a little closer

— Доброе утро, — сонный Чонгук с гнездом на голове и облаченный в черную футболку появляется на пороге кухни, трет глаза и смотрит на хлопочущего за плитой младшего. Тэхен очаровательно-домашний: волосы собраны в милый хвостик, и напялен фартук. Чонгук глядит, как тот поворачивается к нему с приветливой улыбкой, и в груди приятно теплеет. — Ну, я этот, готовить решил учиться, — неуверенно улыбается Тэхен, и только теперь Чонгук замечает, что в руках у младшего телефон с наверняка открытой в ней электронной кулинарной книгой. Он кивает, неловко обогнув стол и устроившись на одном из стульев, смотрит на Тэхена, который снова отвернулся и сосредоточился на готовке. — Так… щепотка соли, — рука плавно поднимается над кастрюлей, — и еще перец по вкусу, — продолжает вслух читать Тэхен и, закрыв крышку бурлящего супа, поворачивается к Чонгуку. — Должно получиться съедобно. Чонгук в ту же секунду отражает появившуюся на лице Тэхена улыбку и спешит поддержать: — Пахнет вкусно. — Спасибо, — говорит Тэхен. — Как спалось? Внезапно из прихожей доносится звонок. Чонгук тут же подрывается с места и неожиданно для себя громко выдает: «Я открою», — и замечает грусть, проскользнувшую на тэхеновом лице. Она мелькает всего на мгновение, а Чонгук трет виски указательным и большим пальцами, идя ко входной двери, коря себя за то, что с завидной частотой задевает Тэхена за живое. Он почти уверен, что Ким внутренне волнуется об их с Чимином отношениях, и каждая яркая, бурная эмоция, посвященная рыжему, будет ломать его изнутри. Чонгуку не хочется становиться причиной его грусти. — Утречка, — говорит Чимин, стоит только железной двери отвориться. — Как дела? — спрашивает Чонгук. Он смотрит, как друг разувается и разматывает с шеи огромный шарф. — Вроде хозяин квартиры, а ночуешь меньше всех. — Ты не представляешь, — улыбается Чимин, — как было приятно это слышать. Дом Юнги — мой второй дом. Улыбка не успевает стереться с пухлого и румяного от холода лица, потому Чимин с ней же и вздыхает. — Привет, хен. За дверью высовывается макушка младшего. Он дарит фирменную улыбку и почти сразу исчезает обратно. Позже, когда Чимин успевает повесить свое пальто, с кухни доносится голос Тэхена, призывающий, чтобы они мыли руки и садились за стол. Парни в коридоре обмениваются улыбками и спешат в ванную. За столом — только трое и целое молчание; на столе — все еще дымящийся бульон, налитый в глубокие тарелки. — Это ты готовил? — уточняет Чимин после недолгой паузы. — Ага. Чимин мягко улыбается, повернувшись к Тэхену, треплет мальчика по волосам, гордясь его успехом. Они берут в руки ложки и медленно черпают суп, поднося к губам. Некоторое время никто ничего не говорит, но не выдержавший Чимин, неловко откашлявшись, криво улыбается и просит воду: — По крайней мере, выглядит аппетитно, — утешает он. — И вкусно пахнет, — поддерживает Чонгук, и они виновато смотрят на Тэхена, который совсем поник и вовсе не старается это скрыть. Ведь он вложил в это блюдо всю душу и с самого раннего утра до двенадцати хлопотал на кухне, а в итоге состряпал лишь то, что даже попробовать невозможно, не поморщившись. — Выше нос, Ким Тэхен, — шутливо командует Чимин, щуря глаза и задорно улыбаясь. — Что там говорят, когда пересаливают? Влюбился? Тэхен беззвучно смеется, широко раскрыв рот, и неосознанно проходится влажным языком по губам, заставляя Чонгука подавиться воздухом и закашляться. — Неужели все настолько ужасно, что человеку от него плохо? — тут же паникует Тэхен, наливая воду, и быстро вручает Чонгуку. — Видимо, — настороженно замечает Чимин. — Но ничего, Чонгук отлично готовит, и я уверен, не откажется тебе в этом помочь. — Правда? — воодушевляется Тэхен, Чонгук смаргивает подступившие к глазам слезы и кивает. В итоге, парни решают подкрепиться магазинными сэндвичами и запивать газировкой. Чимин предлагает пойти вечером погулять и с неподдельной радостью в глазах заявляет, что хочет, наконец, познакомить их с Юнги. — Так светишься, будто с парнем своим знакомить собрался, а не просто с каким-то там другом, — не сдерживается Чонгук от едкого комментария, потому что его чаша ревности, кажется, переполняется, и только немного после понимает, что не стоило это озвучивать. Совсем не стоило. Чимин неловко замолкает, не ожидая подобного от лучшего друга, и неверяще зависает взглядом на его лице. Тэхен из-за несчастного вида старшего не может удержаться от обиженного выдоха, с укором тоже смотря на Чона. — Хен. Слово не воробей. Парень теряется в смущении, но все же берет себя в руки, чтобы исправить ситуацию: — Прости, — Чонгук закусывает губу, — прости, Чимин, прости, если задел. Я случайно. Неудачная шутка. — Да ничего, — деланно улыбается Чимин, вставая с места и хватая недопитую содовую в жестянке. А Чонгук с досадой думает, что снова обижает близких ему людей.

***

Чимин бросает айфон на кровать и тоже откидывается спиной на мягкий матрац. Юнги, позвонивший только что, говорит, что намечается какая-то тусовка, и он будет в ней диджеем, потому не сможет сегодня прийти. «Давай завтра?» — спрашивает он, и Чимин согласен, конечно, расстроен, хотя бы потому, что настроился, но абсолютно точно согласен. Звучит глупо, но он готов ждать сколько угодно, когда Юнги звонит сам и хрипловатым голосом обещает, что «завтра обязательно».

***

Тэхен надевает свою шелковую бежевую рубашку с v-образным немного глубоким вырезом и длинными рукавами, но долго стоит у зеркала, пытаясь понять, как он в ней выглядит. В такие места, как ресторан, стоит одеваться подобающе, и Тэхену очень хочется вписаться в это окружение. — Тебе идет. Тэхен поднимает глаза, когда слышит голос Чонгука, стоящего в проеме, смущенно откашливается и жалеет, что дверей в этом доме нет в помине. Чонгук, не заметивший этого смятения, интересуется, можно ли ему войти, и с разрешения хозяина заходит, устраивается на краю кровати и любуется младшим. Он снова говорит Тэхену, что тот сегодня классно выглядит, и он, правда, классно выглядит. Улыбается тоже красиво: Чонгук ловит эту улыбку и не может не улыбнуться в ответ. Одежда подчеркивает его стройную фигуру: немного широкие плечи и красивые, длинные ноги. Глаза слегка подведены, что делает его взгляд выразительнее, Чонгук тяжело сглатывает, встретившись с ним взглядом. Интересно, он специально так смотрит? Завораживая и не оставляя ни малейшего шанса оторваться от кофейных глаз. — Эй, а как же я? — тихо спрашивает Чонгук, который после долгих минут молчания и непрерывного зрительного контакта понимает, что не дождется комплимента насчет своей внешности. Пульс учащается. Тэхен смеется и быстро отворачивается к зеркалу, нервно поправляя рукой и без того красиво уложенные волосы. Чонгуку вдруг мерещится, что тот волнуется. — Ты тоже, — говорит младший, завершая с прической и по прежнему не глядя на своего хена. — Ты тоже сегодня очень красив. Чонгук удовлетворенно кивает, благодарит и даже не представляет, как Тэхен дрожит. И сам ведь дрожит тоже.

***

— Ребята, Юнги-хен сказал, что не сможет сегодня, — тихо зайдя в гостиную, где парни сидят уже одетые, сообщает Чимин и чувствует себя откровенно паршиво оттого, что рушит планы. — Жаль, — только и говорит Тэхен. Определенно точно расстроен. — Ничего страшного, — Чонгук делает паузу, прежде чем предложить: — Почему бы нам не пойти самим? С Юнги как-нибудь в другой раз. — О, — Чимин радуется. Он, внезапно воодушевившись, кивает и улыбается. — Тогда я сейчас, ладно? Подождите, переоденусь только. Чимин убегает в свою комнату, ликуя, потому что планы губить не приходится. — Просто так хочется суши, — говорит Чонгук, сидящий на диване, и краем глаз видит, что Тэхен рядом согласно кивает.

***

Ресторан уютный и абсолютно точно хороший — это парни понимают в ту же секунду, когда входят в помещение. Здесь и прохладно, и настенные бра приятно освещают, и стулья, обитые бархатом, шепчут о своем удобстве. Какая-то музыка, обволакивающая своей чарующей аранжировкой, придает очарования заведению, а тусклый свет совсем чуточку — интимности. Они занимают столик подальше от входа и, устроившись, тут же зовут официанта. Чонгук заказывает большую тарелку суши, чтобы хватило сразу на всех, и разные вкусы, чтобы всем понравилось. Чимин хочет алкоголь, Тэхен не против, поэтому в заказ входит и бутылка виски и несколько рандомно выбранных салатов. Официант принимает заказ и уходит, выдав предсказуемое, но вежливое: «Заказ скоро будет готов» — Только не переборщите с алкоголем, — предупреждает Тэхен, раскрывая салфетку и застилая на колени, — завтра вам на учебу. — Это не значит, что тебе можно, — лукаво улыбается Чонгук, заставляя Тэхена удивленно посмотреть и засмеяться. — Раз ты так просишь, хен, я буду осторожен. А ведь я уже готовился надраться до беспамятства, — Тэхен насмешливо щурится, и юркий язык проходится по раскрасневшимся от частого покусывания губам. Чонгук громко сглатывает и хмыкает, отворачиваясь. Пульс его предательски учащается от озорства в глазах младшего, и его внезапно хочется ударить за это. Желательно чем-то большим и тяжелым. Чимин ковыряется в телефоне, иногда поглядывает на своих друзей, иногда не скрывает полной нежности улыбку. На вопрос, почему это он счастливый, рыжий отвечает смущенной улыбкой и говорит, что Юнги прислал фото своего оборудования в kakao talk-e, скинул фотографии помещения, где он будет сегодня выступать, а еще какого-то очень красивого парня, которого зовут Лухан, и который, как оказывается, является заказчиком. Чимин ни разу не ревнует, желает Юнги удачи и впервые, кажется, радуется, что тот не гей. А Чонгуку остается лишь сильно сжимать подол отглаженной черной рубашки и ненавидеть Юнги. Он закусывает губу и немного резче, чем хотелось бы, поднимается с места, отчего на него ожидаемо уставляются две пары глаз, и говорит, что отойдет ненадолго. Пачка сигарет всегда найдется в задних карманах чонгуковых джинс. Не потому, что Чонгук часто курит, нет, отнюдь не потому, что он заядлый курильщик. Он медик, и он в полной мере осознает убийственный вред и ущерб, наносимый табаком здоровью. Это он постоянно читает на лицевой стороне пачек, но трясущиеся руки, тянущиеся за сигаретами, почему-то с этим не согласны и во мнении они, увы, не сходятся. Он быстро находит зону для курения, вытягивает одну штучку и зажигает, сжав между губами. Несколько раз глубоко затягивается, тушит об батарею и отправляет в мусорный бак, в который раз поклявшись себе, что бросит. Только вот сердцем понимая, что получится не скоро. В его отсутствие успели принести и суши, и виски с маленькой ведерком льда в придачу, и Чонгука это на самом деле радует. Он спешит наполнить свой бокал и поднести к губам, вальяжно откидываясь на спинку стула и не замечая настороженного взгляда младшего. Суши всем приходятся по вкусу, Тэхен хвалит сингапур, Чимин говорит, что особо вкусной получилась филадельфия, Чонгук же сует в рот очередную аляску и довольно улыбается. Алкоголь приятно опустошает голову, парни чокаются бокалами, говоря друг другу всякие глупости, и не отдают себе отчета в действиях. Они весело шутят и смеются, растворяясь в дружелюбной атмосфере. Тэхен поднимается, пьяно хихикает и говорит, что ему в уборную, Чонгук почему-то встает следом, смотрит на тэхеновы красивые ноги, облаченные в узкие джины, и мало что понимает. Когда он заходит в мужской туалет, освещенный не ярче, чем зал, Тэхен стоит у зеркала, пристально глядит в свое отражение и кусает губы. — Тэхен? Парень у зеркала натыкается взглядом на отражение находящегося у двери Чонгука, и размыкает губы. — Да? — отзывается он, то ли немного растерянный, то ли расстроенный. В омуте карих глаз плещется грусть, Чонгук это чувствует, но причина неясна. — Что-то случилось? — Чонгук медленно подходит к Тэхену, бесшумно, страшно боясь отпугнуть — младший выглядит болезненно-уставшим. — Все нормально, — Тэхен вздрагивает, когда чувствует дыхание Чонгука на своей щеке. — Голова разболелась просто… Хен, ты не мог бы немного подвинуться? — Почему? — почти шепчет Чонгук, смотря на то, как младший прикрывает глаза и, громко сглотнув, еле слышно шепчет: — Жарко. И это становится пределом, концом самообладанию и одновременно отправной точкой. Потому что смотреть на такого Тэхена и оставаться при этом безразличным — невозможно. Губы его мягкие, приятно влажные и вообще удивительные. Чонгук целует медленно и не смеет открывать глаза, выдыхает, осторожно касаясь тэхеновой щеки, и чувствует, как внутри все переворачивается верх дном. Чонгукова рука оглаживает плечи, плавно опускается на бедро, и Тэхен, медленно, но верно теряющий остатки здравомыслия, делает шаг назад и вжимается всем телом в стену позади. Не оттого, что страшно, а оттого, что ноги его, внезапно сделавшиеся ватными, отказываются слушаться, и он думает, что упадет без опоры в виде гладкой поверхности за спиной. Но это не так. Он знал, что давно упал в самую глубокую яму, из которой выбраться самостоятельно не сможет уже, наверное, никогда. И имя ей — Чон Чонгук. Тэхен, вопреки своим желаниям, не отвечает на поцелуй, замирая, точно статуя, и позволяя терзать свои губы. Чонгук медленно отстраняется, открывает глаза и чувствует себя виноватым. Он боится увидеть в глазах Тэхена осуждение или, что еще хуже, отвращение, поэтому долго молчит и прислушивается к своему шумному и — внезапно — частому и рваному дыханию Тэхена. Чонгук мысленно считает до трех, как можно дольше оттягивая, и улыбается, отстраняясь. Улыбка, конечно же, не счастливая, она пропитана сожалением и совсем немного жалостью к самому себе. В ней сквозит тихое: «Мне жаль, что я это сделал». Это — единственная улыбка Чонгука, которая так не нравится Тэхену, поэтому Ким спешит ее смыть, резко тянет Чонгка к себе за ворот черной рубашки, сам поддается вперед, прижимается губами к чужим и чувствует, что дрожит от волнения. Чонгук, улыбнувшись, кладет одну ладонь на стену рядом с головой Тэхена, а второй хватается за его затылок и тянет к себе, углубляя поцелуй. Тэхен обхватывает лицо Чонгука обеими ладонями и преданно прижимается, открывает рот и чуть ли не плачет, когда чувствует, как проникает язык Чонгука, задевая зубы. И все это, правда, классно. Они отстраняются друг от друга, прижимаются лбами и совсем не хотят, чтобы кто-то сюда заходил. — Я… — после долгой паузы шепчет Чонгук. Он отстраняется и смотрит в глаза младшего, пытаясь отыскать в них ключ к ответу. — Не оправдывайся, — перебивает Тэхен, растерянно улыбаясь, — пожалуйста. Только не сейчас. Молчание, повисшее в помещении, падает большим булыжником и давит, давит, давит на Тэхена. Он очень счастлив и несчастен в равной степени, и всему виной — молчание. И поцелуй, до этого случившийся и оставивший обжигающий след на его губах. Скажи сейчас Чонгук что-нибудь, несущее в себе смысл «я этого хотел», и Тэхен, правда, будет вне себя от счастья. Ну же. Скажи! Скажи, что ты хотел этого! Скажи. Почему же ты теперь, почему же молчишь теперь? — Прости, — выдыхает, наконец, Чонгук. И это вовсе не то, что он хочет сказать. Среди миллионов мыслей, кричащих о том, чтобы он произнес что-то вроде «давай встречаться» или «я не жалею о том, что только что произошло», Чонгук ничего не может уловить. Потому что эти мысли бьются друг об друга, хаотично движутся и банально не могут остановиться, чтобы за них зацепиться. Чонгук путается сам и хочет кричать от досады, потому что сильно не хочет, но запутывает и Тэхена. — Прости, — повторяет он и слышит, как дверь за спиной закрывается, сопровождаясь медленным хлопком. Прекрасно. Подойти к раковине, постоять там, где стоял несколькими минутами ранее Тэхен, сполоснуть лицо холодной водой и посмотреть на свое отражение. Встретиться со взглядом потерянного мальчика, а не вполне взрослого парня, усмехнуться самому себе — проще простого. Просто и жалко. Сложно не побежать за Тэхеном, не просить прощения на коленях, слезно умоляя повторить. А почему повторить? Может, Чонгук уже давно влюблен по уши, но упорно старался игнорировать это? Или просто алкоголь в крови давно уже задействован? Нужно понять. Но только это ему пока не удается. Чонгук, немного придя в себя и разобравшись с мыслями, как ему кажется, выходит из уборной, цепляется взглядом за две фигуры, стоящих у выхода и, видимо, дожидающихся его. Чимин, очевидно пьяный и веселый, что-то воодушевленно говорит, сопровождая свой рассказ смехом и бурными жестикуляциями, а Тэхен стоит рядом, кивает и улыбается. Чонгук запутывается в себе еще больше и думает, что, наверное, плохо знает младшего, раз был уверен в том, что тот уйдет. Правда, Ким ведет себя, как будто совсем ничего не произошло. Будто не было ничего, и поцелуя тоже не было. Чонгук подходит к ним, теряясь от противоречивых эмоций, мягко улыбается и, пытаясь сохранить спокойствие на лице, обращается к Тэхену: — Как ты себя чувствуешь? — вопрос безобидный, потому что Чонгук и вправду переживает, и беспокоиться есть чему. Грустный и разбитый Тэхен, смотрящий на себя в зеркалe туалета — совсем не то, что хотел бы видеть Чонгук. Но еще хуже, когда на лице толстая маска «все хорошо». Младший вежливо кивает, говорит, что все нормально и предпочитает вернуться к беседе с рыжим. — А что? Что-то случилось? — тут же спрашивает Чимин, снова слушая, что голова немного разболелась, но теперь все нормально. Холод весеннего вечера окатывает Чонгука волной с головы до ног, он прячет руки в карманах, смотрит на Тэхена, разбиваясь о чужое безразличие, закусывает внутреннюю сторону щеки и винит себя. Потому что поцеловал, а ответственности за этот поступок не несет. Не страшно вроде, подумаешь, поцелуй. Никто от этого еще не умирал. Так почему же сердце, колотящееся в груди с удвоенной скоростью, с ним не согласно? — Может посидим немного в парке нашем, проветримся? — предлагает Чимин. Парни выходят на широкую улицу и принимаются ловить такси. — Завтра на учебу, хен, — говорит Тэхен, непривычно серьезный. Ветер ворошит его коричневые волосы, Чонгук же смотрит на раскрасневшееся от алкоголя лицо и давит в себе желание прикоснуться к щекам горячей ладонью. — И уже слишком поздно, — подхватывает Чонгук, с силой отрывая взгляд от Тэхена. Тот совсем не смотрит в его сторону. А Чимин, напротив, смотрит щенячьими глазами, Чонгук вздыхает, и с грустью отмечает, что не может ему отказать и меняет свой ответ на положительный. Вот только младший остается непреклонным, и все же приходится старшим повиноваться. Они садятся в такси, прося довезти до Намсан. А там уже расходятся, пожелав друг другу спокойной ночи и утра без похмелья и головной боли. Чонгук долго смотрит вслед парням и очень хочет, чтобы Тэхен обернулся. Тот не оборачивается, но оборачивается Чимин, улыбается и машет, смешно щуря глаза, и Чонгук взмахивает рукой в ответ. В груди предательски щемит.

***

С окна спальни открывается красивый вид на небо. Чонгук долго вглядывается в ночную мглу и с каким-то детским трепетом считает задорно подмигивающие звезды. Когда проходит несколько десяток минут, а сон все не идет, Чонгук все же встает. Он ступает босыми ногами по прохладному линолеуму и выходит на балкон. Мысли лезут в голову, а картинки сегодняшнего дня всплывают в памяти, вереницей проносясь перед глазами. Чонгук думает обо всем и ни о чем конкретном одновременно не задумывается. Он думает о том, что хочет проводить больше времени с Тэхеном, о том, что все чаще ему кажется, что он чувствует к нему отнюдь не дружескую симпатию, и в следующую секунду он смотрит на Чимина, и чувствует прилив нежности: ему хочется обнять его и, может даже, поцеловать. И вдруг ему хочется увидеть их обоих; Чонгук смотрит на небесную бесконечность, проводит ладонью по лицу и с усмешкой думает, что, кажется, сошел с ума. Он снимает блокировку телефона и заходит в ka-talk, нажимает на телефонные контакты и долго смотрит на синий кружок рядом с фотографией Тэхена. Онлайн. Чонгук набирает сообщение, несколько раз стирая и печатая заново одно и то же предложение, и отправляет. Jeon Jungkook: Прости

2:35 PM

За то, что сегодня произошло

2:35 PM

Я не знаю, что на меня нашло

2:36 PM

Тэхен не отвечает и не открывает сообщение ни через минуту, ни даже через пять долгих минут. Jeon Jungkook Тэхен

2:43 PM

И, наконец, сообщения открывают. Kim Taehyung жаль, а ведь я подумал тысячу раз, прежде чем решиться

2:44 PM

Чонгук проходится глазами по этим строчкам несколько раз и опускает руку с телефоном. Проведя рукой по волосам, он опирается спиной о холодную стену и, несколько раз моргнув, громко выдыхает. Все тело наполняется каким-то непонятным трепетом от этих прелестных своей простотой слов, а разум почему-то отчаянно сопротивляется, воздвигая между Тэхеном и Чонгуком стену. Чонгук путается: он слишком долго любил кого-то другого, чтобы просто взять и забыть его, влюбившись в другого человека. Он снова возвращается мыслями к тому поцелую в уборной и уже теперь по-другому смотрит на это. Чон низко смеется со своих же никому ненужных извинений, и думает, что на месте Тэхена он ушел бы точно. Но предварительно врезав. Несколько минут спустя Чонгук заходит в окно переписки и смотрит на значок оффлайна рядом с тэхеновым именем. Он набирает сообщение, быстро отправляет, пока не передумал отправлять вовсе, и спешно выходит, будто бы Тэхен может снова зайти, посмотреть и ответить. Чонгук не знает, как ответит младший, и эта неизвестность его пугает. Он дает себе неделю, в течение которого обещает разобраться в своих чувствах и понять, какое место Тэхен занимает в его жизни. Jeon Jungkook: Дай мне немного времени, ладно?

2:48 PM

Просто потерпи недолго, хорошо?

2:48 PM

Спокойной ночи

2:48 PM

Чонгук возвращается к кровати, закрывает глаза и лежит некоторое время, ворочаясь в постели, чтобы все-таки забыться неспокойным сном. А утром он обязательно наткнется на сообщение Тэхена и измученно, но искренне улыбнется. Kim Taehyung: и тебе спокойной ночи, хен

2:55 PM