Мой Сашка

Потолок, любимый, родной, знакомый. Сегодня меня не откачивали, я уже не больной, а почти здоровый. Меня завтра выпишут, и я заберу Сашку домой. Я попросил больницу не сообщать о втором тесте, но дать мне результаты первого. Этот малыш — мой племянник, органы опеки не смогут отказать в усыновлении. Да, я фрилансер, но у меня даже после суммированного полугода в частной клинике оставалось неплохое количество денег на счету. Плюс, кредитная история отличная — ипотеку за квартиру я выплатил с опережением на десять лет. И я не буду уточнять, чего мне это стоило. У меня есть имя и репутация, я не случайный персонаж в этой жизни. А что одинокий, так всякое бывает. Пусть семья не полная, но я его дядя. А если хотят искать мать, бросившую его, как мусор, пусть ищут. А когда не найдут, рядом буду я. И если я что-то умею лучше всего, так это упёрто ждать. Алка была потрясена новостью о втором тесте, родители, кажется, молились, хоть никогда особой набожностью не отличались, а Маринка шандарахнула меня по плечу и заявила, что ничуть не сомневалась, что я если и рожу, то от идиота-Сашки. Кстати, я из окна видел, как её провожала до ворот какая-то девчонка. Похоже, в нашей семье что-то не так с наследственностью. Но Алка, вроде, нормальная. Самый животрепещущий вопрос относительно моих Сашек был «Каким образом?!». Сашка, конечно, идиот, но идиот верный. Даже в его безалаберной жизни были моменты, когда он серьёзно встречался с девушками, а не пудрил им мозги, разводя на случайную ночь. И был им верен, пока они не разбирались в его характере и не бросали. Самая частая отмазка — я. До сих пор не понимаю, как я мог мешать его отношениям, если он в упор не хотел замечать моих чувств. Да и не вызванивал я его в такие периоды, не лез со встречами, наоборот, максимально исчезал с его горизонта. Но он снова приходил, униженный и брошенный, приносил тонну пива, и мы квасили половину ночи, а потом я матерился на него, загонял в постель и курил до утра на кухне, ненавидя всех и вся. Особенно одного нажравшегося спящего урода, вновь ворвавшегося в мою жизнь, когда я уже считал, что избавился от него. Так что те три месяца, что я обязал его быть со мной — он не мог быть с кем-то ещё. А потом сразу утром свадьба — и ему не дадут загулять на стороне уже его обязательства перед женой. Учитывая время рождения Сашеньки — моя неизвестная сестра забеременела одновременно со мной. Оставался только один вариант — когда он уже освободился от обещания мне и ещё не дал новое своей жене. Шесть часов в поезде. Не раньше — он бы не успел к отправлению. Не после — его встречал будущий тесть. Только эти шесть часов. Он ехал в купе на короткое расстояние, а проводники часто за деньги подсаживают туда плацкартников. Вполне возможно, что ему кого-то подселили. Но с какой стати Сашке набрасываться на женщину в поезде накануне свадьбы? Чтобы смыть с себя меня? Он убежал в такой спешке, что стена дрогнула, когда он захлопнул за собой дверь. О чём он думал? В ту ночь он очень быстро кончил, что противоречило всему, что говорили о нём девчонки. Он хотел меня ещё до прихода? Так хотел, что не выдержал первых же моментов близости? Набросился, почти сразу входя, не дав мне даже растянуться, без опыта, насухо, грубо. Он хотел меня? Он, правда, хотел меня? Но тогда… Тогда зачем ему была нужна моя сестра? Интересно, а вдруг мы с ней похожи? Если да, то это самое милое признание в любви, которое я получал за всю свою жизнь. Если всё так, то он просто продолжал любить меня. Наверное, женщиной я понравился ему больше. А может, и нет. Ох, Ромка, перестать насиловать свой мозг фантазиями. Иди, занимайся ребенком, не одни Алка и мама должны знать всё о смесях и прикормах, это в первую очередь твоя задача, поскольку Сашеньке ты и мать и отец. Помню тупой разговор с казенной конторой. — Имя ребенка. — Александр Александрович. — Имя отца? — Роман Сергеевич. — Тогда ребенок должен быть «Романович». — Но я хочу «Александрович». — Вы отец? — Я. — Тогда «Романович». — Но… — Если это для вас так принципиально, смените имя на «Александр» и приходите снова. — Согласен на «Романович». Так мой сын стал Александром Романовичем, хотя он Александрович. Я дулся неделю. Алка меня на полном серьёзе успокаивала, Маринка хохотала, мама кормила вкусняшками, а отец, проходя мимо, фыркал. Злые. Зато первое слово моего малыша было «Рома!», вот прям с буквой «р». Маринка тут же заявила, что надо было назвать его Кешей. Под это дело я классически обиделся и раскрутил её на знакомство с её девушкой. Она так очаровательно смущалась, что я даже реально на эту встречу пошёл. Нормальная девчонка, милая, не то, что моя сестра, и такая же молодая. Но я все равно не удержался, и не судом её кадрил, посылая свои лучшие улыбки, хоть я и старик за тридцать, а ей ещё даже двадцати не исполнилось. Я умею быть завлекательным. Если она на меня клюнет, шиш ей, а не Маришка. Та краснела, бледнела, но потом решительно отодвинула мои слишком близко лежащие руки. Хоть я и брат Марины, но она не считает подобное поведение приемлемым. И как раз в этот момент в кафешку приспичило войти одному моему бывшему. Так что, жизнерадостно помахав ему рукой, я позволил Борьке недвусмысленно облапить себя за плечи. Тот посмотрел на девочку, как на таракана, и растянул губы саркастичной усмешке: — Ты что, решил податься в натуралы? — Типун тебе, это милашка моей сестры. — Ну, у тебя и семейка. Вот-вот. Всё же, надеюсь, что хотя бы наша Алла Сергеевна пойдет вдоль освещенного шоссе, а не кривыми закоулками, как мы. Так что я оставил девочку ждать сестру, а сам отзвонился домой и с чистой совестью потопал в гости. Телефон зазвонил в одиннадцать вечера, когда мне было очень хорошо. Я и забыл, какой Борька выдумщик в постели. Дотянувшись до сумки, я достал телефон, стряхивая облепившие меня руки. Из дома. Сашка? — Как, температура?! Откуда?! Сколько?! Чёрт, я сейчас приеду. Звоните в скорую. Борь, номер любого такси, быстро! — Да что за пожар? У кого температура? — У Сашки. Я успел одеться и почти натянул ботинки, когда в дверях спальни нарисовался его величество Борис Батькович, по-прежнему голый и крайне недовольный.  — Опять «Сашка»? С какой едрени тебя информируют о его температуре? Разве он не женился, наконец? — Это не тот Сашка. — Значит, ты их по именам выбираешь? — Достал, Борь! Сашка — мой сын. Всё, пока, позвоню позже. Через пару дней Борька приехал ко мне домой и долго моргал на резво бегающего по квартире карапуза. Сказав своё весомое первое слово, Сашенька снова намертво замолчал, но мы не волновались — говорить ему было ещё рано. Я поймал его на руки, отнес в почти бесполезный манеж, а Борька упал рядом и смотрел на ребенка, как волхвы на Иисуса Христа. Домашние поставили его в тихий игнор, но это было в разы лучше, чем то, что творилось бы раньше, притащи я домой любовника. Борис сквозь сетку потыкал в Сашкин бок. Тот фыркнул в ответ и постарался открутить выданный палец. Борька резко утянул конечность обратно. — Правда, ребенок. Откуда?! Откуда у ТЕБЯ ребенок?! И где его мамашка? Я хочу посмотреть на эту героическую женщину, что развела тебя на секс! — Тише, Сашу оглушишь. А через три месяца он меня бросил. Что смешно — по той же самой причине, что и в прошлый раз. Из-за Сашки. Сказал, что я непозволительно много времени уделяю другому мужчине, и то, что ему всего год и четыре месяца картины не меняет. Я бегу на его зов так же, как бежал на зов другого Сашки, думаю о нём столько же времени, сколько и о том (то есть, постоянно), а от него, Бориса, лишь требую секса, который не могу получить от того, кого люблю на самом деле. И если прежний мог куда-то из моей жизни исчезнуть (что, собственно, и сделал), то от этого так просто не отделаться. Что ж, мы красиво попрощались, я даже ужин приготовил (Алка немного помогла с жарким, а Маринка с десертом), у нас случился классный прощальный секс, и я снова остался один. Я учу Сашку говорить «Рома», а не «мама», потому что иное странно с точки зрения социума. Мужчина-мама будет вызывать слишком много вопросов у безразличных мне людей, и ложиться на плечи сына. Я учу Сашку говорить «Рома», а не «папа», потому что даже если я его мать, нет никого, кто хотел бы стать ему отцом. Борису, например, это не пришло в голову ни на секунду. Поэтому его уход не открыл во мне кровоточащих ран. Наверное, это и было причиной развала всех моих отношений. Потому что источник моих ран женат и никогда больше не будет моим.