Второе дыхание

Калла кадал – малаяламское слово, буквально переводящееся как "морской вор". Слово "калла кадал" используется местными рыбаками. В географическом значении оно описывает явление, когда морские воды поднимаются в хорошую погоду, как неожиданно пришедший вор.

***

— Намиказе Наруто добровольно сдала и прошла тест на предателя. Она просила встречи с советом в связи со срочными новостями о потенциально жизненно-важной информации, — стоически сказал Наоки и поклонился пяти людям за столом, находящимся по центру комнаты. Все стражи Узу сели на колени, и, следуя примеру, Наруто поспешно повторила действие. — Добро пожаловать, Намиказе Наруто. Я — Узумаки Ашина, глава Узушиогакуре. Мы позволили тебе войти в нашу деревню, так как ты прошла тест на предателя, и, если твоя информация окажется верной и полезной, мы примем на рассмотрение твоё пребывание здесь на определённое время. В зависимости от того, что ты нам расскажешь. Если ты являешься угрозой для Узу, мы немедленно изгоним тебя из деревни, даже будь ты союзником, — сказал мужчина с длинными белыми волосами и бородой в центре ряда. Ему было около шестидесяти. Вокруг его рта и тёмно-карих глаз были небольшие морщинки. Наруто лишь кивнула в ответ. Как ещё можно ответить на такое заявление? — Во время нашего разговора ты будешь под тестом на предателя. Наоки, — обратился он к стражу, сидящему справа от него. Тот снова достал свиток и активировал его перед Наруто. Ей не пришлось вставать, печать была достаточно широкой, чтобы она попала в её границы. Поэтому она так и осталась сидеть на своём месте. — Расскажи нам, почему ты пришла, — сказал Ашина, когда печать засветилась белым. У Наруто появилось впечатление, что Ашина обычно получал то, что хотел, у него была аура уверенности, которая появилась не на пустом месте. — Спасибо вам, что разрешили войти и так скоро организовали нашу встречу. Я — путешественник, а также ниндзя. Провела большую часть жизни в одиночестве, хоть это и не было моим выбором. Я бывала во всех крупных деревнях страны Огня, кроме деревни Учиха и Сенджу, так как не хочу ввязываться в их войну, — она объясняла отрепетированной к этому разговору за последние месяцы речью. Несколько членов совета с интересом придвинулись вперёд на своих стульях. — Ясно. Мы выяснили, откуда ты, но у тебя есть для нас информация. Говори, — сказал Ашина, прислонившись к спинке стула. — Да… Я здесь по разным причинам. Первым делом я хочу рассказать о… ну, можно сказать, шпионе. Я знаю его как Чёрного Зецу. Он не человек, существо, прожившее долгое время, даттебайо. Он может принимать… эм… чёрную гуманоидную форму с двумя жёлтыми глазами, он может двигаться сквозь землю и стены, так как может менять свою форму, становится жидкой субстанцией, что проходит сквозь щели и проломы. Это существо чрезвычайно сложно убить, честно, не знаю, возможно ли это вообще, он ведь может прицепиться к другим живым организмам, даттебайо! Раненому или ослабленному человеку, например. — Единственный способ наверняка избавиться от него — запечатывание. Я давно охочусь за ним. В общем-то, годы, и последний раз я его почувствовала недалеко отсюда, в нескольких милях к западу в стороне страны Воды. Это было три месяца назад, и с тех пор я его не находила, — сказала она и попыталась оценить их выражения лиц. Выяснить, произвёл ли её рассказ какое-то впечатление. Они молча смотрели в ответ. — У Чёрного Зецу есть цель, в которую входит создание сложностей между определёнными кланами, особенно Учиха. Он – умелый манипулятор, он может одурачить даже сильнейшие умы, я видела это своими глазами, — объясняла Наруто, почесав от дискомфорта затылок. Они пристально смотрели на неё, печать предателя светилась под ней, и от того ей было неловко. — Вот, я объяснила, как Зецу хорош в создании беспорядков, и хоть я не могу быть стопроцентно права, я считаю, он замышляет что-то против вас, используя клан Юки в стране Воды. Что не очень далеко отсюда, только море с запада разделяет вас. — Клан Юки, как я полагаю, вы уже знаете, имеет кеккей генкай, позволяющий использовать стихию льда. Между вами недружеские отношения уже давно, как я поняла, но всё стало хуже, когда три месяца назад вам перешёл дорогу биджу. — После того, как вы прогнали Санби от своей деревни, он отправился прямиком через море к ним. Не только их деревня была полностью разрушена, но и кланы Теруми и Хозуки потерпели тяжёлые потери. Они очень обозлились, в частности клан Юки. — Я говорю, что они собирают силы, они безуспешно попытались запечатать Санби, и все их эксперты в печатях были одновременно убиты. Вы известны своими навыками в фуинджутсу, и они считают, что вы атаковали, натравив биджу на них, даттебайо, — она взяла паузу и сделала глубокий вдох, все глаза в комнате были устремлены на неё, поэтому она себя чувствовала таааак неуютно. — Резкий рост ненависти к Узу и факт, что Санби четыре месяца назад был далеко в стране Земли без малейшего намерения покинуть свои воды и проделать весь путь до Узушиогакуре, уверяет меня, что его согнал или приманил сюда Чёрный Зецу. Я почувствовала его за несколько дней до внезапного перемещения Санби на юг. Я не знаю, как он сделал это, но, если он в чём-то и хорош, так это создавать неприятности для других, — она говорила, смотря Ашине прямо в глаза. Всё, сказанное ею, – чистая правда. За последний год она пересекалась с Чёрным Зецу четыре раза, со второго и до последнего в стране Земли, где она вскоре увидела Санби, несущегося на юг без какой-либо объяснимой причины. Удивительно, как быстро эта черепаха могла двигаться. Он спрятался в своём панцире и колесил через земли на огромной скорости. По её прибытии в Узушиогакуре Узу уже прогнала его. Наруто не могла удостовериться, произошло ли это в оригинальной линии времени, от Курамы она выяснила, что Узушиогакуре пала не раньше Второй войны шиноби. Однако, она была таким человеком, который не мог остаться в стороне, пока на других нападают и убивают. Также эта ситуация без её вмешательства могла стать намного плачевнее, и возможно, всё разрешится мирно, если она правильно разыграет карты. — Понятно… — сказал он, ничем не показав, известна ли им уже была её информация. Несколько людей за столами поёрзали на стульях, но все владели навыком скрытия своих эмоций. Но не Куро. Искоса она видела его взволнованное лицо, обращённое к лидеру деревни. — Следует ли нам знать что-то ещё касательно обстоятельств? — Ашина продолжил допрос. Блондинка ломала себе голову, вспоминая, что слышала и видела в стране Молний. Куро рядом с ней сменил позу, почти дрожа. — Ээ… — нервно начала она. — Санби сейчас в открытом море, я говорила с ним, когда мне удалось догнать его, поэтому он прекратил атаковать деревни. Можно сказать, у меня есть некоторые способности, благодаря которым они в самом деле слушают. Ашина кивнул, тяжело смотря в её голубые глаза. Она старалась выглядеть как можно более искренне, это всё было правдой, но у них в подтверждение только её слова и тест на предателя. В какой-то момент Наруто было уверена, что он, медленно моргнув, пришёл к решению. Старик наклонился через стол и собрал чакру на кончиках пальцев, после активировал что-то на столе, Наруто не видела со своего места на полу что именно. Звук прошёлся по комнате с колыханием чакры, и весь шум за столом исчез. Печать конфиденциальности. Обсуждение длилось более пятнадцати минут, в то время как четвёрка в комнате тихо сидела рядом с друг другом. Наруто заметила, что Наоки начал нервничать. Может быть, они всё-таки не знали. Наконец они деактивировали печать конфиденциальности, придя к вердикту. — Мы обязаны подтвердить эту информацию, Намиказе-сан. Это займёт время, в которое вам позволено остаться в Узу. Но прежде чем мы согласимся на это, у нас осталось несколько вопросов. Мито, — позвал он девушку, с которой она говорила ранее. Пораженная этому имени, Наруто взглянула на добрую девушку, показавшую ей деревню. Она прятала эмоции так же хорошо, как и совет. — Собери свой отряд, вы отправляетесь в страну Воды и должны выяснить достоверность утверждений Намиказе-сан, или была ли она одурачена, — он отдал ей приказ. — Я знаю, ты только со своей смены, но, если это — правда, дело срочное, — сказал он, ни с кем не совещаясь. — Да, дедушка, — ответила она, встала и тут же покинула комнату. Наруто смотрела ей в спину и задавалась вопросом, на этой ли девушке женился Хаширама. Наверно… Она – внучка главы деревни, у неё красные волосы и имя Мито. Точнее Узумаки Мито.

***

Мадара с предельной заботой точил сюрикены. Забывать или не ухаживать о своих инструментах само по себе плохо, но сегодня без оправданий они должны быть в превосходном состоянии. Он работал, используя точильный камень против режущей стороны оружия, из далёкого детства ему вспомнилось название таверны “Тупой кунай”. Она находилась в деревне Итаника до её падения и была известна своим ассортиментом саке во многих землях. Ещё там прошла свадьба его родителей, закрытая свадьба, на которой присутствовали только ближайшие друзья и родственники. Всего восемь человек. Его отец отрицал этот факт, потому что обрюхатил мать, но Мадара был уверен, что он врёт с три короба. Его старший брат всё-таки родился спустя чуть более, чем пять месяцев. Тогда они встречались с Сенджу только в “Тупом кунае”. По негласному правилу таверна была мирным местом, и возможно поэтому они решили провести свадьбу там. Незваные гости ещё тогда имели привычку совать свои носы на большие мероприятия. Он вздохнул, вернувшись к нынешнему положению. Все тридцать человек суетились вокруг. Это будет очень длинный и тяжёлый день.

***

— Итак, нас интересует ваш следующий шаг, Намиказе-сан. Нам любопытно, почему вы пришли к нам. Вы чётко заявили, что не желаете встревать в войне Сенджу-Учиха, и, принимая во внимание ваше долгое уединение, мы полагаем, что вы избегали всякий клан во всех пяти странах, — продолжил Ашина, изучая перемены на её лице. — Зачем связываться с нами? Я не слышал ни об одном Намиказе. Мне не знакомо имя Наруто, и совету кажется странным, что вы пришли нам на помощь. Наруто сглотнула, услышав его вопрос. Она была готова к такому, но всё равно нервничала из-за их возможной реакции. — Я…. Я пришла по многим причинам, Ашина-доно. Я верю в мир. И моя жизненная цель — достичь его, не только для себя, но и для всех. Я потеряла всё и знаю боль, которую приносят война и ненависть. –Я здесь не чтобы подтолкнуть вас к войне, а молить решить проблему по возможности миролюбиво для обоих сторон. Я знаю, это звучит наивно, я, в общем-то, и есть наивная. Я предлагаю в помощь свою силу… Я… Я могу спугнуть их… Если всё остальное не сработает. Я не заберу ни у кого жизнь, отказываюсь, пока у меня есть выбор. Я не хочу принуждать кого-либо подчиняться. Только альянсы и дружеские связи могут являться залогом мира, даттебайо! — с каждой фразой её голос становился увереннее. — Вы можете спугнуть их? Какой способностью? И почему вы уже не сделали этого? Я понимаю вашу веру, она конечно наивная, но похвальная. Так что может обратить наших врагов в бегство? — задавая эти вопросы, он словно постарел на десяток лет. — Можно я встану? — спросила она в ответ. Глава деревни был в замешательстве, но кивнул. Поднявшись, она устроила всплеск чакры и приподняла верхнюю одежду, чтобы показать всем печать на животе. В комнате стояла гробовая тишина, когда все приковали взгляды к чёрным схемам, выведенным на коже. — Эта печать сдерживает биджу во мне со дня моего рождения. Я – то, что называют джинчурики, человеческой жертвой. Однако, теперь печать бесполезна. Я открыла её годы назад, потому что я и Кьюби стали друзьями, продираясь сквозь неприятности. — Он добровольно остаётся во мне и является моим партнёром, можно сказать, моим товарищем, он помогает мне. Вместе мы пытаемся добиться лучшего будущего для людей и биджу, даттебайо. За ними охотятся и обращаются, как с бездумными инструментами. Их враждебность — результат их сенсорных способностей. Они ощущают чувства людей и животных. Поглощают их и подвергаются постоянным нападкам. — Не стали бы вы обозлённым, если бы на вас раз за разом нападали, пытались лишить свободы? Если бы вы чувствовали отчаяние каждого сражающегося человека и одновременно войну, день за днём? Мы живём в жестокое время, Ашина-доно. Девять биджу ощущают единовременно всю злость. Мне потребовалось много времени, чтоб понять его, я даже не знала о его заключении до двенадцати лет, печать была настолько сильна, что я не могла ощутить его. Собственно, кое-кому пришлось рассказать мне. — Сначала мы были охранником и заключённым, он хотел освободиться, когда как я сдерживала его. Спустя некоторое время я начала понемногу понимать его боль, я почувствовала жалость к его условиям, увидев лица военнопленных. Он стал уважать мои намерение и решимость закончить сражения. Если он считает, что моя жизнь в опасности, его действия будут направлены на моё спасение. Он по-прежнему чертовски упрям, но у нас общая мечта. Мир, где между людьми и демонами существует гармония. Биджу должны были обеспечивать соблюдение порядка и стабильности среди людей. Изначально они любили людей, и люди — их в ответ. Давным давно предательство разрушило эту связь, даттебайо. Она сделала паузу, замечая, что все следили за ней, как зачарованные. — Вы хотите доказательства? Что мы партнёры? — спросила она, уверенно стоя в светящейся печати. Ашина не ответил, только кивнул. С волной света она была окружена смесью её чакры и Курамы. В тускло освещённой комнате стало так ярко, словно внутри неё поместили Солнце. Все внутри почувствовали тепло. Её чакра была такой приятной и полной жизни, что у всех как-то стало легче на сердце. Послышались удивлённые восклики, когда на деревянном столе выросли цветы и листья. — Ой! Извините, я забыла про это. Чакра Кьюби переполнена жизненной силой… От неё всё… эм… растёт… — неловко объяснила Наруто ошеломлённым наблюдателям. Свет исчез, когда она оборвала связь с чакрой Курамы, и в комнате сразу потемнело. — Хм, — больше Ашина ничего сказать не мог. — Другая причина, по которой я пришла… — она поняла, что никто не собирался продолжить разговор. — Моя мама… Она была Узумаки, по крайней мере, мне так сказали. Ради безопасности я сменила фамилию на отцовскую, начав свои путешествия в шесть лет. Никто не слышал прежде о Намиказе, поэтому я с тех пор так и представляюсь, — рассказала она притихшей компании. — Узумаки?–Ашина засомневался. — Думаете… У вас есть здесь семья? Он растерянно переглядывался с другими членами совета. Куро повернулся к ней, а Наоки прошептал: ”Невозможно..” — Я верю в это, но не могу доказать. Имя моей матери, большего мне не рассказывали. Я предположила, что она из Узушиогакуре, — объяснилась Наруто, осознавала, что стоит на светящемся детекторе лжи. — Как её звали? — спросил один из мужчин за столом. Дерьмо...Сейчас ей не соврать... — Кушина. Последовала озадаченная тишина. — Единственная Кушина, которую мы знаем — это Кушина Узуни. Она твоего возраста. Сомневаюсь, что она была беременна в младенчестве, — скептично продолжил он. Он был самым старым человеком в совете. С белоснежными волосами и глазами настолько впалыми, что едва видно их чёрный цвет. На морщинистом лице читался скепсис, и он упрямо смотрел на неё. — Мы можем легко это выяснить, — прозвучал слева голос Куро. — Использовать кровную печать. Если она – наполовину Узумаки, как заявляет, то будет реакция. — Если она – член главной семьи, её волосы были бы красными. Ген доминантен. Скорее всего, это просто гражданский, забравший себе имя, — сказала единственная женщина в совете. Ашина с неохотой кивнул Куро. — Это определённо стоит проверки. Ваша печать… выглядит, как одна из наших… Не полностью, есть изменения, но я узнаю наш почерк среди письмен, — он рассматривал её лицо. Она не была похожа на них. Загорелая, светловолосая, глаза голубые. Всё же…. Само лицо, форма и улыбка напоминали его дочь. Куро покинул комнату, обсуждение продолжилось. — Но она — джинчурики, что если биджу вырвется? Что если она потеряет контроль? Девятихвостый! — женщина испуганно глядела на Наруто. Наоки тихо отодвинулся, и в общем-то, судя по виду, все сожалели, что впустили её в деревню. Кроме Ашины. Его тёмные глаза пристально смотрели в её. Может, он пытался найти в них правду. Может, сходства с ним. Наруто не знала. Куро вернулся и подошёл к Наруто, разложив свиток на полу, пока Наоки деактивировал печать на предателя, младший парень принялся объяснять. — Требуется накапать немного твоей крови в этот круг. Когда она поглотится и исчезнет, ты должна провести чакру в середину. Дай хороший толчок, не продолжительный поток, а хороший порыв, если ты понимаешь. — Пусть она течёт вниз и потом в стороны. Представь, что хочешь наполнить чакрой круг, начиная с центра и к краям. Если ты сделаешь всё правильно, печать изменится. Если можно так выразиться, у этого свитка много замков, и нужно открыть их все, прежде чем достичь запертого нами содержимого. Но мы только проверяем, из клана Узумаки ли ты, поэтому ты открываешь только первый замок, который является кровной печатью, его может открыть только Узумаки. Понятно? — он спросил терпеливо. Наруто кивнула, удивившись, что хоть раз ей это действительно удалось. Она никогда не понимала все россказни Какаши-сенсея о штуках с чакрой без повторений. Куро отодвинулся, Наруто склонилась, укусив кончик большого пальца. Капли крови упали в круг, выписанный чернилами в центра бумаги. Несколько секунд печать светилась и кровь впитывалась в бумагу, пока она не стала чистой, как в начале. Положив пальцы в место, показанное Куро, она попыталась выпустить быструю, но мощную волну чакры сквозь пальцы. Представила круг, которых хотела заполнить чакрой. Печать засветилась красным и тут же потухла до чёрного, после повторив изменение. Она сверкнула пять раз, каждый всё более кроваво-красный и неожиданно превратилась в другую печать. Наруто взглянула на серьёзное лицо Куро. Он встретил её взгляд, и уголки его губ приподнялись. — Видимо, вы были правы, — хрипло произнёс Ашина из-за своего стола. — Вы – как минимум, наполовину Узумаки… Что объясняет вашу печать… Но у меня нет и малейшей мысли, как такое могло произойти… Он посмотрел на обескураженные лица других советников. — Вы явно дали нам над чем подумать, Наруто-сан… Хотя я не могу позволить вам остаться на сегодня в деревне, но вы можете остаться в одном из домов на материке, пока мы придём к решению. Я позову кого-нибудь в качестве проводника, — сказал он, поднявшись. Мимо Наруто не прошло использование её имени вместо фамилии. — Дедушка, я покажу ей дорогу, если вы не против, — предложил Куро. — Хмм… Как пожелаешь, ты знаешь путь. Она может воспользоваться Вихревым домом, — ответил Ашина, и Наруто могла поклясться, его глаза блеснули, когда он проходил мимо них.

***

Охранять деревню Сенджу — унылая, но важная работа. Задание разделялось между каждым шиноби клана. С прошлого года распределением заданий занимался Сенджу Тобирама, он был молод, но эффективен, имел репутацию держащего всё под контролем человека. На самом деле, в деревне возрастало уважение к старшим братьям Сенджу, особенно к Хашираме. В отличие от клана Учиха, где лидерство передавалось по наследству от отца к первому сыну, у Сенджу его нужно заслужить. Будь ты первым сыном пяти поколений глав Сенджу, неважно. Если ты не сильнейший, тебе не получить титул. Поэтому большинство Сенджу считали вопросом времени, когда Хаширама заменит дядю. Тем более, если будет набирать силу в том же темпе, что и последние годы. Раскрыв свой кеккей генкай и улучшив контроль над стихией дерева, он реально изменил их шансы. Всё больше и больше старших и опытных шиноби погибало в битвах, люди стали полагаться на Хашираму даже больше, чем его дядю, Сенджу Сому. В такие тёмные времена его полные надежды убеждения и подбадривающий настрой освежали. Хаширама также доказал свои стратегические способности, как минимум, в ситуациях, когда обстоятельства посреди битвы неожиданно переворачивались с ног на голову, и оригинальный план не подходил битве. Поэтому было ожидаемо, что в последнее время ему давали больше обязанностей, больше смен, воспринимали как лидера в сражениях. Но в этот четверг главным был Тобирама. Среди братьев головой пользоваться он мог лучше всех, и делал он это заблаговременно. — Как много сюрикенов носит на себе ниндзя? — энергично спросил Хибики. — Эх… Не знаю. Зависит от его стиля, — проворчал Тобирама. — Нисколько! Они все на тебе! Уловил? — воскликнул светловолосый ниндзя, который был на десятилетие старше Тобирамы. — Ха. Ха. Тобирама прислонился к дереву, осматривая местность. Хибики был из весёлых членов клана, в каком-то роде напоминал его брата, но в более ребяческом виде. К своему сожалению, Тобирама был единственным поблизости, к кому можно приставать. — Может, немного сконцентрируешься, Хибики? Последнее сражение с Учиха было три месяца назад. Они наверняка уже пришли в себя, — тихо сказал Тобирама. Это было как чистой правдой, так и отговоркой, чтоб он прекратил этот цирк. — Конечно! Ты же знаешь, у меня соколиные глаза и лисьи уши, мимо меня и мышь не проскочит, Тобирама. Средний из братьев Сенджу не был уверен, хочет ли он, чтоб тот оказался правым или ошибался. Тобираме и дома приходилось возиться с придурками, этот вовсе был вишенкой на торте. Повезло, что он – способный шиноби, он многих раздражал. Тогда они заметили Хашираму, приближающегося к ним, его глаза не отрывались от леса. Остановившись перед двумя стражами, он удручённо вздохнул. — Меняемся, Тобирама, становись на моё место, отец хочет отправиться на почасовой доклад с тобой. Не знаю… Чувство, что сегодня что-то не так… — пробормотал Хаширама и взглянул на брата. — У тебя с собой нет воды? В горле пересохло. Я забыл свою флягу дома, — сказал он с небольшой ухмылкой на лице. — Эй, Хаширама! Какой любимый напиток у ниндзя? — бросил Хибики. Хаширама немного подумал. — Точно не знаю, но мне нравится яблочный сок, — сказал он, посмеиваясь. — Чай кидо! Уловил? — ответил блондин. Когда Хаширама согнулся со смеху, Тобираму снова охватила мысль, что тот был приёмный. Кивнув Хашираме, Тобирама поспешил к своему новому посту. Его отец находился там, пристально наблюдая, встретил его без приветствий. Буцума был таким, на работе у него нет места эмоциям. Тобирама поддерживал это, так легче разбираться с вещами. Будучи ниндзя, он убивал детей своего возраста и младше. Если остановиться и принять это во время битвы, можно считать себя мертвецом. Тобираме иногда казалось чудом, что Хаширама до сих пор жив. Из них всех он самый сочувствующий, для него проблематично отчуждение. Он винил в этом по большей части Учиха Мадару. Каждую битву с того дня четыре года назад они сталкиваются в битве во время клановых сражений. Мадара, казалось, забыл всё о Хашираме, когда как старший Сенджу — нет. И никогда не упускал возможности напомнить ему об этом. Он даже один раз посреди минного поля пытался договориться с Мадарой. Тобираму до сих пор бесило, что Учиха не умер в тот день. Но со временем это было всё реже. Дух Хаширамы не мог не падать. Он тоже чувствовал ужасы войны, они на него влияли, хоть он пытался это скрыть, убеждая себя и любого, кто будет слушать, что эта война не должна окончиться смертью каждого Учиха, они должны стать союзниками. Как ни странно, Тобирама был согласен. Учиха не нравились ему, он презирал их, но это был намного лучший выход, чем бесконечные убийства. Как сказал его старший брат, что будет после этой войны? Когда кто-то станет победителем, но настолько раненым и ослабленным, что станет лёгкой добычей для новых врагов? Остальные кланы, как падальщики, добьют больных и увечных выживших после того, как хищники нанесут больший урон. Вздохнув и не отрываясь от наблюдений, он услышал, как отец отправился на почасовой отчёт. Он совершался каждый час ради сохранения порядка и также из-за пароля. Он выдавался перед началом миссии и сменялся ежедневно. Больше всех проблем было с этим у Хибики, имевшего бесконечную память на плохие шутки, но не для чего-то полезного. Тобирама стал бы подозревать что-то, если бы он хоть раз ответил правильно. — Чувствуешь? — спросил Буцума, взглянув на Тобираму. Не отвечая, лишь прислушавшись к тишине позднего вечера, он сконцентрировался. — Да… — наконец пробормотал он. — Брат тоже говорил что-то об этом ощущении. Что это? — Не знаю… — он ответил, и в тишине они продолжили службу.

***

Хибики был четвероюродным дядей Сенджу Хаширамы со стороны отца. У него большая семья, и то, что родственники, связывающие их, уже мертвы, не останавливало его от дружеского отношения к молодому человеку. Будучи тем, кто гордился своим кенджутсу, не говоря и о его репутации эксперта тайджутсу в клане, он чувствовал своим долгом заботиться о своём далёком родственнике. Особенно потому что он всем сердцем был согласен с идеалами Хаширамы. Однажды в детстве он был увлечён девчонкой Учиха, которую встретил в “Тупом кунае” в деревне Итаника. Это случилось до начала враждебности, и кланы могли мириться с жизнью в дне пути от друг друга. Сейчас он почти уверен, что девчонка мертва, он не видел её уже лет десять, но рассказы, которыми делился Хаширама с Итамой, тронули его сердце. Три друга с наивной мечтой о будущем. Трагично и одновременно привлекательно. Тем более Хаширама ещё не бросил мечту о Конохе. Хибики много раз рассказывали их видение, и он любил этот замысел всем сердцем, хоть и скептично относился к возможности его осуществления. Он желал, чтоб его дочке не пришлось расти, как Хашираме. Коноха – именно то место, где бы он хотел поселить её. Указав на лес, он попытался поднять настроение другу. Ему нравился Хаширама, он всегда подбадривал остальных, и Хибики верил, что он родился лидером под прикрытием неуклюжего, немного эксцентричного, жизнерадостного паренька. Хашираме только шестнадцать, но от него уже требуют больше, чем от людей вдвое старше. –Прикинь, я недавно слышал, что там водятся призраки?–он широко улыбнулся Хашираме. –О? Кто-то знакомый?–он криво улыбнулся. Хибики закатил глаза и усмехнулся. –Если бы! Но нет, говорят, это дух богини-кролика. Блуждающий по земле и нападающий на всех носителей чакры,–сказал он драматичным голосом, пытаясь избавиться от напряжённости в глазах Хаширамы. Младший мужчина с любопытством взглянул на него, и Хибики, удовлетворённый аудиторией, продолжил. –Потому что люди когда-то украли её чакру, и отцы передали её следующему поколению. Она всегда голодна, ненавидит людей за кражу силы и хочет её обратно! –Я как-то слышал похожую историю, но там было, что её запечатали, а её слуга охотился за нужными потомками, чтобы освободить её из тюрьмы,–ответил Хаширама вялой улыбкой, проведя по волосам рукой, и посмотрел под ноги. –Хе, не слышал такую, думаю, моя версия страшнее. Хотя этот лес легко представить населённым призраками. Тихо сегодня, не? Как будто все животные разом легли спать,–сказал он, Хаширама снова осматривал деревья. Было тихо, даже слишком. Уже полчаса его кожа покрывалась мурашками. Как будто он чувствовал надвигающуюся угрозу. Хибики не был так взволнован, как полминуты назад, и повернулся к Хашираме, придумав новую шутку. –Призраки наводят страх на ниндзя?–возгласил он, вызывая смех у Хаширамы, по-прежнему наблюдавшего за ветками вокруг них. –Ладно, призраки наводят страх на ниндзя?–сказал он, повернувшись к точке вдали. Ему показалось движение? Может животное? –Нет, он наводит их! Уло- Прежде чем он мог закончить, охваченный необъяснимым страхом Хаширама бросился вниз, схватив Хибики за руку и потащив его за собой. Он ничего не увидел, не понял, откуда вдруг появилось желание нырнуть, но всё в его теле требовало найти укрытие. Рядом с ним Хибики упал замертво на землю, Хаширама всё ещё держал его за руку. Два сюрикена проткнули ему горло. Кровь была повсюду. –АТАКА! НАС АТАКУЮТ!– он заорал, слыша собственный голос издалека. Он не мог отвести глаз от улыбки, застывшей на окровавленном лице Хибики.

***

–Блять, ты промазал!–прошипел Таджима, зыркнув на Мадару. –Он увернулся, другой откинулся, не?–огрызнулся Мадара. Их прикрытие сорвано, сражение уже началось, когда Хаширама пережил покушение и загорланил на всю деревню. Следом они услышали звон сигнального колокола немного подальше, теперь им осталось только в дверь постучаться. План отца был атаковать и убить одновременно стражей Сенджу, прямо на их постах. Самые лучшие метатели сюрикенов убили бы их, не поднимая тревоги. Остальные солдаты Учиха ждали позади, чтоб стражи не заметили сигнатуры их чакры. Единственные вступившие в их границы – снайперы, как Мадара, который был экспертом в скрытии и мог попасть в орех со ста метров при желании. Если бы они их убили, некому было бы оповестить деревню в десяти милях отсюда. Они знали, где-то в глуби находилась гауптвахта с подкреплением. Но идея была в том, чтоб поймать их в западню в доме и убить, прежде чем они успеют что-либо понять. Оглядевшись, он заметил несколько трупов, другие ползли отсюда, держась низко и не подставляясь под сюрикены, которые могли прилететь с любой стороны. Видно, не все попали в цель. Наверно, по этому сигналу Хаширама так неожиданно увернулся. Он улыбался за секунды до этого, Мадара видел. Их сигналом была маленькая вспышка чакры, и они надеялись, что будут достаточно далеко, и другие её не ощутят. И хоть было ожидаемо, что их могут заметить, Мадара всё равно был недоволен. –Готовься, сын, пока они не прислали остальных,– Таджима глянул на сына из-за плеча. Схватив свой чокуто, Мадара поднялся. Его полностью развитый шаринган лениво вращался, пока он наблюдал за действиями врага. Хаширама был снова на ногах, уворачивался и скакал от сюрикенов, нацеленных на него. Идиоты, того Сенджу не убить маленьким летящим куском металла, он знал это с самого начала. Мадара убьёт его лично, стоя лицом к лицу. Он всем обещал, что сделает это, и, если он что-то решил, его ничто не остановит. Отец всегда считал его упёртым во вред себе. –ВПЕРЁД!–закричал Таджима, и все, прячущиеся за ними, взревели, включая Мадару. Время начаться битве.