a little closer

Проходит долгих сорок минут с начала пары, а Чонгук до сих пор не может сосредоточиться и уследить за тем, как плавно передвигается учитель по классу. Он подпирает рукой подбородок, со скучающим видом, и только внутри все переворачивается неистовым торнадо. Странно это все. Столько всего произошло за короткое время длиной в две недели. И пытаться разобраться во всем этом, силиться обдумать, разложить по полочкам все мысли — это как отправиться на хоррор фильм в 3D и не дрогнуть ни разу за весь сеанс — невозможно. Ужасы Чонгук не переносит и страшно боится их, а от этой неопределенности, которая поселилась в нем и растет с каждым днем, боится почему-то не меньше. Рука, в которой покоится карандаш, не слушается, когда Чонгук пытается перенести схему с доски в тетрадь, но ловить грозные взгляды препода не хочется вовсе, а портить мнение, как о прилежном студенте, себе дороже. Стипендия, хоть и маленькая, но вполне достаточна для того, чтобы пополнять холодильник и позволять себе покушать вне стен дома. Когда первая пара подходит к концу, Чонгук спешит выйти из класса. Студенты, снующие туда-сюда, гул, стоящий в коридоре, и осознание того, что на сегодня перетерпеть осталось всего лишь одну пару — бодрит и становятся причиной, по которой Чонгук перестает сводить брови к переносице. Ему не нужно идти к стенду и смотреть расписание второкурсников, чтобы понять, что сегодня потоковых лекций с Чимином не намечается — он уже давно все это вызубрил. И это даже к лучшему, думает Чонгук, ступая к выходу из университета в направлении ближайшего магазина, чтобы немного подкрепиться и заткнуть противно урчащий желудок. И он не идет в столовую не потому, что там, наверное, большая очередь и банально не хочется ждать, и не потому, что там отвратная на вкус еда. А потому, что Чимина ему видеть совсем не хочется.

***

Тэхен просыпается рано утром, когда из кухни еще доносятся шорохи старающегося быть тихим Чимина и приглушенный лязг посуды. Ким вслушивается в звуки за пределами его комнаты, не решаясь подняться с кровати ни через пять минут, когда слышит шум воды, ни через двадцать минут, когда сопровождается тихим хлопком входная дверь. И все медлит, потому что скинутое на пол одеяло будет окончательным нарушением покоя и официальным началом нового дня. Тэхену не хочется мириться с этим, а уютная постель кажется убежищем и создает иллюзию защищенности. Не важно от кого или, скорее, от чего (воспоминания о поцелуе не дают покоя), но ему безумно хочется оттянуть момент до того, как встретиться с удручающей действительностью. Гукки покорно лежит в объятьях и дарит умиротворение, только осознание, кем он был подарен, сбивает столку и не оставляет другого выхода, кроме как громко вздохнуть и, наконец, подняться. Необходимость постоять под холодными каплями воды вдруг берет верх над желанием полежать в кровати, и Тэхен думает, что это еще одна схожесть с Чимином: друг тоже знает, как это действенно. Холодный душ приятно бодрит, охлаждает тело и опустошает голову. В последнем Тэхен нуждается особенно. День перетекает в вечер удручающе медленно. Тэхен успевает приготовить обед (на этот раз сносный), порисовать, сделать уборку и кучу других вещей, чтобы хоть как-то занять себя. И непонятно, почему Киму на месте ни секунды не сидится, отчего сердце в грудной клетке неспокойно бьется. Почему-то сегодняшний вечер он ждет с таким нетерпением, но одновременно щурит глаза, будто ожидая какой-то подлости от судьбы.

***

— Черт, — вслух ругается Чонгук, сверля свое отражение оценивающим взглядом уже несколько минут. Ему кажется, что волосы не так уложены, синяки под глазами непривычно сильно выделены, а черный цвет в одежде, который всегда был ему к лицу, впервые его подводит. Немного раздраженный таким стечением обстоятельств, он хватает гель для волос и, выдавив содержимое и растерев в ладонях, в очередной раз проходится пятерней по волосам. Отвлекись он на секунду от своих мрачных заключений, непременно заметил бы, что они сильно преувеличены, и выглядит он также как и обычно. Неосознанно старающийся выглядеть привлекательнее, сменяя широкую футболку на сидящую идеально и подчеркивающую красивую спину, отдающий предпочтение узким черным джинсам с рванными коленками, он по-прежнему пристально смотрит на себя в зеркале. Чонгук скользит взглядом по уложенным волосам, задерживается на лице, медленно отходит от зеркала и в очередной раз оценивает свой внешний вид. Пустив короткий смешок от своих действий, он тянется к новеньким кроссовкам, приобретенным за крупненькую сумму и оставленным на особый случай. Излюбленные Тимберленды с потертой кожей остаются сиротливо лежать в углу. Земля усыпана мелкими горошками — следы от дождя, не успевшие высохнуть под еле греющим солнцем. Они принесли в Сеул аромат свежести и мокрой земли, запах осевшей на землю неосязаемой пыли. Ветер играется с подолом упрямо оставленного распахнутым бомбера и умудряется слегка подпортить закрепленную гелем черную копну волос. Чонгук ускоряет шаг, когда видит приглашающе распахнутую дверь подъезда, и незаметно, даже для себя, замедляется, когда расстояние до нужной квартиры начинает стремительно уменьшаться с каждым проделанным шагом. Чонгук снова вспоминает ресторан, немного интимную атмосферу из-за тусклого освещения, Тэхена у зеркала и последовавший за этим поцелуй. Ему становится совсем немного совестно. Чонгук, казалось, совсем не контролировал тогда свои действия, движимый неизвестными инстинктами и подгоняемый очарованием безумно привлекательного в приглушенном свете Тэхена. В голове со скоростью света меняются картинки со вчерашнего дня, а сердце пропускает удар, когда Чонгук вспоминает вкус тэхеновых губ. С каждой преодоленной ступенью Чонгук все отчетливее чувствует нервозность. Уверенность, которую он приобрел минутами ранее, на пропахшей дождем улице, как рукой снимает. Ему снова начинает казаться, что он неважно выглядит, что одежда не красит, а синяки под глазами становятся только темнее. Почему-то идея пойти к Тэхену и с ним — на место встречи уже не кажется такой уж правильной. Но он успокаивает себя тем, что Тэхен, хоть и провел в Сеуле полных две недели, по-прежнему не знает многих мест. Без Чонгука он определенно точно, и для всех очевидно, не нашел бы это малоизвестное кафе с причудливым непроизносимым названием. Рука поднимается и тянется к звонку, а Чон почему-то несогласно крутит головой и останавливает ее в воздухе, медленно отпуская. Не решается. Пусть Тэхен, думает он, выйдет сам, а Чонгук сделает вид, что только пришел. И все равно, что Тэхен не выходит ни через пять минут, ни через пятнадцать. Чонгук откидывает голову к потолку, топит руки в карманах черного бомбера и прикрывает глаза, привалившись спиной к стене. Ничего, он подождет.

***

Тэхен вертит головой по сторонам, сверяясь с картой в телефоне и, упрямо не принимает тот факт, что он, кажется, давно уже заблудился. На улице смеркается, багровые лучи медленно спускаются и оседают на землю, в лужах прыгают красные лучи скрывающегося за высотками солнца. Здания возвышаются к самому небу, затянутому хмурыми тучами. Опрокинь голову к небу в попытке разглядеть самый верх какого-либо из них — заработаешь тянущую боль в шее от долгого усердного высматривания с прищуром кофейных глаз. Тэхен успевает в сотый раз пожалеть, что не словил такси, решив для себя, что прогуляться пешком было бы лучше. Эта забегаловка находилась всего в нескольких кварталах от чиминова дома, и он недоумевал, где мог повернуть не в том направлении и сбиться с правильно пути. Взволнованный звонком заботливого хена, который оповестил его о том, что к нему скоро придет Чонгук, чтобы они с Тэхеном пошли вместе, он надел первые попавшиеся под руки вещи и поспешно убежал из квартиры. Было страшно до дрожи в пальцах остаться наедине с Чонгуком. Так, что Тэхен решил позорно сбежать и по своей глупости сейчас шлепал по совершенно неизвестной ему улице. Неоновые вывески, рекламные шесты и постеры, разноцветные зонтики, защищающие хозяев от мелко моросящего дождя; топот людей; смех маленького мальчика, пробегающего рядом, что радуется частым лужам и меряет в них резиновые ботиночки; возмущенно сигналящие машины, замершие в пробке с горящими стоп-сигналами; тихая музыка, тянущаяся шлейфом из далекого бара. Тэхен незаметно для себя окутывается в атмосферу мегаполиса и ступает уже не спеша, поглощенный своими ощущениями. Телефон в кармане красной толстовки вибрирует, вырывая его из мыслей. Тэхен кидает на экран помутневший взгляд и проводит по экрану замерзшим пальцем, принимая вызов и поднося телефон к уху. Он улыбается одними губами, когда слышит родной голос, встревоженно спрашивающий, куда он подевался. — Так, значит так, — выслушав короткую историю горе-блудника, тянет Чимин, — ищи волнообразное голубое здание, его невозможно не найти: оно самое высокое. Если ты не сильно в неправильном месте, ты его обязательно найдешь. Иди туда и позвони мне, оттуда недалеко. Я заберу тебя, хорошо? Только быстрее, Тэ, Юнги тут сверлит меню голодным взглядом. Еще чуть-чуть, и я не удивлюсь, если он будет жевать вырванный из него лист. Тэхен со смехом соглашается и, вернув телефон обратно в карман, направляется к нужной стеклянной высотке. Он на самом деле благодарен проницательному другу, который без слов прочувствовал настроение Тэ и который не спросил, почему это Чонгук не вместе с ним. Потому что в этом случае ему бы не нашлось, что ответить.

***

— Тэ! — Чимин приветственно машет руками, налетая на друга с крепкими объятиями, словно они год не виделись. Тэхен в приподнятом настроении ступает нога в ногу с хеном и с интересом слушает рассказ о том, как пришлось вытаскивать из дома Юнги, передумавшего в последний момент выходить на свет божий. Чимин кажется настолько живым, а в глазах плещется такая нежность, когда тот толкает рассказ очередной истории, связанной с Юнги, что Тэхен невольно завидует его сильным чувствам. По-белому, конечно, но да, завидует. И грустная мысль, мелькнувшая в голове, что этому Юнги совсем невдомек, насколько ему повезло быть искренне любимым таким человеком, печалит Тэхена, стирая его улыбку всего на крошечную долю секунды, чтобы в следующую непроизвольно отзеркалить еще ярче улыбающегося Чимина, который, казалось, исцелял своим светом всех вокруг. Машины проезжают мимо, расплескивая капли во все стороны, улицы становятся людными и заполняются суетой спешащих в теплые дома людей. Тэхен предвкушает встречу с человеком, который вот уже больше трех лет является предметом воздыхания яркого рыжего Чимина. Наверное, думается ему, он хороший, потому что Чимин не заслуживает другого. Они, наконец, заворачивают за угол, и Тэхен видит вывеску того самого кафе, затаив дыхание в предвкушении. Они заходят внутрь, направляясь в сторону занятого ими столика. Незнакомец, с белыми, как снег, волосами, медленно поворачивается на радостный зов Чимина. Улыбка Тэхена тут же спадает с лица. Он чувствует, как внутри с треском что-то ломается.