрожать, её руки всё сильнее впивались в рану, а по подбородку вперемешку с янтарными ручейками виски потекла кровь. — Боже, Андайн, нет. Что я могу?.. Моя магия, — Санс обернулся на Папайруса в поисках поддержки, но получив лишь мрачный взгляд, вновь вернулся к девушке. — Может… Может у меня получится тебя вылечить. Красноглазый бережно положил свою руку поверх окровавленной руки Андайн, что усиленно сжимала рану, не позволяя буйным потокам крови вытекать из её тела. Он собрал все силы, он пытался достучаться до самых глубин души, высвободить так необходимую сейчас энергию. Он цеплялся за самую мизерную надежду, желая только одного — спасти девушку. Но ничего не произошло. — Не выходит, — его глаза забегали в паническом страхе. — Я не чувствую её. Господи, почему ничего не выходит? — Глупенький, в мире нет волшебства, — Андайн мягко взяла в свою ладонь его руку, и на глазах Санса навернулись слезы. — Но, кое-что ты можешь для меня сделать. — Что? — Задай жару этой твари. Девушка широко улыбнулась, вложив в свою улыбку всё тепло своей жгучей души. На холодной щеке сверкнула одинокая, чистая слеза и она растворилась миллиардом крошечных кусочков, оседая тёмной пылью на окровавленном диване. Минута молчания окутала комнату. Минута молчания, что пропитала воздух страхом и агонией. Санс слепо смотрел на запорошенный подлокотник, ощущая, как пустота и ненависть, словно ненасытные черви, поедают его изнутри. — Я убью их, убью их всех. И потом я доберусь до тьмы, и уничтожу её. — Санс, возьми себя в руки, нам необходимо всё здраво обдумать. — Тут нечего обдумывать. Андайн сказала, что эти твари захватывают город. Люди в опасности. Невинные люди. Мы должны сейчас остановить тьму, либо дальше будет поздно. — Хорошо, только вначале мы заедим на склад, нам нужно больше оружия.

***

Они ехали по некогда оживленным улицам, что теперь пустовали, нагоняя мрачность и панический страх. Больше не слышались отдаленные звуки голосов, не пролетал лучистый беззаботный смех, а только тишина сковала тяжелый серый воздух, и едкий скрип металла. Они ехали молча под шорох колес, уверенно приближаясь к участку. Резкий толчок в бок машины, и Папайрус со всей силы нажал на тормоза, пытаясь остановить успевший набрать огромную скорость джип, но было уже поздно. Машину кинуло в сторону, и с жутким визгом тормозов она бешено закружилась, пока не врезалась капотом в массивное дерево. — Что за хрень? — скривившись от жгучей боли в ребрах, Санс кинул взглядом по сторонам. Белый дым густым облаком валил из разбитого двигателя, что глухо жужжал из-под смятого напрочь капота. — Нужно как можно быстрее сваливать отсюда! Папайрус крикнул, жадно глотая воздух, и, противно скрипнув дверьми, выбежал из машины. Санс последовал его примеру. Но, как только его ноги коснулись земли, красноглазый оцепенел от ледяного страха, сковавшего его тело. Он увидел то, что их сбило. Глухо рыча, будто разъяренный лев, по ту сторону дороги стоял огромный КАМАЗ, выдыхая клубни серого дыма из разжаренных труб. Заражённые, словно из неоткуда, стеклись в кучу, пиля диким взглядом двух скелетов. Один из этих тварей язвительно ухмыльнулся, оголяя оскал гнилых зубов, и поднял в руках РПГ. Щелчок предохранителя. — Пока, сучки. Глаза Санса сузились. — Блять. Скелеты резко рванули прочь, унося ноги от стаи перевоплощённых тварей. Языки пламенного взрыва обжигали белые кости, но они бежали вперед, не останавливаясь, ощущая, как душа бьется в горле, ускоряя пульс. Вдалеке вырисовались четкие очертания старого дома, и внутри закралась надежда. Возможность на спасение. Защита. Хриплый рык и отвратительный треск перегнившей плоти. Эти твари, однако, быстро бегают. Санс обернулся, на ходу нацелившись на зараженных. Выстрел. Ещё один. Обе твари пали, дрыгая конечностями в смертельной судороге, но красноглазый знал, что отстреливаться не вариант. Слишком много тварей. Слишком мало патронов. Пересёкши ещё один крутой бугор, они наконец-то оказались возле ветхих стен старого дома. Бросив краткий взгляд на высокий холм, из-за которого доносился отвратительный смех и звуки чавкающей гнили, Санс дернул за поржавевшую ручку. Дверь не открылась. Он дернул ещё раз, толкнув деревянную панель плечом. Ничего. — Чёрт, она закрыта, — в голосе низкого скелета слышались нотки злобы и разочарования. — Папайрус, прикрой меня, я справлюсь с замком. Санс вытащил отмычку и, припустившись на колено, начал применять свои навыки взлома. Отмычка живо забегала в замочной скважине под давлением умелых пальцев, приглушённо щелкая, подбирая нужную комбинацию. Омерзительный хрип усилился, и морда одной из тварей показалась из-за бугра. Молниеносно среагировав, Папайрус выстрелил в цель, но тот скрылся, увернувшись от пули. Высокий выстрелил ещё пару раз в сторону холма, но безрезультатно. Перевоплощенный оказался шустрее. Решив, что та тварь убежала, испугавшись выстрелов, владелец клуба опустил пистолет и совершил ошибку. Оглушающий хлопок. Громко вскрикнув от дикой боли, Папайрус упал на землю не в силах подняться. Услышав болезненный крик высокого скелета, Санс бросил отмычку, повернувшись к нему лицом, и его глаза расширились. По чёрной ткани штанов в области голени стремительно растекалось алое пятно крови. Пуля прошла насквозь, раздробив кость. Заметив движение между кустами, Санс хладнокровно вытащил пистолет и точным движением выстрелил в тварь. Послышался хриплый вскрик, затем звук падения тела, и красноглазый вернулся к замку. Вскипев от злости и безысходности, Санс взмахнул рукой, и странное чувство бурлящей энергии вновь охватило его. На секунду скелет остановился, пытаясь разобраться в том, что происходит, а потом плавно повёл кистью. Приятный щелчок, и в воздухе образовалась красная магическая кость. Движение рукой вперед, и кость полетела в замок, раздробив его, оставив по себе огромную дыру в деревянной панели. Под давлением настойчивых пальцев дверь скрипнула, впуская внутрь. Оставив все вопросы на потом, Санс схватил Папайруса под руки и, приподняв, затащил в старый дом. Внутри было темно, и только несмелые лучи проникали через дверь и щели в заколоченных окнах, кое-как освещая помещение. Деревянный потолок весь прогнил, пахло затхлой пылью, но сейчас это было не важно. Санс протянул Папайруса подальше от двери и усадил возле стены, что покрылась трещинами. — Хей, ты как? — Санс встревоженно посмотрел в рубиновые глаза, присев рядом, и высокий скелет уверенно усмехнулся. — Ничего, бывало намного хуже. Взглянув ещё раз на простреленную ногу, Папайрус сильно дёрнул за подол своей рубашки, и с глухим треском ткань порвалась. Получив тонкую полоску, он обмотал её чуть выше раны и крепко затянул, чтобы остановить кровотечение. — Ты можешь встать? — хриплые звуки снаружи стали доносится отчетливей, и голос Санса набрал настойчивых красок. — Встать могу, а вот бежать или хотя бы нормально идти вряд ли. Слушай, я видел ту кость. К тебе снова вернулась магия? — Я не знаю, я её не контролирую. Но, не это сейчас важно. Грёбаные твари приближаются. Мы не можем здесь оставаться, но нужно их отвлечь. — И что ты предлагаешь? — Ты найдешь выход с другой стороны и дойдешь до бункера, где хранятся все боеприпасы, а я буду отстреливаться так долго, как смогу, прикрывая тебя. — Нет, Санс, этого не будет. — У нас нет других вариантов. Мы не можем убежать вместе, ты ведь сам прекрасно понимаешь. Я задержу их, убью как можно больше тварей. — Ты совершаешь глупость. Выбирайся сам отсюда, тебе незачем меня защищать. — Мой долг защищать людей, Папайрус. К тому же я слишком многих уже потерял. — Санс! Но, красноглазый скрылся за ветхими стенами, хлопнув дверью.

***

Не успел Санс выйти из дома, как твари окружили его, отвратительно хрипя, пожирая диким взглядом. Скелет нервно сглотнул, крепче сжав рукоять пистолета, и вокруг него бешено закружились две кости, ограждая от зараженных. — Брось, Санс, тебе это не нужно, — один из тварей оскалился отвратительной улыбкой, подходя ближе к скелету. — Мы не можем тебе навредить. Приказ хозяина, ведь он наконец-то нашел. — Тогда мне не составит труда перестрелять вас всех. — Я сказал, что нам не велено убивать тебя, но твоего друга. Хм. Ты даже не представляешь сколько в этом доме окон. — Не смей его трогать. — И не стану, если ты пойдешь на маленькую сделку. Мы заберем тебя и доставим к нашему хозяину. Санс на секунду задумался, принимая самое опасное и неразумное решение в его жизни, и затем поднял недоверчивый взгляд. — Вы оставите Папайруса в покое? — Даже не приблизимся. Парящие кости с тихим щелчком растворились в воздухе. — Я согласен.

***

Собрав все силы Папайрус направился к двери. Не к какому-то чёрному выходу или щели в стене, а к той самой двери, что разделила его с Сансом. Самоотверженный придурок, неужели он думал, что высокий просто так сбежит. Нет. Он не оставит красноглазого одного. Папайрус почти доковылял к выходу, содрогаясь всем телом всякий раз, как наступал на раненую ногу, но он заставлял себя идти дальше. Его пальцы коснулись деревянной панели, и он толкнул дверь. — Санс… Рубиновые глаза бешено забегали в отчаянной панике. Яркие солнечные лучи падали на высокий холм, омолаживая пожженную траву. Тишина и спокойствие пропитали собой лёгкий воздух, весело играясь с мирным ветром. И никаких следов ни заражённых, ни низкого скелета. Будто их никогда и не было. — САНС! Но, было уже поздно.