Песнь льда и пламени

Узкое море встретило северян радушнее, чем они ожидали. После собрания в Великом Чертоге от желающих сопровождать Короля Севера на переговоры не было отбоя: Джону пришлось потратить весь оставшийся вечер, принимая людей. Многие желающие шли за ним от самой Стены, другие присягнули на верность совсем недавно. Король не выделял никого, и в то же время набрал в отряд людей, которым было нечего терять. Юных лордов, таких же зеленых мальчишек, как и он сам несколько лет назад, он занял другими делами ближе к дому и отцам, а нескольким братьям-дозорным приказал отправляться к Стене, укрепляя оборону. Джон понимал, что у них есть шанс не вернуться назад — так пускай об их доблести сложат песни, не вызывающие слёз у оставшихся одних жён и осиротевших детей. В его отряде были отчаянные храбрецы, которых никто не ждал дома. Две груженные людьми и припасами лодки плыли по волнам Узкого Моря несколько дней. Бывший контрабандист Давос Сиворт, правая рука Джона, оказался незаменимым: он приглядывал за направлением лодок, высматривал на горизонте торговые галеи и военные корабли, делал замечания гребцам и следил за изменением воды. На третий день он сказал, что Драконий Камень уже близко: вода стала теплее, а в сонном тумане, если всмотреться, можно увидеть очертания острова. Джон вздохнул с облегчением. Путешествие всех выбило из сил. Северяне почти не спали, жевали сушенное мясо и запивали его мехами с вином, мочились, привстав к борту лодки, а пахло от них всех одинаково: потом, солью и морем. Вареная кожа прилипла к телу, а жирные волосы клочьями спадали на лицо — выглядел сам Джон совсем не по-королевски. Казалось, что только Давос не испытывает неудобств. Он ел и пил ровно как и все, но сохранял бодрость духа и даже умудрялся шутить. Однажды он принялся рассказывать о Драконьем Камне, удивляя недалеких слушателей красочными описаниями величественного замка. «Да им даже Винтерфелл кажется королевским дворцом, — подумал Джон, но ничего не сказал вслух. — Они не видели ничего кроме холодных лесов и выжженных деревень». Слушая рассказ Давоса, ему сразу вспомнился Станнис. Думает ли Луковый Рыцарь о своём короле, когда вызывает из памяти образы его бывшей обители? Джон предпочёл не спрашивать Сиворта об этом. — Позволите ли спросить, сир Давос, что вы думаете о нашем возможном союзнике? — спросил его Сноу, когда старый рыцарь закончил рассказ и отправил гребцов приниматься за свою работу. На лодке было не укрыться, но Джон не стеснялся говорить откровенно при своих людях. Он доверял каждому, как себе. — Опыт подсказывает, что когда король задаёт деснице вопрос, то он уже ожидает услышать что-то конкретное, — не без улыбки ответил Давос, посмотрев на Джона в упор. Официально он не назначал Лукового Рыцаря своим десницей, но нагружал его работой и спрашивал советов в том объеме, в которой они достойны титула. Сам он не имел ничего против Давоса. Контрабандист был бывалым, опытным человеком, доказавшим свою верность уже не раз. Он был предан своему королю до самой его смерти. — Но северяне не чтут Р`глора и бояться костра, разведенного для десницы Алестера Флорента, мне не стоит. Недавно я понял, что всё значимое для меня теперь не имеет смысла. Я был нечестным контрабандистом — теперь у меня четыре обрубка, вместо пальцев; я был десницей — мой король жёг невинных, слушая голос огня, а не свой; я играл в престолы, когда нужно было спасать детей и стариков. То что я увидел на Стене поменяло всё, чем я жил. Теперь нет фальшивых и настоящий королей, нет измен и любви. Я увидел смерть в лице Иных, и всё что важно сейчас — защита Семи Королевств. Если Дейенерис и правда мудра, как я слышал, она пойдет вам на встречу. В ином случае ей предстоит сражаться против собственных подданных, восставших из льда. «Сражаться за корону из льда. За трон из промёрзлых костей и снега. За придворных с синими лицами и торчащим гниющим мясом вместо шелков», — добавил Джон про себя, рисуя картины в своей голове. Он пытался представить Красный замок и Тронный зал, которых никогда не видел, но перед глазами вставал Великий Чертог Винтерфелла, застланный снегом. Посреди залы стоял Король Ночи, верхом на мёртвой лошади. Он ничего не ответил деснице. За время их разговора размытые очертания острова приняли острую форму, показались высокие шпили Драконьего Камня. Остров был не рад им — скалистый берег, вероятно, погубил не один десяток кораблей, а в шторм каменные драконы, венчающие башни, казались живыми. Джон всматривался в одного из них, как тут в небе послышался пронзительный вопль. Обогнув башни в мгновения и едва не разнеся одну чешуйчатым хвостом, напоминающим булаву, зеленый дракон взмыл вверх, присоединяясь к игре своих братьев, скрытых облаками. Не спит ли он? Или сказки старухи Нэн, столь любимые Браном и Сансой, всё же были правдой? От берега их разделяла каменистая полоса, затрудняющая проход лодкам. Будто кто-то свалил здесь сотни камней разных форм и размеров, отгораживая Драконий Камень от нежелательных гостей. Впрочем, Давос говорил о вулкане, что вполне сходило за объяснение. Делать нечего — придется оставить лодки у начала каменей, пройдя путь до берега по пояс в воде. Их уже ожидали: десяток дотракийцов, позванивая колокольчиками, выстроились в неплотную цепь. «Да, дисциплина им явно не помешала бы, — подумал Джон, рассматривая дотракийцев настолько подробно, насколько мог. Вода набилась в сапоги и за шиворот, затрудняя движения, но хоть неприятный запах слегка притупился. — Только силы и ярости им не занимать». Тёмные глаза обжигали Джона открытой неприязнью и презрением; изогнутые оружия, похожие на сложенные дугой мечи, были обнажены. Измученные путём сюда северяне настороженно потянулись к мечам, взятым с лодки. Давос Сиворт сохранял спокойствие, но так же переложил в целую руку оружие, рассекая им морскую воду. Едва мокрые северяне ступили на землю острова, к дотракийцам подошла молодая женщина. Она была облачена в чёрный дорожный костюм, подчеркивающий изящную фигуру и её отливающую дубом кожу. «Рабыня из Вольных городов», — подумал Джон, едва взглянув на неё. Но несмотря на кроткий взгляд, девушка что-то быстро сказала дотракийцам и они отступили назад, сложив мечи. При дворе Дейенерис она точно была не последним человеком. — Здесь вы гости, а не противники, — приятным голосом сказала она, приветливо склонив голову. Кудряшки цвета тёмных песков рассыпались по плечам при этом. — Мы проделали довольно долгий путь. Север далёк и суров, но воды Узкого моря суровей в стократ. Миледи? — не дав Джону опомниться промолвил Давос, первым шагнув к принимающей стороне. Старого рыцаря не напугали даже недружелюбные лица дотракийцев, чего не сказать об остальных людях Джона. — Миссандея. Советницы королевы Дейенерис Таргариен, — представилась она, сверкнув белыми как снег зубами. В контрасте с тёмной кожей это выглядело красиво, хотя у Джона были свои понятия о женской красоте. — Вы проделали ради нашей королевы нелёгкий путь, поэтому позаботимся, чтобы вы как следует отдохнули. — Где ваша королева, Миссандея? — король Севера сделал шаг вперед, заставив дотракийцев вновь схватиться на оружие. Казалось, что они не на минуту не переставали следить за движениями северян. — Королева Дейенерис ожидает вас в Тронном Зале, — «Дейенерис и здесь уже соорудила себе Трон?», — спросил себя Джон, но ничего не сказал вслух. — Пройдёмте со мной, я отведу вас к ней, — промолвила советница королевы, кивнув дотракийцам. Они смерили людей Джона яростным взглядом, но последовали к отворенным воротам, на которых тоже были вырезаны ревущие драконы. «Жалеют, что не пришлось сражаться», — подумал Сноу, следуя за Миссандеей и воинами Дейенерис. Давос Сиворт замыкал колону, разглядывая остров так, словно он здесь впервые. Драконий Камень поражал воображение. Это была неприступная крепость, соединившая в себя красоту и суровость. Драконы здесь были везде: гнездились на массивных воротах, извивались, создавая мосты и лестницы, поддерживали огонь, свернувшись клубком. Джону не верилось, что когда-то замок был обитаем — Драконий Камень был столь же велик, как и мрачен. Сам земля на острове была бесплодна, рыбачьи лодки не могли выходить в море из-за россыпи камней у берега, а сама твердыня была слишком велика, чтобы прогревать её. Джону хотелось узнать, как здесь мог размещаться двор Станниса; неужели королю были по душе сырость и мрак? Впрочем, королева Дейенерис здесь явно не собиралась задерживаться надолго. Факелы горели лишь у главных лестниц и входов, а за время пока они шли им никто не встретился по пути. «Может это ловушка?», — подумал Джон, бросив взгляд на своих людей, идущих рядом с ним. Их одежда уже подсохла, но выглядели они заморенными и уставшими. Коридор сменился лестницей, а лестница — коридором. «Даже если мы все умрём, то хотя бы увидев драконов», — горько сказал себе Джон, вспомнив чешуйчатый хвост и рёв в небе. Ещё утром драконы для него были сказкой, а теперь это явь. Впрочем, как и Иные. *** Она сидела на троне в Каменном Барабане, ожидая Миссандею и своих гостей. Поежившись на жестком седалище, Дени вспомнила свою скамью в пирамиде Миэрина. Дни прошений, когда она принимала до последнего человека, длились бесконечно: королева выбрала деревянную скамью вместо трона и платила за это ноющей болью. Барристан Селми рассказывал, что Железный Трон в Красном замке крайне неудобен: массивный и низкий, он пускает кровь своей сталью недостойным его величия. Её отец часто ранил себя, садясь на него, за что его прозвали Королём Струпьев. «Сочтёт ли достойной меня переплавленная сталь?», — подумала Дени, прокручивая в голове рассказы сира дедушки о Тронном зале. Она была рождена для трона, но боялась его шипов и лезвий. «Пламя и кровь. Дракон не боится». Визерис дал ей многое, продав кхалу Дрого. Она должна была стать племенной кобылой, монетой, уплаченной за армию и корону. Дени смогла впустить в своё сердце дотракийский народ и стала не просто хрупкой чужачкой, которую их кхал брал каждую ночь на сваленных шкурах. Она стала кхалиси, и дотракийцы пошли за ней, готовые пересечь ядовитое море. Им было неуютно на Драконьем Камне: степные воины привыкли спать под открытым небом, есть жаренную на огне конину, решать вопросы между собой криком и поединком. Теперь Дейенерис требовала от них прилежания. Многие ушли вглубь острова, не желая спать в холодных каменных стенах нетопленного замка, некоторые с горечью вспоминали Травяное море, жуя соленые лепешки и копченную рыбу. Дотракийцы были её народом, таким же, как и люди с большой земли. Но примет ли Вестерос королеву убийц, примет ли её не только как королеву, но и как кхалиси? Огромная тяжёлая дверь из тёмного камня с усилием отворилась. Всё в Драконьем Камне кричало о величии его владельцев: покои, башни, завинченные лестницы, лабиринты из коридоров. «Пирамида Миэрина была данью памяти Великой пирамиде Гиса. Я привыкну к дворцу, достойному королевы Вестероса», — подумала Дени, встретив взглядом вошедших. За Мисаандеей вошли двое: невысокий мужчина с простым лицом, уже покрытого смятыми морщинами и поддернутой серебряными нитями бородой, а вместе с ним и молодой человек, с недоверием озирающийся на горящую линию факелов зала. Дейенерис никогда не встречала королей. Барристан Селми рассказывал ей, что последние годы своей жизни король Эйерис оброс бородой, не стриг волос и ногтей, а тело его было искалечено ранами от лезвий Железного Трона. Он был мужчиной средних лет, но выглядел как иссохший старик. Джорах же рассказывал, что в молодости узурпатор Роберт слыл красавцем хоть куда — неудивительно, что он прижил столько бастардов. Вошедшего юношу с густо вьющейся тёмной бородой выдавали глаза. Он не был похож на короля, но серые холодные глаза выдавали в нём северянина. Его спутник сделал шаг вперед прежде чем Миссандея начала говорить. — Вы стоите в присутствии Дейенерис Бурерожденной из дома Таргариенов, законной наследницей Железного трона, законной королевы Андалов и Первых людей, защитницей Семи королевств, Матери Драконов, Кхалиси Великого травяного моря, Неопалимой, Разбивающей Оковы, — отчеканила девочка с острова Наат, переведя тёмные глаза со смущенных гостей на свою королеву. Пожилой мужчина, кинув быстрый взгляд на своего короля, кратко ответил, немного помявшись: — Джон Сноу. Король Севера. Дени склонила голову, рассыпав уложенные белые локоны по плечам. Несмотря на неудобства Драконьего Камня, Ирри и Чхику настояли на том, чтобы натаскать горячей воды для ванны, пустили в расход несколько душистых бутылочек с маслами, присланных с Браавоса. Служанки расчесали до блеска её серебристые волосы, вплели в причёску колокольчики и перебрали десяток украшений перед тем, как Дейенерис спустилась в Тронный зал. «Глупости, — подумала она, ныряя в плотное дорожное платье. — Джон Сноу прибыл заключать союз, а не брак». И тем не менее, она хотела понравится ему. Говорили, что её красота сводит мужчин с ума — так почему же не воспользоваться этим, заключая союз? Но король Севера был молчалив. Он выглядел измотанным: на варенной коже виднелись пятнышки соли и налипшей грязи, а вьющиеся тёмные волосы лоснились, говоря о том, что их обладатель не мылся много дней. Джон Сноу проделал долгий путь, но всё же он здесь, перед ней. — Вы проделали сложный путь, чтобы добраться сюда, — начала Дени, не зная, какую любезность ещё может сказать. — Я ценю это. Не многие лорды Вестероса разумно отнеслись к моему предложению, — она спрятала руки в рукава расшитого платья. В Каменном Барабане было холодно. — Значит, Вы предлагали союз и другим, Ваше Величественно? — с интересом подал голос Джон Сноу, посмотрев ей в глаза. В них не было привычной ей кротости, коей одаривали просители в Миэрине. — Я и мои люди проделали долгий путь, но так всего и не знаем. — Скажем так, чёткий ответ я получила лишь от Севера, — ответила она, услышав в голосе короля раздражение. — Я ещё юна и мало смыслю в военном деле, и решилась переправить все свои силы ближе к континенту путём долгих размышлений с моими советниками, — Дени перевела взгляд в сторону Мисандеи, но от Джона не ускользнуло то, что она говорила о ком-то ещё. — Риск велик. Я была рождена для Железного Трона и я здесь для того, чтобы вернуть его назад. Ей неудобно было говорить об этом. Советники Дени не ставили под сомнения её намерения и права на Семь Королевств, но король Севера был явно не тронут речью королевы-чужестранки. — Я не был рожден для власти. Королём меня нарекли северные лорды, уставшие от войны и разрух, я же принял это бремя так же, как некогда принял командование Ночным Дозором, — лицо мужчины будто бы потемнело. Холодный взгляд блуждал по залу, но ни разу не остановился на Дейенерис. — Север уже потерял одного короля, когда тот решил поиграть в престолы. Второй раз он ту же ошибку совершить не может. «Он здесь не для того, чтобы помочь мне. Джон Сноу пришёл искать помощи для своих людей», — поняла Дени, и вместе с её растерянностью появилось уважению к юному королю. — Присягните законной королеве Семи Королевств и тогда Вы станете законным королём Севера, — только и решилась сказать она, будто уменьшившись на своём троне. В тот момент Дени могла поклясться, что трон Драконьего Камня тоже уколол её в бок, словно упрекая. — Вы хотите, чтобы я преклонил колено? — на доли секунд воцарилось молчание. Пожилой спутник Джона явно хотел ответить за него. — Ваше Величество, я уважаю вас хотя бы потому, что Вы не обратили пламя своих детей против невинных жителей, не знающих о драконах. Этим Вы лучше Серсеи, превратившей Королевскую Гавань в город пепла и костей. Но не она Ваш истинный враг, и уж точно не мой. Дейенерис вспомнила строчки из письма, говорящие о угрозе из-за Стены. Плывя в Вестерос, она готовилась встретить армию из плоти и крови, против которой у неё было оружие. Безупречные, дотракийцы, отряды наёмников и её освобожденные из рабства Дети — это была её армия, готовая сражаться с людьми львов и короны. Но как она могла бороться против врага, который уже мёртв? — Опасность идёт из-за Стены, Ваше Величество. Я был за ней и собственными глазами видел армию мертвецов, идущих к миру людей. Их мотивы остаются не ясны, но если они прорвутся за Стену, то уже не важно будет, кому Железный трон принадлежит по праву, а кто получил его путём заговоров. Иные — вот наш общий враг. Единственный враг, который сейчас важен. Дейенерис нечего было ответить. Север далёк, и отправлять туда своих людей, обрекая их на холодную смерть в чужих землях она не собиралась. Король говорил правду, но правда на войне опасна — без продуманной стратегии она лишь болезненна. — Что вы мне предлагаете, Джон Сноу? Отправить орду дотракийцев воевать с северянами против мёртвых? Идёт война за жизни живых. Думаете, Серсея Ланнистер не захочет отломить такой лакомый кусок каравая, как Север? Тем более помня ваши мечи, обращенные против короны, — Дейенерис говорила резко и пожалела об этом, когда в глазах Джона Сноу отразилась боль за казненного Ланнистерами отца. — Присягните мне. И тогда мы вместе начнём борьбу с вашим врагом. Давос Сиворт вновь хотел что-то сказать, но промолчал. Он был не так сильно измотан, как его король, но ловил каждое сказанное двумя правителями слово. — Вы не верите мне, — подытожил Джон, устало взглянув на сереброволосую девушку. Казалось, будто он совершенно не подвластен её чарам. — Вы считаете меня безумцем. Впрочем, как и мой народ. Они говорили мне, что Ваше приглашение — ловушка, из которой я и мои люди не вернуться живыми. Я не послушал их. Я поверил в Вас, Дейенерис, и поэтому я стою здесь, — он не сильно топнул сапогом по каменному полу. Слабость его движений говорила об усталости. Внезапно Дени стало стыдно. Она отказывала человеку, отдавшего жизнь за своих людей. Отказывала королю, проплывшего много дней в скромной лодке ради встречи с ней. «Уступать нельзя. Союзы заключаются, когда две стороны могут что-то предложить друг-другу, а Джон Сноу пока может предложить мне занимательные истории об Иных», — подумала она, теряя терпение. Она давно не встречала такого настойчивого человека. — Вы плыли сюда, вероятно догадываясь, что я предложу преклонить колено. Догадывались и готовили в качестве ответа отказ. Чего же вы тогда добиваетесь, Джон Сноу? — она встала со своего трона, короткими шагами подходя к своему собеседнику. Тело ныло от неудобного сидения, а ночами она давно не ведала сна. От каждого шага колокольчики в прически позванивали, и только тогда Джон обратил внимание на её красоту. Только серебро её волос вновь напомнило ему о снеге, что может стать периной для армии мертвецов. — Под Драконьим Камнем находятся залежи драконьего стекла, способного убить Белых Ходоков. Позвольте же нам добывать его и обрабатывать, выплавляя оружие, способное удержать Иных, когда они придут к Стене. «Что я теряю? Вскоре я покину бесплодные земли Драконьего Камня и замок будет пуст. Если это поможет королю с его северянами, пусть хоть садит здесь деревья», — посовещалась с собой Дени, оценивающе взглянув на Джона. — Мне необходима поддержка Севера и ваша клятва, что дом Стар... — она остановилась, вспомнив неудобные обстоятельства. Король не принадлежал к этой фамилии. Он был бастардом. — Что Север окажет мне поддержку, когда она потребуется. Король Севера молчал. Быть может, он и не был силен в переговорах, зато был верен своему долгу. «Лучшего союзника Вам не отыскать», — вспомнился ей голос Тириона и Дени пожалела, что он не был с ней сейчас. — Вы устали и вам нужно отдохнуть. Мы подготовили для вас покои со всеми удобствами, а вечером я приглашаю вас разделить со мной мясо и мёд за ужином. «Только вместо мёда будут литься пустые слова, а вместо мяса будет копчённая рыба с костями», — подумала Дени, предвкушая унылую трапезу. Солнце стало пробиваться сквозь грязные витражи Каменного Барабана — до вечера оставался ещё целый день. — Если до ужина мы ещё задержимся здесь, — буркнул про себя Джон, проследовав вместе с Давосом за одним из сопровождающих дотракийцев. Глядя ему вслед, королева устало подумала о том, что король не так прост, как кажется. В нём сплелись упрямство и благородство Старков, о которых ей говорил Тирион. — Он само воплощение льда, моя королева, — тихо сказала Миссандея. Дени вздрогнула — она забыла, что верная советница всё ещё здесь. — Только любой лёд можно растопить пламенем дракона. Королева улыбнулась девочке и покинула залу, позванивая колокольчиками. Она знала, что скажет этим вечером королю Северу за ужином.