СЮРПРИЗ ДЛЯ ГЕНРИ

Над дверью звякнул колокольчик. — Что такое, помощник шерифа? — Голд даже головы не поднял. Он сосредоточенно и аккуратно ковырялся в каком-то сложном механизме. Что-то подкручивал, осторожно смазывал. — Может к вам следует обращаться по вашему настоящему имени? Румпельштильцхен. Старый антиквар, владелец ломбарда, самый богатый и опасный человек в Сторибруке, отложил маслёнку в сторону и наконец выпрямился: — В этом мире я Мистер Голд, дорогуша. — Зачем вам всё это понадобилось? — Что именно, Мисс Свон? — Проклятие. Я. Почему именно я? — Вы дитя Истинной Любви, Мисс Свон. Истинная Любовь редкость в любом из Миров. — Вам то что до любви, Тёмный? Вы любили или любите кого-нибудь? — Эмма смотрит на Голда с ироничной улыбкой, склонив голову набок. В голосе Эммы слышится недоверие и сарказм. — Бросьте. Неужели могущественному Тёмному магу свойственны обычные человеческие слабости? Не верю. Голд пристально смотрит на Эмму. С очень странным выражением на лице. С грустью?! Эмма пребывает в лёгком недоумении: — Я уже слышал такое, Мисс Свон. Довольно давно. Так говорила Кора, мать Регины. «Любовь это слабость» — так любила повторять она. — Думаю, что в этом она абсолютно права. В чём в чём, а с этим я соглашусь. — Даже так? — Голд смотрит на Эмму с интересом. — «Любовь слепа и нас лишает глаз», — Эмма тоже смотрит на Голда с удивлением. Неужели этот человек кого-то любил или даже любит? — Это Шекспир. И мне часто приходилось убеждаться в том, что великий бард был прав. Приходилось видеть и не раз печальное подтверждение этих слов. Меня саму предавали те, кого я любила. Лучшая подруга, отец Генри… Бросил одну в целом мире. Я именно из-за него попала в тюрьму. — Магия это эмоциональное действие. Не физическое. А любовь это великая сила. Оружие. Обоюдоострое. Чтобы наложить это страшное Проклятие на всех жителей Королевства Регина должна была пожертвовать тем, кого она по настоящему любила. Принести в жертву его сердце. Вы не знаете, что значит потерять всё, Мисс Свон. Вы даже не представляете себе что это значит. С тех пор Королева живёт с пустотой вместо собственного сердца. Со страшной дырой в душе. Может быть Генри это единственный человек во всё мире, который не даёт ей окончательно погрузиться во тьму. — И ради чего всё это? — Месть. Но спросите её сами. Вы вроде стали очень дружны с нашим мэром, Мисс Свон? — Она мать моего ребёнка. И мы в чём то похожи… Голд кивает: — Да. Её тоже предавали. И как раз те, кого она любила. И она тоже никому не доверяет. Никому не верит. — Кто её предал? — Собственная мать. Кора. И твоя. Белоснежка. Эмма трёт виски: — Если бы я только могла сбежать… Уехать из этого трижды проклятого города! Голд только плечами пожимает: — Тебе не удастся. Это твоя судьба. Ты её орудие. Даже я не могу противиться ей. А сейчас прошу меня простить — очень много работы. Эмма даже не успевает заметить как она оказывается на улице — как её вежливо выпроводили из лавки. Свон стоит и жмурится от яркого солнца, когда сзади захлопывается дверь и звякает колокольчик. Голд скрывается где-то в тёмных глубинах. На Эмму с витрины таращится блестящими глазами пара кукол — он и она в старинных костюмах. Эмма ёжится как от озноба и торопливо уходит. Голд поправляет одной из кукол воротник и смотрит внимательными тёмными глазами помощнику шерифа вслед.

***

Эмма вцепляется в горячую кружку с кофе так, словно влетела в кафе с мороза, а не с двадцати пяти градусной жары. — Я была у нашего Голда в лавке, — сообщает она Регине. — И что наш Тёмный? — Ударился в философию… Заявил, что мне не избегнуть судьбы. Что любовь это сила. Обоюдоострое оружие. Хотя я склонна считать её проклятием. Регина грустно улыбается: — Иногда, Эмма, мне кажется, что даже Генри умнее тебя… В некоторых вопросах. Эмма на это только фыркает: — Голд ещё вспомнил про твою дорогую матушку — Кору. — Такое не забывается… Некоторое время обе женщины молча жуют. Эмма стала почти подсознательно подражать Регине — старается держать спину прямо, не ронять столько крошек, аккуратно промакивать губы салфеткой. Мэр, кажется, замечает за Эммой это, но деликатно молчит — хотя Свон видит прячущуюся в уголках губ подруги насмешливую улыбку. — Хочешь что-то покажу? — спрашивает Регина. — Давай.

***

— Где мы? — Эмма задаёт этот вопрос, понимая, что он глупый. Понятно, где они… Не в кафе-мороженом. — Это мой склеп, — спокойно отвечает Регина. — Ты зомби? И сейчас съешь мой мозг? — Не смешно, — ворчит Регина. — Обстановка располагает… Регина нажимает на какой то потайной рычаг и одна из стен отодвигается. Немолчный стук и мерцание красного света. Миллс достаёт одну из многочисленных шкатулок с полки и открывает её. У Эммы к горлу подкатывает тошнота — в шкатулке светится и мерцает живое человеческое сердце. Регине не обязательно демонстрировать содержимое остальных шкатулок — и так понятно, что в них. — Что это? — у Эммы голос сел от шока. — Что это вообще такое?! — Коллекция моей дорогой мамочки. — Но зачем? — Она злая и бессердечная. Буквально. Эмма округляет глаза: — То есть… Регина достаёт из сундука большую шкатулку: — Это оно. Её сердце. Сердце Коры. Ради того чтобы самой стать Королевой и сделать меня принцессой не стесняясь шла по трупам. Я мечтала сбежать от неё. У меня был любимый. Дэниэл. У которого она вырвала сердце. И раздавила у меня на глазах. Он умер и вместе с ним умерла часть меня самой. И тогда я и обратилась за помощью к Тёмному. Кто как не маг, который обучал Кору, поможет и мне в освоении магии, поможет вырваться из-под власти матери, выйти из её тени. И ещё я хотела отомстить… Эмма уже справилась с тошнотой и теперь с интересом разглядывала помещение. Тяжёлые сундуки, ларцы, шкатулки, коробочки, ящички… — Кому? — Твоей матери. Эмма перестала разглядывать потолок и уставилась на Регину: — Что точно она натворила? — Рассказала Коре о Даниэле. Хотя я просила её этого не делать…

***

— Я всё меньше хочу хоть что-то менять. Снимать это ваше чёртово Проклятие. — Как сказал Тёмный — ничего не поделаешь… — Подозреваю, что это и его проделки… — Всё может быть. Но ты уже вписана в формулу. Ничего не попишешь.