"Прошедший через страдания да обретет силу"

Он очнулся. Кожу на шее невыносимо саднило. Руки ослабли и даже не подымались. Голову сдавило болью. Как сквозь туман приплывали к нему обрывки воспоминаний и тело забилось, будто в горячке. Его так… а он ничего и не сделал. Он еле разлепил глаза и окинул взглядом место, в котором находился. Похоже, это уже знакомый подвал. Рыжими бликами на стенах мелькал свет из-под приоткрытой створки печи. Он чувствовал себя невыносимо грязным. Ужасно хотелось проломить лед где-нибудь в районе Волги и бухнуться в воду, а потом оттирать кожу до красноты. Под попой все еще было мокро. Он опустил глаза на худые ноги. Под ним разлилась лужа его крови, еле высохшей и запекшейся. Он поморщился от отвращения и попробовал встать, но у него не вышло. Поясница отдала жесткой болью по всему телу. Да и ошейник недвусмысленно потянул назад. Сзади грохнула цепь, а за ней последовали тяжелые шаги где-то сверху. «Пропал» - подумал он и начал готовиться к самому худшему. Скрипнул засов. Глухой стук шагов раздавался теперь на лестнице. Ваня непроизвольно отползал назад, чтобы слиться со стеной. Джучи смотрел на него, облокотившись на перила лестницы и ухмылялся. Только потом Ваня заметил странное нечто в руках орды, похожее на конский кнут. Джучи глядел на зашуганного мальчугана и ухмылялся, предвкушая хороший день. Он три дня не приближался к нему, ожидая, когда тот придет в себя. Теперь нужно было как можно лучше снять накопившееся напряжение. Он увидел, как мальчишка вжимается в стену и поздравил свою персону про себя: наконец-то урус его боится. Он начал медленно двигаться вперед, смотря, как все сильнее разрастается страх в глазах его игрушки. Он был по-настоящему счастлив оттого, что обладал этим. - Ну что, урус, поиграем? - Нет! НЕТ! – в отчаянии вскричал мальчик и выставил руки для защиты и замахал ими. - Кричи, сколько захочешь, - снимая пояс сказал Улус и, улучив момент, когда мальчик случайно свел запястья вместе, крепко и больно замотал дорогую ткань вокруг тонких рук почти до локтя. Мальчик бился и извивался. Это только больше заводило орду, заставляя глаза затуманиваться жаркой пеленой похоти. - Ты мой, урус, только мой, - наклонившись над ухом мальчика прошептал монгол и, резко развернув Ваню лицом к стене, просунул в его рот два пальца. Русский стонал и дрожал, стараясь встать так, чтобы было не так больно. Улус с вожделением воззрился на судорожно бьющегося в его руках мальчика и размахнувшись, со всей силой полоснул хлыстом по белой коже. Ваня вскрикнул. Через секунду появилась продолговатая красная полоска. Орда облизнулся и приник губами к мягкой и воспаленной коже на месте удара. По телу мальчика прошла дрожь. Нервы будто оголились, и когда шершавые губы Улуса коснулись его спины, внутри все будто затрепетало, а внизу живота собрался комок из мышц… - О, тебя такое возбуждает? Маленькая извращенная сучка, - обжигая горячим шепотом ухо, произнес монгол. Стыдно, ой как стыдно… Хлыст с новой силой опустился на спину, теперь уже в районе лопаток. Пальцы Джучи уже засовывал гораздо глубже, отчего Ваню чуть не вырывало. Маленькая страна вскрикнул от боли и тут же часто и горячо задышал. - Маленькая сучка… Судя по голосу, орда был уже возбужден, гораздо больше Ваниного. В этом не было сомнений: когда тот будто нечаянно коснулся пахом бедра Вани, подросток тут же почувствовал его железный стояк. Монгол, наконец, вытащил пальцы из Ваниного рта и теперь с наслаждением водил ими около входа. - Что… Прекрати! – мальчик уже задыхался, вдавливаясь в стену, стараясь уйти от прикосновений, но тело отчего-то прекращало слушаться. - Прекратить? О чем ты? Тебе же нравится, - орда прикусил мочку уха мальчика так, что он застонал. Прозвенел еще один удар. Теперь он пришелся точно на ягодицы. И как раз в этот момент сразу три пальца ворвались в еще не заживший вход. Мальчик закричал и забился. Чужие пальцы вовсю хозяйничали в его теле, ощупывая все внутри, будто ища что-то… - Спорим, сейчас ты будешь извиваться и просить, чтобы я вошел? – голос орды доносился будто через дымку. Джучи умело провел по найденному бугорку. Еще ничего не понимая, мальчик изогнулся и застонал. - Приятно? Ваня ничего не говорил. Он хватал ртом воздух и царапал пол там, куда мог дотянуться. Приятно? Да. А еще противно и стыдно. Тело предавало его. Он не видел, но чувствовал, что его маленькое «достоинство» встало и просило разрешения излиться, что он и сделал. Он думал, что станет легче. Но вот в него проник еще один палец и тут же устремился к желанному бугорку. И снова мальчик извивается под ордой, стонет и плачет. Телу хочется чего-то еще, только вот чего?... - Ну же, маленький урус, - было слышно, что монгол еле сдерживается, - ты можешь попросить, и я войду, и оттрахаю тебя, как последнюю шлюшку, разве не этого ты хочешь? Ваня только всхлипнул. Тело сдалось. - Нет, - шептали губы. - Ты уверен? – пальцы снова тронули простату, и Ваня опять изогнулся. Держаться нету больше сил… - Пожалуйста, - одними губами беззвучно произнес русский. - Пожалуйста кто? – второй рукой, до поры до времени отложив игрушку, монгол собственнически обвил талию подростка и притянул к себе. - Господин, - в горле вмиг пересохло, - пожалуйста, господин, не надо… Монгол довольно осклабился и медленно вошел в раскрывшийся будто весенний цветок анал Вани. Тот кричал и извивался, стонал, царапал пол ногтями и до крови кусал губы. Золотая орда же шептал что-то очень пошлое и стыдное так, что щеки мальчика наливались краской. Вскоре покраснели даже ушки и тонкая мягкая шейка. Это заводило еще больше. С утробным рыком монгол ускорил темп. Притянув тело мальчика еще ближе, он поймал его за подбородок и страстно поцеловал. Ваня бессознательно отвечал, позволяя Улусу хозяйничать в своем рту, жарко посасывая язык и кусая губы. Горячее дыхание опаляло его, голова кружилась, а в душе царил хаос и беспорядок. Он будто добровольно отдавался этому человеку. Как последняя девка… Золотая орда перешел на рваный ритм и вскоре с пошлым чавкающим звуком обильно кончил прямо в Ваню. Тот застонал. Его тело будто полностью наполняла сперма. Сперма «господина»… Он рухнул без сил на холодный пол. Только теперь приходило сознание того, что он натворил. Стыдно, ой, стыдно… Горячие пальцы прошлись по его спине. Он был не в силах даже пошевелиться. - Видишь, маленькая шлюшка, себя не перебороть. Если будешь хорошо себя вести, я буду иметь тебя так всегда, чтобы ты запомнила меня, своего господина. Ты же признал меня господином, так? – томный шепот слышался уже около его головы. – Никто тебя не заставлял, маленькая сучка… Стыдно… Ваня судорожно вздохнул. - Да, господин. Уже тогда он решил, что убьет Золотую орду. За все. За поруганную честь. За вырезанный народ. За убитую семью. По щеке скатилась слеза, но он, преодолев себя, улыбнулся. Мама так сказала…