По прямой

POV Освальд Кобблпот. *** Что?.. Эдвард? Любит? Меня?! Это правда?!.. Я не ослышался?.. Это действительно правда?!! Каждый человек, открывшись в чувствах, боясь не найти на них отклика, надеется услышать в ответ те же самые слова. Мечтает так отчаянно, что в итоге решается, позабыв обо всех сомнениях. Особенно сильных, когда встретить категорический отказ тем реальнее, чем возможность положительного ответа более иллюзорна, чем обычно. Иначе говоря, когда речь идет о человеке одного с тобой пола, а все, что в этом плане знаешь о нем ты – он встречался с представительницей противоположного. Любил ее. Правда, потом прихлопнул. Этому вообще порадоваться или как раз наоборот? К черту, решит прибить и меня - тогда об этом и подумаю! Многие хотели, но еще никому не удавалось. Никогда раньше меня не хотел человек, которого я люблю так, что жить без него не могу, задыхаюсь! Ругается, обзывается мерзавцем, а я только улыбаюсь все шире и глубокомысленнее, ничего не в силах поделать с этой рвущейся на волю из тайников души улыбкой. Эд меня любит… Что?.. Когда он мною заинтересовался?!.. А это что, да неужели ревность, быть того не может… Но приятно-то до чего, твою налево! - Эд, ты все не так понял! – продолжая таять мороженым на июльском солнцепеке от его последних слов, как-то придушенно выкрикнул я, когда Эдвард замолчал. Все еще в голове никак не могло уложиться, что он может испытывать ко мне настолько глубокие чувства и чувства вообще. Что бояться быть отвергнутым было глупо, что он меня никогда не ранит и не покинет, что он в самом деле любит меня, тоже! – Джим Гордон мог убить меня, должен был, если не хотел быть убитым сам, но не стал этого делать. Вот и все! Это было лишь чувство благодарности, и только! Раньше никто для меня ничего не делал, только мама, но она мать, родной человек, как могло быть иначе, это естественно. Что я сейчас сказал не так? Губы Эдварда, на которые то и дело соскальзывал мой взгляд, тогда как я честно старался смотреть ему только в глаза, губы, волнующее тепло и упоительный вкус которых я продолжал ощущать своими, тогда как внутри все продолжало сжиматься и переворачиваться от чувственного восторга, подаренного ими мне, эти губы вдруг сжались в суровую нитку. - Другое дело ты, Эдвард. – руки взлетели сами собой, потянулись к нему попыткой удержать, притом, что Эд стоял не шевелясь, как окаменелый. – Совсем другое! Пока я ждал тебя, я как раз вспоминал, когда начал влюбляться в тебя, еще не понимая и не замечая этого. Теперь вспомнил. Нет, не то, сейчас не об этом. Только ты, чужой, посторонний, за всю мою жизнь проявил ко мне внимание, заботу, старался радовать, развеселить. Мама не в счет. Ты спас мне жизнь дважды – тем, что не бросил умирать в лесу, и потом, когда не дал уйти от тебя. Я бы и двух кварталов не прошел, прежде чем попасться копам – просто упал раньше. Ты сделал это ради меня. Гордон – ради себя. Чтобы не жить с грузом вины и запачканными руками. К черту его, не будем о нем больше, ладно? - Освальд, ты слишком взволнован. – тронула губы Эда светлая ласковая улыбка, делающая его самым красивым парнем в Готэме и вообще во всем остальном мире. Он поймал кисти моих рук, продолжающих что-то там доказывать на уровне его груди, как если бы, не полагаясь на сказанное, я тут же повторял это знаками для глухонемых. – Успокойся, прошу тебя. - Кто, я? Я спокоен! – перевел я дыхание, сделав глубокий вдох после тирады, выпаленной на одном духе. – Так вот, что я вспомнил. Помнишь, как ты не дрогнул, когда я приставил к твоей шее нож? Помнишь, что сказал тогда и как спокойно, уверенно это говорил, фактически нарываясь на него всем сказанным? Твои слова вдохнули в меня жизнь, сделали сильнее. Ты говорил тогда о том, что любовь – это слабость… Вовремя я об этом вспомнил. Еще и вслух. Лучше не придумаешь. - Но ты все-таки не прав. Ради любви человек способен на такое, чего бы не сделал не из-за чего другого. - Освальд. – Эд всего-навсего произнес мое имя, чуть склонив голову набок и улыбнувшись с чуть заметной иронией, а я все, забыл, на каком свете нахожусь, не то, что полностью успокоился и радостно заулыбался в ответ. - А? – ничего умнее на ум не пришло. Еще и тавтология. Блеск. Хорошо никто не услышал. Эдвард прижал мои руки к груди, и я почувствовал, как быстро колотится его сердце. Он был взволнован ничуть не меньше, просто не показывал этого, сумев скрыть за лишь кажущимся хладнокровием и ледяным спокойствием. - Хватит болтать. В следующее мгновение Эд, с силой, которую не приходилось ожидать от человека его телосложения, одновременно толкнул меня грудью, спиной назад, к стоящему позади столу, и подхватив под бедра, оторвал от пола и прижал к себе. Так же, в едином движении, я обхватил его за шею и стиснул по бокам коленями. Ольге вряд ли понравится, что ее кулинария украсила собой натертый до блеска пол, а посуда частично перебилась. Надеюсь, у нее хватит ума не припереться на шум. Остается лишь надеяться и на то, что антикварный стол выдержит, вместо фарфора, вес нас обоих. Мой бог… Эдвард притиснулся ко мне вплотную, между широко раскинутых, повисших над полом ног, навалился сверху, и впился в губы, сладко и яростно. Ощутив через ткань его возбуждение, я уже не смог удержать рвущегося изнутри глупого жалобного стона. Эд хочет меня! Любит и хочет! Так же сильно, как я его! Поверить не могу… Все никак не перестать гладить его, с жадной торопливостью изучая руками, губами, каждым открытым участком кожи, мучительно сожалея о том, что мы все еще одеты и далеки друг от друга. Всем телом! Форменно дурея от этой совсем недавно казавшейся невозможной близости, о которой можно было только мечтать, ловя украдкой бесценные крупицы прикосновений и целомудренных объятий. Эд двинулся на мне вперед, задев своим еще более отвердевшим членом напряженный до сладкой боли мой, вырвав из меня новый абсолютно развратный стон, заставил приникнуть к нему во встречном движении еще ближе, закинув ногу ему на поясницу. - Пингвин! Я… Что он именно «я» Джим Гордон не договорил, остановившись, в числе прочего, в дверном проеме с большими круглыми глазами и аналогично безупречно круглым ртом. Да чтоб ему пусто было, что за манера – заявляться ко мне в любое время дня и ночи без предупреждения?! Стучаться его тоже не учили, или разучился, как только выдали жетон?! Я прямо почувствовал, как сам вылупился на него из-за плеча Эдварда, филин филином. Ой бля-я… Как смотрит на меня Эд… - Эдвард, ты все не так понял! Вот теперь он меня точно убьет.