По прямой

POV Эдвард Нигма. *** Ох. Что ж я творю? Осознание, ты сволочь, так и знай. Опять опоздало. Теперь я знаю на собственном опыте, что ничто не трезвит так, как вид обнажённого Освальда, мать его, Кобблпота, покорно лежащего на спине в ожидании моих дальнейших действий. Что дальше делать. Нет, ну я, как бы понимаю что - физически, не морально. Валить и трахать, как говорится. Собственно, это сейчас и буду делать. Только подготовлю до конца. А то он, как всегда, отвлёк меня разговорами. Милый, милый Освальд. Такой испуганный, такой стыдливый. Пытающийся казаться королём даже сейчас, с пальцами в анусе. Я ведь его оскорбил, наверное. Тем, что подумал и как поступил. И слепому ведь ясно, что у него ничего не было с Гордоном. Хотя я-то хуже слепого - сумасшедший. Только бы он меня простил. Так, надеюсь, что всё это не отражается на моём лице. Сейчас не время. Оно для другого. - Ну как, ты уже готов? Его лицо растерянное, немного испуганное. Но он кивает. - Готов. Только... - ну вот, замялся. - Что ещё? - У тебя ведь... Нет ничего с собой? - по моим выгнутым бровям ясно, что я ничего не понимаю? Видимо, ясно, ибо он продолжает: - Презервативы, Эд. Нету ведь? - Ну, знаешь ли! Не ношу с собой на постоянной основе. И не ожидал, что сегодня они потребуются. Мне остановиться и сбегать в ближайший магазин? - Судя по его лицу, издевка была неуместна. Впрочем, как и всегда. Ну вот кто меня вечно за язык тянет? - Прости. Зря я так. Просто не подумал. - Да ничего. - Ага, конечно, поджатые губы так и иллюстрируют выражение "ничего", да-да. - Тумбочка. Возле кровати. Там должна быть пачка. Оу. Вот это запасливость! Нет, тихо. В этот раз я сдержусь. Мне следует ему доверять, а не предъявлять обвинения, не подумав. - ... Клубничные? Освальд. Клубничные, серьёзно? - как тут не выказать удивление? Вот такого точно не ожидал. Краснеет, но лицо держит. Молодец. - Ты решил поболтать, Эд? Обсудить предпочтения в выборе резинок? Может, мне стоит одеться, заварить чаю? Поговорим про это за чашечкой горяченького? Мне положено смеяться или плакать? - Ну уж нет! Лежи себе. Ничего против не имею, вообще-то. Простое человеческое удивление! Или ты меня за нечеловека держишь? - сейчас я уже серьёзно. Ну... Настолько, насколько так может выглядеть человек, натягивающий презерватив на член. - Да что ты, - смутился. - Нет. Просто... - Ладно, не надо. Потом, - слова отправились куда-то ему в шею, на которой от испуга нервно забилась жилка. Ну да, сложно не испугаться - я, пожалуй, слишком резко навис над ним. - Сейчас есть дела поважнее. - Как же хочется прикусить эту жилку. Можно? Не сопротивляется. Примем это за согласие. Дышит чаще. Господи, что ж он так стонет? Я не выдержу. - Расслабься, пожалуйста. Так будет легче. - Странное ощущение - его нога у меня на пояснице, мой член упирается в его анус. Невыносимо прекрасное ощущение. Долгожданное. Ф-фух, держись, Эд. Медленно, надо м-е-д-л-е-н-н-о. - Ох, Освальд, ну почему ты такой тугой? - Неужели мне следовало найти себе партнёра, чтобы к этому моменту быть растянутым? - Боже, даже сейчас, сцепив зубы от напряжения, вцепившись в моё плечо, постанывая от проникновения, может язвить. Что за человек? - Освальд, - сдавленно, слегка рычаще. - Мда-да? - Помолчи, а. Вот не думал, что это так сложно. Но неужели? Наконец-то! Ух. Внутри. Давит немного сильнее, чем хотелось бы. Но и это прекрасно. Такие медленные движения. Хочется быстрее. Но нет, пока нельзя, ещё рано. Следует быть предельно осторожным. Медленно и постепенно назад. Теперь вперёд. Он дёргает меня за рукав, заставляет взглянуть в пылающие светлые глаза. - Быстрее. Всего одно слово. Не просьба - приказ. Но мне в радость такое подчинение. Кровать поскрипывает. В этом звуке чудится не только страдание дерева, но и счастье от исполнения долгожданного. Я счастлив даже больше. Эти глухие стоны Освальда, подрагивающие веки прикрытых глаз. Господи. - Освальд, ты великолепен, - даже быстрый темп, от которого сбивает дыхание, не мешает сказать то, что хочется. Он улыбается. И стонет громче, почти рычит. Интересно, а смогу я выжать из него ещё больше звуков? Резкие рывки. Кровать просто надрывается, как и Освальд. Надеюсь, я закрыл дверь. Появление Ольги было бы, конечно, достойным дополнением ко всем тем подлянкам, что подкинул этот вечер, но спасибо, не надо мне подобного... Господи, до чего же хорошо! Кажется, я долго не протяну. А Освальд ещё не готов. Плохо. Надо это исправить. Ох, его член так пульсирует. Несколько резких движений, и он кончает, выгнувшись, выкрикнув моё имя. Ещё немного, и я тоже. - Я люблю тебя, О-осва-альд! Боже, как же хорошо. Сил хватает только на то, чтобы упасть не на него, а рядом, помня про больную ногу.