Вкусы бывают разными...

Проснулась я тогда, когда некоторые гномы ещё спали, взять, к примеру, Кили и Фили. Веки, ну просто никак не желали подниматься. Надо сказать, чувствовала я себя паршиво. В носу снова защекотало, я громко чихнула. Все, кто встал, резко обернулись. Да, у гномов отличная реакция. Бофур что-то готовил, кажется, кашу. Вид у многих был ещё сонный, значит недавно встали. Поборов слабость, я встала и почувствовала, как голова закружилась. Я постояла на месте, подождав, когда головокружение прекратиться. - Доброе утро, - сказала я и почувствовала, как эти слова отдаются дерущей болью в горле. Заболела. Я простудилась. И когда успела? Вроде не мёрзла, ничего холодного не пила. «Ага, а то, что ты сегодня на лыжах в тонюсенькой курточке и без шарфа гуляла и колу холодную пила это ничего?» - противно заскрипел внутренний голос. Я поспешила засунуть своё второе я подальше, оно мне было абсолютно ни к чему. Я села поближе к Бофуру. Мне было интересно посмотреть, как он готовит кашу. «А-а-а-а как же мне хреново!» - хотелось завопить, как я обычно делаю, когда мне плохо. Но я сомневаюсь, что это было тут уместно. Спустя пять минут все уже встали. - Нет, нормально? Мужчина готовит, а женщина наблюдает! – решил разозлить меня Фили. - У меня в семье всегда было равноправие, - просипела я. Да, именно просипела, так как голосовые связки отказывались нормально работать. - Эй, ты чо простыла, что ли? – спросил вдруг Бофур. Я лишь кивнула, так как насиловать своё горло у меня не было ни сил, ни желания. И только тут сообразила, что сделала, активно замотала головой. Ещё чего, я не буду жаловаться. - Ну так видно же, что простыла, - возразил Кили. - Да, - быстро сдавшись, просипела я. - Ну и когда ты успела? – недоумённо спросил Фили. Я почувствовала у себя на лбу что-то ледяное. Бофур положил руку мне на лоб. Так приятно… - Уууу, плохи дела. Горячий, словно печка, - гном нахмурился. После слова "печка" вспомнилась история с хоббичьим обмороком. – Иди-ка ты полежи, скоро отправляемся. Как бы тебе хуже не стало, - я не стала возражать и без сил свалилась на плащ. - Держи, - Бофур протянул мне плошку с кашей. Я, приподнявшись, приняла "подарок". - Спасибо, - просипела я и начала торопливо есть. Горячая каша приятно обволакивала горло, смягчая боль. У Бофура получилось довольно вкусно. Почему Кили и Фили жаловались на его стряпню? Аппетит не пропал, значит, не всё так плохо. Я шмыгнула носом. И насморк не сильный, а температура должна будет спасть. Главное, других не заразить, гномы крепкие, не хворают, а вот Бильбо… Кто-то вывел меня из раздумий, забрав уже пустую тарелку из рук. Это был Фили. Видимо, ему поручили вымыть посуду. Я кивнула в знак благодарности. Вместе с ним подошел Гендальф. Я вопросительно глянула на него. Сил говорить не было. - Мария, поможете собрать мне некие травы? - А что за травы? – ответила вопросом на вопрос. После каши мне стало лучше, и я говорила вполне нормально. - Эта трава поможет залечить несмертельные раны и некоторые болезни. - И чем же я могу вам помочь? - В компании интереснее, к тому же ты ничем не занята, – ухмыльнулся Гендальф. - Ладно, Гендальф, но только недолго, а то еще Торин расшумится, - идти мне никуда не хотелось, но и говорить о простуде тоже. Некоторое время мы шли в полном молчании. Гендальф вглядывался в траву, пытаясь что-то увидеть. Тут мой взгляд упал на какую-то травку в виде трилистника. Гендальф тоже заметил цветок и нагнулся, чтобы сорвать. - Ацелас. По-другому - Трилистник королей. Он-то нам и нужен, давай возвращаться. - Гендальф, скажи, а какие болезни может вылечить это растение? - Да много… Драконью болезнь, оспу, простуду. Все не перечислить, – мы дошли до лагеря, а гномы уже начали седлать пони. Странно, такое ощущение, что нашего с Гендальфом отсутствия никто не заметил. Надо и мне оседлать Митрила. После нашего небольшого похода я стала чувствовать себя хуже. Кое-как надев на Митрила седло, я нашла свой ранец и надела его, чтобы не забыть. - Отправляемся! – крикнул Торин. Я вскочила на пони, гномы влезли на пони, все ждали, когда Бильбо наконец-то залезет на Миртл. После пяти минут безуспешных попыток хоббиту это, наконец, удалось, и мы двинулись в путь. Судя по поведению Торина, ему никто не сказал о моей простуде. Я сказала огромное спасибо Кили, Фили и Бофуру, потому что представляю, что устроил бы король. Но худшее только начиналось. От езды в седле и слабости всё тело ломило, кожа горела, а дышать приходилось ртом. Это были просто адские мучения, к счастью, солнце несильно припекало, иначе в таком состоянии под палящим солнцем можно было и с ума сойти. Бильбо ехал тихо, никого не трогал. Рядом со мной ехал Гендальф. Я уверена, он знает, что я простудилась. Его лошадь и мой пони, кажется, нашли общий язык. А вот остальные пони лошадей боялись и сторонились. Ори о чём-то разговаривал с братьями, Бомбур думал, Бифур и Глоин о чём-то говорили на кхуздуле, Кили и Фили весело беседовали с Бофуром, Оин разглядывал природу, а Торин ехал во главе колонны с угрюмым и задумчивым видом. По дороге мы несколько раз делали короткие привалы. Эти остановки для меня были глотками воздуха. Я слезала с лошади и, ничего не стеля, ложилась на голую землю. Все недоумённо на меня косились. Лишь Фили, Кили, Бофур и Гендальф (маг всё же догадался о том, что я заболела) смотрели с жалостью и пониманием. Наконец-то наступил вечер, и мы остановились на ночлег. Я слезла с Митрила и, ничего не постелив, упала на землю и до того, как был готов ужин, не подавала признаков жизни.