СЮРПРИЗ ДЛЯ ГЕНРИ

Эмма только откинулась на спинку кресла — проклятый отчёт был, наконец, закончен! Она вспомнила как её приятели жаловались на обилие писанины и бюрократию. Это только в дурацких боевиках бравые полицейские носятся по городу с диким воем сирен и палят во все стороны — в реальности им приходится больше времени тратить на эти грешные бумаги. Эмма сняла трубку телефона. Голд. — Мы не могли бы мы с вами встретиться, Мисс Свон? — Когда? — Желательно сейчас. Если вы, конечно, не заняты. — Где? — В моей лавке. Там нет лишних ушей и глаз. Эмма посмотрела на часы. Как раз время ланча. — Хорошо. Скоро буду. Грэм поднял глаза от клавиатуры. — Голд, — пояснила Эмма. — Я немного задержусь. — Он хочет подать жалобу? — Грэм выглядел слегка удивлённым. — Он прежде никогда этого не делал. — Нет. Это личный разговор. Грэм молча кивнул и вернулся к работе. Голд запер за помощником шерифа дверь и повернул табличку надписью «ЗАКРЫТО» наружу. — Если что — шериф знает о моём визите к вам, Мистер Голд, — Эмма надеется, что не выглядит сейчас слегка… напуганной. Она шутит. Почти. Но рука машинально дёргается к кобуре. Губы Голда кривит ироничная усмешка. — В этом мире у меня нет магии, Мисс Свон. Пока нет. И я помню, что вы представитель закона, а я не хочу с вами ссориться. А вам не стоит ссориться со мной, — в голосе Голда проскальзывает даже не угроза — её тень. — Вы мне угрожаете? Голд улыбается — почти искренне. — Что вы! Я просто хотел задать вам пару вопросов о… — О Бэйлфайре? Вашем пропавшем сыне? Голд печально кивает. — Вы уже знаете? Регина просветила? — А кто ещё? Вы, как я поняла, очень старые приятели с нашим мэром. Голд улыбается ещё шире. — Вы даже не представляете какие старые… Как его зовут? Бэйла. Сейчас, в этом мире. — Это не повлечёт для него никаких негативных последствий? — Нет. — Когда я его видела в последний раз он был Нилом. Нил Кэссиди. Но за это время он вполне мог сменить имя. Если он не хочет чтобы я его нашла. — И почему вы расстались? Эмма только пожимает плечами. — Это он со мной расстался. Не я. Просто исчез, а меня сцапали фараоны. Копы. Полиция, короче. Он не знал о Генри. Я сама ещё не знала, что беременна. — Вы его не искали? Голд зашёл за прилавок и вскоре поставил перед Эммой чашку с кофе. Налил кофе и себе. Эмма с сомнением посмотрела на свой — Голд усмехнулся: «Будьте покойны, Мисс Свон. Я не собираюсь травить мать моего внука. Он мне не простит. И Регина тоже.» — Нет. Меня слишком часто предавали. Родители, лучшая подруга, первая любовь… Может быть я максималистка и это глупо, но я привыкла рвать отношения раз и навсегда — я не прощаю предательства… — Понятно… Значит Нил… — Нил Кэссиди. — И вы даже не представляете где он может быть сейчас? — Нет. Он ни разу не появился в моей жизни после моего ареста — не навещал в тюрьме, ни наводил справки… И я постаралась забыть о нём. И обо всём, что было с ним связано. В том числе и о Генри. Не оставила ни одной фотографии на память. Ничего кроме имени. И «жука». Мы с ним в нём и познакомились. — То есть? Эмма улыбается. Впервые с начала разговора. — Я его угнала. И, как вскоре обнаружилось, что с Нилом на заднем сиденье. Кофе допит. Голд заметно мрачнеет. — Найти Бэйлфайра становится просто непосильной задачей… Даже для меня. — Что между вами произошло? Голд, с печальной улыбкой на лице, разводит руками. — Получается, что и я его предал… Испугался. Не захотел пойти за ним. Лишиться власти. Магии. Я до сих пор виню себя за это, а он, видно такой же максималист, как и вы, Мисс Свон, и не хочет больше меня знать. Скрывается от меня. Предательство как проклятие — меня предал мой собственный отец. Променял на могущество. А я также поступил с собственным сыном. Эмма задумчиво покачивает в пальцах чашку. — Простите, Мистер Голд, что почти ничем не смогла помочь… Голд проводил Эмму до дверей лавки. — Ну хоть что-то. Имя. Хоть какая-то зацепка. Звякает колокольчик. Голд запирает дверь за Эммой. У неё, тем временем, оживает рация. Опять. На этот раз Весельчак.