"Прошедший через страдания да обретет силу"

- Еще раз такое сделаешь – убью! – бушевал Золотая орда, широкими шагами меряя тесное помещение. Тяжелый лом, невесть каким образом оказавшийся в руках мальчика, лежал, согнутый, где-то в углу, там, где Ване уже не достать. - Уже… - тихо и безумно рассмеялся Ваня, сплевывая горячие сгустки крови. Тело безвольно лежало на холодном полу. Белая кожа располосована, покрыта яркими ожогами в районе груди и живота. Руки и ноги были покрыты синяками и кровоподтеками. Живого места на мальчике не осталось. Это уже третья попытка… …Пока что из средств у него были только пальцы и зубы. Сидя в темноте он часто нащупывал пульсирующую артерию на шее, стараясь запомнить ее местоположение. Каждый раз такое исследование оканчивалось тем, что он, морщась, отдергивал руку. Кожа на шее стала красной с оттенком синего. Осталось только ждать. Вот, наконец, свет. Ваня осторожно отодвинулся подальше к стене и встал на ноги, готовясь к прыжку. Вот теперь ОН спускается по лестнице. Каждый удар отдает болью в шее и руках. Вот ОН разворачивается. По телу вдруг пробежал холод. Джучи глядит на него. Плохо. Шаг… еще один… Еще немного… Больше ничего… он вдруг понял: это сейчас. - Ах, черт бы тебя побрал! – вскрикнул Улус, заваливаясь на пол и стараясь отодрать мальчонку от своего горла. Тот резко вцепился черными от копоти ногтями в плечи и сжал зубы там, где, по его мнению, должна была быть артерия, стараясь прокусить кожу. Ведь если прокусить кожу, все получится, да? Вот только он слегка промахнулся. Широким движением Золотая орда смахнул мальчишку на пол. Тот ударился головой и на мгновение в глазах потемнело. - Ну все, допрыгался сученок! – злобно прошипел Улус и, схватив Ваню за шею, дернул его к печи. Ваня снова больно приземлился на пол, но тут уже в его голове зашумело: кислород на мгновенье прекратился. Он силился вдохнуть, но не мог. Он спиной чувствовал, как огромная фигура разозленного Улуса возвышается над ним, маленьким и жалким. Он слышал злую усмешку, слетевшую с губ Золотой орды. - Ты получишь по полной, маленький ублюдок! Будешь просто вылизывать мои ноги и прощение вымаливать! – тихо сказал он, и по телу Вани побежали мурашки. Он уже зажмурился, ожидая удара. Но его не последовало… Вместо этого Улус отошел куда-то. Через секунду Ваня почувствовал, как его кисти крепко связывают. Он, было, попытался задержать незаметно веревку меж запястий, чтобы потом выбраться, но получил лишь болезненный тычок в солнечное сплетение. Мальчик согнулся и зашипел. Именно тогда Джучи, все так же молча, той же веревкой связал мальчику ноги, заставив прогнуться. - Да что ты делаешь? – тихо сказал мальчик, уже зная, что ни к чему хорошему это все не приведет. - Я? – наигранно удивленно спросил Улус. – Наказываю непослушную шлюшку. В ответ ему послышался только возмущенный вдох. Мальчик бы еще что-то сказал, только вот Джучи успел заткнуть ему рот своим поясом. - Я не хочу тебя слышать. Оставив мальчика, он пошел куда-то в темный угол. Когда монгол вернулся оттуда, внутри у мальчика все похолодело. В руках он держал… топор. Джучи медленно подходил, наблюдая за забавной реакцией мальчика. Его глаза постепенно увеличивались до размеров блюдец. Забавно… Когда Золотая орда оказался совсем близко, мальчик, будто придя в себя, забился и закричал. Вот только веревка мешала двигаться, а вместо крика выходило глухое мычанье. Ничего не говоря, монгол подошел к мальчику и, подхватив его за веревку, понес наверх. На улицу… Мальчик отчетливо видел презрение в глазах людей. Он слышал уже не сдерживаемый смех. До него даже долетали плевки… как же унизительно… Джучи повесил его на дерево, закинув веревку на ветку. Спина тут же болезненно прогнулась и, несмотря на адские усилия всех мышц, мальчик никак не мог принять более или менее удобное положение. Его тщетные попытки только веселили мучителей. Монгол тем временем повернулся к собравшейся толпе. - И так будет со всеми, кто попытается мне перечить! Потом начался ужас. Сначала, пройдя под мальчиком, он ощутимо глубоко вонзил лезвия топора в грудь. Оно, по расчетам Золотой орды, ничего важного задеть не могло, но боль должна быть ужасной. И правда: мальчишка забился, норовя еще дальше вогнать лезвие. - Глупый, - тихо, почти ласково прошептал Улус, поднимаясь к ушку мальчика. – Так только хуже. Лезвие медленно поползло вниз, к пупку. Затем еще ниже… Когда до сокровенного (хотя сокровенным-то уже «это» назвать нельзя) оставалась пара прикосновений мизинца, он остановился, но лезвие не вытащил, и даже чуть вжал. …Казалось, смерть сейчас стояла рядом с Ваней и разговаривала, глядя куда-то вдаль и опираясь на огромную окровавленную косу… Все деревья кивали ей, покачивая свои темные головы на ветру… Птицы в небе вторили ее словам… Она что-то говорила про вечные муки, про его вину перед матерью и сестрами, перед городами и людьми… Он чувствовал, как кровь отчего-то мучительно медленно падает на снег. Когда топор сильнее вжался в низ его живота, чуть выше паха, он замер и молился. Тихо, сквозь слезы и заглушающую все повязку. Вот только спокойно опуститься в адову пропасть ему не дали. Вынув топор, монгол надавил на спину мальчика. Руки неестественно выгнулись: вылетели из суставов. Мальчик сдавленно застонал. Из глаз покатились слезы и, падая на снег, прожигали маленькие дырочки. Монгол двигался медленно, мучительно долго полосуя поперек спину мальчика, пока не добрался до шеи. Полос насчиталось девять, не считая той, что он собрался провести выше полоски кожи. Мальчик дернулся, когда топор коснулся болезненно-синего участка его тела. Сейчас разрежет – и дело с концом! Чего ждать? Он уже готовился умереть. Он уже тянулся к этой смерти с окровавленной косой, моля забрать его душу в ад… Голова безвольно упала, как только топор двинулся дальше. Джучи не обратил внимания на то, что мальчик уже ничего не может ощущать. Лезвие безбожно прошлось по горлу. Не смертельно, но след останется… Кто-то в толпе крикнул, что мальчик уже умер. Улус только усмехнулся: это неправда. Он умрет только тогда, когда Золотая орда прикажет ему умереть. А пока… Вдоволь наигравшись, он развязал веревку. Тело с глухим стуком шлепнулось в лужу крови под смех собравшихся. Это был первый раз. Улус еще раз пнул смеющегося мальчика и вышел. Новый хан (уже успел смениться: чего время не делает со странами, то оно делает с людьми) поспешил к нему. - Там пришел... Ну, этот, которого ты звал дань сдавать... Монгол вздохнул. Не хотелось отчего-то встречаться с этими князьками. Да, они были забавными, особенно когда дергались в предсмертной агонии, но... это уже вконец опостылело. Однако, к его удивлению, Улус нашел не лебезящего перед ним маленького человечка, а красивого и статного воина. Тот, в сопровождении своих людей и монгольских воинов, следовал в отведенный для переговоров шатер, смотря в землю. Джучи сощурился: что-то в этой напускной покорности было не так... Он зашел после всех и встал напротив князя. Новый хан последовал за ним. - Ну и как же тебя зовут? - с усмешкой спросил Улус. - Александр, - сдержанно, будто не замечая язвительного тона монгола, сказал высокий человек, - Александр Ярославич. На некоторое время повисла тишина. Высокий человек поднял голову. - Ярославич, значит, - в задумчивости, будто про себя говорил монгол, - ну и с чем же ты приехал, Ярославич? - С подарками, господин. Улус и хан переглянулись. Что?... ...Через несколько времени они спокойно и даже как-то по-дружески разговаривали. Хану понравился этот человек: держит себя уверенно, не лебезит, как остальные. Улус только отметил про себя, что князь умен, и это заставляло настораживаться. - Да, кстати, я слышал, у вас здесь мальчик живет, Ваня? - как бы невзначай проговорил Александр... Этого мальчика он заметил еще в первый раз. На бедняжке не было ни одного живого места. Он даже не вырывался и не кричал, когда его привязывали к столбу. На волосах скопилась черная кровь, кожа на шее страшно посинела. Кто-то притащил ведро с раскаленными головнями. Весна уже входила в свои права, поэтому через минуту босые ноги бело-русого мальчика были грязными. Он бы испачкался еще больше, если бы его, спотыкающегося, не ставили резко на ноги, сопровождая это увесистыми оплеухами. Мальчик стоял спиной ко всему свету, устало и испуганно сгорбившись. Вокруг собралась толпа, будто это было какое-то еженедельное представление. Высокий человек, один из толпы, самый красивый и богато украшенный, подошел к ведру. Схватив головешку через толстую ткань какой-то странной импровизированной перчатки, он подошел к мальчику и подставил горящее дерево к основанию шеи мальчика. Тот дернулся, сжал зубы, но даже не пикнул. Саша ахнул. Горячий след, оставшийся на бледной коже, протянулся до низа спины. Беловолосый мальчик дрожал, но не произносил ни звука. Утомленное лицо не выражало больше ничего, кроме боли и животного ужаса. Пытка продолжалась. Когда мальчик в бессилии падал, его приводили в сознание ушатом холодной воды под смех зевак. Капли катились по худощавому телу. Саше от одного вида стало холодно и больно. Когда беловолосый мальчик упал и больше не смог встать, молодой князь уже знал - он во что бы то ни стало вытащит этого маленького человека отсюда! В комнату снова пробрался ненавистный свет. В темноте хорошо, хоть и страшно. Только при свете еще страшнее. В темноте никто не трогает. Никто не смеется. В темноте хорошо, вот только свет сюда пробирается. Опять. "Неужели ему мало?" - устало подумал Ваня и, прикрыв глаза рукой, посмотрел туда, откуда сейчас появится его мучитель. И каково же было его удивление, когда вместо знакомой ухмыляющейся физиономии он увидел красивого молодого воина! Он появился из света. Как... как ангел, да... Получается, ангелы тоже пользуются дверьми? Отчего-то он думал, что нет. Хотя кто их знает... Ваня приготовился умирать. - Вставай, урус! - услышал он ненавистный голос откуда-то сверху. - За тобой пришли! Похоже, со смертью придется повременить. Ангелоподобный подошел к мальчику. Казалось, что тот, что сейчас вышел из света, был ненамного старше его самого. - Ты... кто? - только и смог произнести пепельноволосый мальчик. Ангелоподобный ничего не произнес и, осторожно развязав уже давно онемевшие запястья страны, потянулся к ошейнику. Джучи, заметив это, в два прыжка оказался рядом с ними и перехватил руку человека. - Не торопись, князь, - вкрадчиво проговорил он, - этого нельзя. Это должно остаться на нем. Ангелоподобный... улыбнулся? Ваня съежился, как от удара. Может, это все же враг? Он было поднял руки для того, чтобы начать сопротивляться, только вышедший из света только нахмурился и, как маленького ребенка, поднял Ваню. - Спасибо, господин Джучи! - как-то напряженно-счастливо говорил он, выходя, стараясь как можно больше времени стоять лицом к Золотой орде. - Шагайте уж, - с унизительным снисхождением говорил тот, но тут же с угрозой добавил, - НО если узнаю, что он что-то натворил - снова заберу! Мальчик вздрогнул и тут же почувствовал, как широкая и тяжелая рука ангелоподобного уверенно поглаживает его по спине, будто успокаивая. Но вслух явившийся из света произнес совершенно другое: - О, не сомневайтесь! Ваня судорожно вздохнул, но потом решил: да будь оно, что будет! Руки неизвестного уверенно посадили его на лошадь, будто девочку и закутали в теплый плащ, придерживая, чтобы Иван не упал. Все было как в тумане. Наверное, это просто сон, предсмертный сон. Как только они достаточно отъехали от привычного стана, мальчик не сдержался. Хватит! Все равно, враг это или кто другой! Он вжался в теплое тело и расплакался. Саша удивленно посмотрел на мальчика. Ну и что делать с ним плачущим? Его бесстрастное или смеющееся безумным смехом обычно лицо исказилось от страшной душевной муки. Слезы катились по лицу, по подбородку, скатывались по больной шее на голую грудь. Тонкие, почти прозрачные руки этого ребенка дрожали, плечи поднимались и опускались. - Ну-ну, тише... - неуверенно начал Александр, приобнимая вздрагивающие плечи своими сильными руками и прижимая плачущий одуванчик к груди, - Теперь все хорошо, все будет хорошо... Мальчик доверчиво прильнул к совершенно незнакомому человеку. Какая разница теперь? - Тише, мы сейчас пойдем домой и все будет хорошо, - услышал над собой Иван, - все теперь будет хорошо... - Не... ту больше... дома... - всхлипывая, шептал мальчик, - ... ни... кого... больше нету... всех убили... черти... Истерика, рвавшаяся наружу вот уже несколько лет, забрала много сил. Вскоре Саша почувствовал, как маленькое тельце безвольно осело у него на руках. Ваня спал... ...Тепло... ...Тепло и хорошо... ...Будто это все было страшным сном, будто сейчас его разбудит мама, приготовит пирожки, и они пойдут вместе с сестрами и Москвой валяться в грязи. Весна же, да?... Ваня усмехнулся, не открывая глаз. Это же ложь? Никого больше нет. Может, он уже умер? Через закрытые веки он почувствовал свет. Теплый и мягкий. Слезы снова непроизвольно защипали глаза и он, наконец, проснулся. - Ну, долго же ты спал, братик! Ваня широко распахнул глаза. Затем зажмурился и потер их. Затем снова открыл. Видение не исчезло. Перед ним стояла Оля. - Я... уже умер? - сказал он и тут же почувствовал, как кто-то вцепился ему в ногу. Он обернулся и увидел уже подросшую Наташу. Она снова смотрела на него по-детски серьезно, будто глядела в израненную и испоганенную душу. - Дурак, что ли? Какой умер? - тут же всполошилась Оля и принялась его ощупывать. Руки и ноги вроде на месте... Она убрала непомерно отросшие волосы с шеи и ахнула. Черно-синяя кожа, покрытая шрамами, ярко выделялась на фоне остальной, даже не белой, а красной и черной от синяков и еще не заживших шрамов и ожогов кожи. Она попыталась дотронуться до нее, но Ваня тут же, зашипев, отстранился. - З... звери... - медленно распаляясь, прошептала она, - Уроды... Вы еще у меня получите!... Да я... Да я из вас фарш сделаю!... Да я... Да я... Но договорить ей не дал стук такой же тяжелой двери. - Что это у нас тут творится? - послышался полусерьезный полушутливый голос того незнакомца, вышедшего из света. Ваня инстинктивно забрался подальше. - Саша! Саша, ты видел? Ты видел, что эти ироды сотворили?... - бушевала Ольга. - Да видел, видел, не заводись, - отмахнулся юноша и, сощурившись, посмотрел на зажавшуюся где-то к стене страну. - Что это ты тут перед девушками голышом ходишь, Ванька? Иван густо покраснел и натянул на себя драное одеяло, под которым спал. - Да не жмись ты там, давай, помогу. Саша достал с полатей слабо сопротивляющегося мальчика и под веселый смех девочек начал его одевать. Худому и ослабленному, Ване больше ничего не оставалось, как поднимать и опускать руки и ноги и густо краснеть. - Вот так-то лучше! Смотри, как оброс! Подстричь бы тебя, а то скоро косу будем заплетать, как девке! - по-доброму смеясь говорил незнакомец, а девочки в углу захихикали. Мальчик еще больше зарделся и, чуть ли не шепотом произнес: - Кто ты? Ангелоподобный услышал и тут же посерьезнел. Он протянул красивую и сильную руку Ване. - Александр, Александр Ярославич, Великий князь. Твой князь, Вань...