Мой Сашка

Очнулся я снова в той же палате. Оказывается, сосед увидел меня валящимся с лавки и вызвонил отца. Капельница в руке была знакома, словно лицо матери, вверху дружелюбно пикало, и Виктор Владимирович выглядел, как Дед Мороз с мешком подарков. — Давно не виделись, Рома. — С наступающим китайским новым годом. — Он уже прошёл. Ты находился без сознания неделю. — Мой контракт, дедлайн! — Я попытался вскочить, но доктор мягким движением отправил меня обратно. Я послушно завалился на спину, чувствуя себя слабее цыпленка. И только тут понял, что провел между жизнью и смертью неделю. Целую неделю! — Ребенок… ребенок в порядке? — Ну, на УЗИ его не видно, на ощупь тоже, анализы показывают положительный результат, но они не абсолютны. Так что пока не знаю, будем наблюдать. — А Аня как? — Всё в порядке, последний месяц никаких отклонений. — Слава богу. Я волновался. — Ты слишком много волнуешься. Беременным это не полезно. — Я знаю. Но это не всегда от нас зависит. — Обычно я говорю «подумайте о ребенке», но в твоём случае его даже абортом не вытащить, а потому подумай о себе. Ты мог умереть уже очень много раз, не позволяй так с собой обращаться. Даже себе самому. Ещё одну попытку выкидыша при твоем физическом состоянии ты можешь всё-таки не пережить. Я невесело усмехнулся: — Если уж придумывать себе беременность, так придумал бы легкую и приятную. Но нет, когда мы искали лёгкие пути? — Ты сам их не видишь. Я разговаривал с одним своим знакомым… — Психиатр? Не нужно. Если через три месяца я не рожу, тогда обязательно вернусь к вам за телефончиком. А пока… Спасибо, что позволяете мне доносить моего Сашку. Потом я позвонил сестре и заставил принести ноут. Потерянная неделя давила на плечи неподъёмным грузом, и если моя беременность угрожала только мне, а никак не малышу, можно было не думать о загубленной детской жизни и немедленно начать нагонять пропуск. Не волноваться — отличная рекомендация. И даже старался ей следовать. Но я виделся с ней. С Сашкиной женой. Она приехала ко мне где-то через неделю после очередной моей выписки. Спину ломило невыносимо, отсутствующий живот тянул, словно набитый камнями, и я чувствовал себя безразмерной матроной, а не мужчиной-симпатягой, каким считал себя всегда. Какая тут материнская гордость — найти бы силы встать на ноги и таскать на себе своё неподъёмное потомство. Бедные слоны — мучаются с этим почти два года. Хотя на то они и слоны, и вообще, у них ног вдвое больше, чем у несчастных человеков. Ладно, ещё месяц — и привет стройная фигура и мушиный вес. Его жена оказалась яркой женщиной чуть за тридцать и представилась прямо с порога. Её талия, в отличие от моей, беременность не скрывала. Ей ходить так ещё почти три месяца. Бедняжка. Надеюсь, ей это легче дается. Мне врач говорил, что, несмотря на то, что я прошел через все возможные проблемы, поджидающие будущую мать, перепадов настроения у меня не было. И это единственное, что я не зацепил. Ну не считая потери ребенка, конечно. Ещё и рыдать без повода не хватало. Мой псих — это мой ребенок, куда уже больше. Всё же интересно, выживу ли я после родов? Выживу, когда никого не рожу? Или после девятого месяца пойду на десятый? Страшно. Мне с трудом удавалось сосредотачиваться на голосе Сашкиной жены. Моё сознание пыталось выдавить её из реальности, и Сашка-мелкий истово колотился внутри, заставляя думать лишь о себе. Эгоисты. Вся семья зверские эгоисты, и я ваша бессменная игрушка. Эта женщина тоже что-то от меня хотела. Кажется, бесилась, что муж во сне называл моё имя. Надо же, с чего бы это? Неужели так понравился мальчишник? Я ответил, что ей нельзя волноваться, ведь у неё будет малыш. Порекомендовал хорошие натуральные таблетки, на которых сижу уже столько месяцев, но посоветовал сначала проконсультироваться со своим гинекологом. Провёл небольшой мастер-класс, как справиться с Сашкой, когда его начинает заносить, и погладил её по выпирающему животу. Я очень хочу погладить своего Сашку. Особенно, когда он так буянит, как сейчас. Но ощущаю только ввалившийся живот, через который, кажется, даже хребет прощупать можно. Эта женщина, что удивительно, заметила как меня трясёт, и я сквозь силу улыбнулся, соврав, что всё в порядке. А Сашка смерти достоин, раз отпустил беременную жену в такое далёкое путешествие в одиночку. Был разгар дня, домашние торчали кто на работе, кто на учебе, и я проводил гостью на кухню, начиная потрошить холодильник. Питание — основа беременности. Заодно принес витаминов, подарил несколько не начатых пачек. Хорошо быть женщиной, они для беременности лучше приспособлены, чем мужчины. Она смотрела на меня, как на инопланетянина, а потом дотронулась до моего виска и смахнула тяжелую каплю. В это время сынуля от души пнул меня в печень, и я сложился. Интересно, как складываются те, у кого живот настоящий? — Не обращайте внимания, — прошипел я, опираясь на стол и пытаясь разогнать темные круги перед глазами. — Горох Сашка не любит, супы с ним лучше не делайте, а в остальном он совершенно неприхотлив, хоть картофельными очистками корми. Но из мяса эта обжора предпочитает копченую грудинку, тёмное пиво и ванильное мороженое. Я нёс какую-то ахинею, выкладывая Сашкины предпочтения, а сам думал только о Сашке-мелком. Похоже, тот затеял шаманские пляски. Снова выкидыш? Или характер? Звонить в больницу или сэкономить? Если они меня сейчас положат, то до родов не выпустят, а насчёт последних я совсем не был уверен. Вопрос о том, что будет после девяти месяцев, всё чаще приходил в голову, и чем меньше недель оставалось до срока, тем выше поднималась изогнутая голова вопросительного знака. Что меня ждёт, если я так и не найду свои ландыши? Тридцать второе декабря? Тридцать третье? Или замерзну в снегу, так и не встретив ни одного из Двенадцати Месяцев? В какой-то момент меня отпустило, и я снова возложил ладони на живот жены своего любимого. Там внутри братик или сестренка моего Сашки. Познакомьтесь. Будете друзьями? Увидитесь ли когда-нибудь? Интересно, если я рожу неощутимого младенца, его можно будет представить живому ребенку как невидимого друга? По-моему, она испугалась. То ли меня, то ли за меня. Во всяком случае, не сопротивлялась и не требовала немедленно убрать свои грязные лапы. И даже позволила дотронуться до будущего малыша губами. Я держал её руки в своих, перебирая пальцы, и понятия не имею, что выражали мои глаза. Но когда она уходила, и я попросил беречь их обоих, она улыбнулась. Чуть удивленно, чуть жалостливо, чуть гневно, чуть неодобрительно. Но улыбнулась. Не знаю, зачем она приезжала, может, вырвать мне волосы, может, влепить пощечину, может, просто посмотреть на «соперницу». И я не знаю, что же она во мне увидела. Думаю, оставленного любовника, потерявшегося в своей любви. Надеюсь, что так. Я не буду находиться. Сашка уже твой, а не мой. Моим он не был, даже когда приходил в ту ночь. Пусть он будет хорошим отцом твоему ребенку. А со своим я сам справлюсь. Надеюсь. Я сдал проект вовремя, ровно за две недели до девятимесячного юбилея Сашкиного мальчишника. И сейчас просто день за днём лежал в кровати, считая подвигом подъём даже до туалета. Мама ругалась, говоря, что мне надо больше ходить. А я чувствовал себя китом, и даже доходя до кухни, не мог заставить себя придвинуть стул к столу на актуальное своей фигуре расстояние. А потому жевал с протянутых рук, пока мать не выгоняла меня обратно. Больше всего меня удивлял ноут, который проваливался в живот вместо того, чтобы съезжать с него, и этот диссонанс был во всем. Если верить весам, за время беременности я скинул порядка десяти килограмм. Всем бы так «круглеть» и «заплывать». Но в эти месяцы кожа реально стала в разы лучше, и овал лица помягчел. За окном с переменным успехом вела наступление весна, а мой мозг погружался в пучину. Чуть больше недели. Осталось всего ничего. И что? Что дальше? Что со мной будет спустя такой короткий срок? Родные потакают мне, отказываясь считать безумцем, но когда я начну баюкать невидимку, придет конец и их терпению. Зря я не взял тогда телефон психиатра. Ясное дело, родители собирались запихнуть меня на время родов в клинику к Виктору Владимировичу, но мне эта идея не нравилась. Что делать человеку с мнимой беременностью в медицинском учреждении, где рожают физически, а не морально? Что сможет его оборудование? Вытащить меня из клинической смерти? Но моего Сашку не разглядит ни один прибор, потому что он живет только в моей голове. Да, хорошо живет, последовательно, но это морок тоскующего сердца, медицина ничем не поможет. Родне я даже не пытался это объяснить. Отец сказал, что отвезет меня в больницу дня за три до срока. Мать его поддержала, сестры начали готовить вещи, хотя, что их готовить: с моими припадками sos-пакет с первым необходимым для больницы всегда стоял в шкафу в спальне. Значит, я уйду за четыре дня. Хорошо, деньги есть, и наличные, и на карте. Если напрячь волю, то на небольшое четырехдневное путешествие меня хватит. А в день «Х», когда все расползлись по работе и учебе, я влез в своё необъятное пальто и побрёл к выходу. И почему Сашулька такой здоровенный? Ну да, отец тоже не гном, но зачем быть таким огромным младенцем? Геракла рожу, что ли? Пять кило, не меньше. Сумку я повесил через плечо, проверил документы и деньги, запихнул ноги в ботинки (наклоняться, наклоняться, о боже, ненавижу…) Хорошо, обувной рожок длинный и я умудрился не упасть. Нащупал бандажный пояс, щелкнул резинкой брюк. Хоть лифчик для беременных не пришлось покупать. По ходу, молока у меня не будет, зато соски стали слишком чувствительными, поэтому я давно носил обтягивающую спортивную короткую майку с самой мягкой подложкой из возможных. Так, записка, чтобы волновались меньше, чем они могут, дверь, замок, ключ, кнопка лифта. Простите, мама, папа, милые сестренки. Я скоро вернусь. Или сразу сдамся в сумасшедший дом.