Мой Сашка

Первой неладное почувствовала Алка, старшая из двух моих младших сестёр. Я не ответил на три её звонка, и даже если снова носился со своим Сашкой, то три звонка — перебор даже с этой поправкой. Она взяла у матери ключ и ворвалась в мою квартиру, как МЧС во время пожара. И нашла меня свёрнутого в калачик посреди софы. Я честно собирался выйти в магазин. Даже оделся и побрился. Позавчера, кажется. Слава богу, заказов не было, а то бы клиентов растерял, а для фриланса это смерти подобно — столько сил ушло на устойчивую репутацию. Алка трепала меня по щекам, а я отупело на неё моргал. Медленно-медленно. — Ром, ну Ромочка, ну очнись, родной, просыпайся, что с тобой? Скорую вызвать? Ты ел вообще? Ты на скелет похож, что случилось? Куда Сашка смотрит, небось уже сто раз тут тебе на нервы действовал. У него опять проблемы? Давай я его в милицию сдам, а? Заявлю, что он бомбу собирает. Может, хоть так он перестанет тебя мучить. — Он женился, Ал. — Что? — Но на мальчишник он пришел сюда, представляешь? И, наконец, трахнул меня. — Ром… Какой же ты идиот, Ромка! Что я матери скажу? Она и так его не выносит, а тут ещё и это! А отец? О родителях подумал хоть на секунду?! А если ты умрешь? Ты же еле дышишь. Сколько ты тут лежишь? Идиота кусок. Огромный кусок огромного идиота, на кой чёрт ты мой брат, возись теперь с тобой… Слёзы лились по её щекам, как из ковшика, пока она теребила меня, заставляя встать и пойти на кухню. А потом по-девчачьи материлась на пустой холодильник и засохшую на столе еду. — Придурок. Послал же бог кретина-братца. И что теперь, ложиться и умирать, если Сашка женился? Ты всегда был для него ноль без палочки, так что не смей по нему убиваться. Женился? И флаг ему в руки, пусть жене мозг выносит. — Я хочу от него ребенка, Ал… — А я хочу сдать тебя в психушку. И поверь, у меня шансов больше. — Сдай. — Черта с два! Пожил самостоятельно и хватит. Сегодня же скажу родителям, чтобы приезжали. Нашу квартиру сдадим, а сами к тебе переберемся. Всё деньги не лишние. — Ал, ты меня успокаиваешь, или свои денежные вопросы решаешь? — Одно другому не мешает. Мы не такие богатые как некоторые. — Говорил тебе учиться программировать, а ты «это не для девочек». — Ну, раз ворчишь, значит, тебе уже лучше. Наверное, так и было. Лучше. Потому что я мог ходить, помогать с переездом, жить день за днём, язвить и игнорировать взгляды родителей. Но они были на удивление терпимы. Наверное, не зря говорят, «кровь не водица», и пусть отец мне не родной, он все равно мой отец. Вот он, сурово хмурит брови, когда я в очередной раз зависаю на заставку рабочего стола с горами и соснами, куда мы ездили с Сашкой и друзьями несколько лет назад. Нас на фото нет, но я знаю, где мы. Я думаю, что сообразить этой ватаге на ужин, а Сашка охмуряет Светку. Которая, вообще-то, приехала с Вовчиком, но тут же раздала авансы всем имеющимся парням, даже мне. А потом хохотала, что я гей, раз не ведусь. Друзья тоже ржали, потому что кому знать, как не им. И Сашка с ними, потому что идиот. Смеялся и я, ведь какая нафиг разница, гей я или нет, если Сашка смотрит только на неё? Мать недовольно вздохнула, проходя мимо. — Смени заставку. — Хорошо. Пожалуй, пора убрать даже эту малость. Больше ничего не осталось. Ни Сашки, ни дома для него, ничего. Избавиться от фоток? Это значит удалить все, что есть, включая отпечатанные карточки времен детского сада и первых школьных лет. Нет такой фотографии, которая бы не была с ним связана. Он слишком глубоко в моей жизни. Все его корни — во мне. И как их выдернуть, когда он моя раковая опухоль? — Ром, ты что-то совсем бледный! Маринка, младшая сестра, подошла и дернула меня за руку. От внезапного движения мой желудок взбунтовался, и я опрометью бросился в туалет. А когда вернулся, мать протянула таблетки и стакан с водой. — Что ты ел? — То же, что и все. — Я ещё чипсы жевала! — доложила Маринка, но могла бы и промолчать — эту радость я под страхом смерти в рот не возьму. — Опять тебя полощет. — Аллочка уже усаживала меня на стул, как инвалида, а обеспокоенные глаза отца сверкали откуда-то из-за маминой спины. — Всё в порядке. — Ага, точно. Порядочней некуда. Больше месяца прошло, забудь его уже! Давай, я тебя с каким-нибудь другим парнем познакомлю? — Спасибо, Алюнь, но я как-нибудь сам разберусь со своей личной жизнью. — А до тех пор будешь хотеть от него детей? Ты до сих пор его фотку держишь под подушкой, как романтическая барышня. У тебя явное расстройство. — Желудка! — Впечатала неугомонная Маринка. Восемнадцать лет девчонке, а она всё как младенец. — Ромка и так как беременный. А ещё он вчера сожрал мои чипсы со вкусом солёного огурца. — Меньше жуй эту гадость, — привычно рассердилась мать на нездоровое питание. А я задумался. С чего это — я и чипсы? Вроде, что-то стояло у компьютера, когда возился с новым сайтом, приятное, остренькое. Маринкины чипсы? — Мариш, ты их у моего компа оставила? — Ну да. И ты их все сожрал, даже тарелку вылизал. А то вечно, как мама: «гадость, гадость». А тут навернул мои чипсики за милую душу, ничего ребенку не оставил. А потом от пюре нос воротил. — Нехорошо, — ответил я своим мыслям. — От чипсов желудок может испортиться, и кожа прыщами пойти. Да и не вкусные они. — Ага, видела я, как ты этих невкусных лопал. — Ладно, хотя бы ясно, с чего я кормлю ихтиандра. — Ты его кормишь гораздо дольше. Наверное, я точно псих. Сначала, осмысляя, коснулся губ пальцами, а потом нервно взъерошил свою русую растительность на голове. — Мам, давай откроем баночку огурчиков, а? Я сидел перед серьёзного вида врачом, который ответственно щупал мой живот. — Всё нормально. Мягкий, эластичный, совершенно нормальный живот для вашего возраста. Вас всё еще тошнит по утрам? — Нет, недавно прошло, тьфу-тьфу-тьфу. Но испортились ногти. Купил гору таблеток для беременных, ими только и спасаюсь, а то зубы восстанавливать сложней, чем ногти. На рентгене точно ничего? А на УЗИ? — Вы абсолютно здоровы, молодой человек. В вашем животе только ливер и позвоночный столб. — И волосы секутся. — Волосы секутся по разным причинам. — И живот периодически схватывает, как сейчас. Вдруг, у меня замершая беременность? — Молодой человек… — Я понимаю, мужчина не может забеременеть, я вполне это осознаю, но кроме отсутствия плода меня плющит по всем стадиям. Скорее всего, дело в моей голове — мозг заставляет тело думать, что оно вынашивает ребенка. И я просто хочу доносить его оставшиеся месяцы. И понять, что за тянущая боль у меня внутри. Вроде, не должно быть верно? Я не хочу выкидыша, я хочу ребенка. А из-за проблем с УЗИ я даже его пол выяснить не могу! — Роман Сергеевич… — Простите. Просто говорите со мной, как с душевнобольным, так будет проще. Семья уже смирилась, они перерыли весь интернет, пока нашли вас. Вы же светило акушерства и гинекологии. И я очень благодарен, что вы приняли такого проблемного пациента. Но эти боли меня серьёзно беспокоят. А если я умру от этой психосоматики? Такое вполне возможно, я читал. — Роман Сер… — Можно просто Рома и на «ты». Прошу вас. — Хорошо, сейчас тоже болит? Опишите. Описывая, я старался быть максимально откровенным. Да, я псих. Да, я болен. Болен на голову. Но лечить её совсем не хочется. Пусть дадут обезболивающее, и я буду счастлив. Не знаю, что будет со мной через девять месяцев после Сашкиного ухода, но сейчас я ощущал в себе жизнь. И, наверное, выглядел как эти несносные беременные мамашки, которые выпячивают животы и ходят как гусыни, гордые будущим материнством. Мне выпячивать нечего, но я купил брюки с эластичной вставкой на животе. Слава богу, на рослых мам в этих магазинах тоже что-то рассчитано. Ещё я приобрёл широкое пальто, хотя люблю приталенные вещи. Жалко, не ношу каблук и не крашу ни лицо, ни волосы, а то последовательности ради отказался бы ещё и от этого. Врач, покачав головой, вытащил какие-то таблетки, отсыпал пару штук в пластиковый стаканчик и сунул мне его в руку. В другую впихнул стакан с водой. Под его неодобрительным взглядом я послушно проглотил лекарство. — Когда подействует? — Через десять минут. Подождите в приемной. — Спасибо. Через десять минут не прошло. Меня скрутило гораздо сильнее, и я припал к коленям, зажимая живот. Сопровождающая меня Алка переменилась в лице. — Говорила же я, надо тебе было с матерью ехать, она в этом хоть немного понимает! — Ничего, потом я с тобой буду к гинекологу ходить. — Выживи сначала! — И тут же развернулась, ломанувшись в кабинет. — Доктор, моему брату хуже! Тот что-то буркнул в ответ, а тем временем у меня перед глазами всё померкло, мешая темноту со вспышками боли.