"Прошедший через страдания да обретет силу"

Свежим морозным утром, когда все еще спали, а солнце едва показалось над горизонтом, худая тень выскользнула из княжеской палатки. Еще темное небо было глубоко и тихо: редкие птицы, которые не улетели осенью, еще не решались просыпаться. Вороны зловещими тенями показывались над свалищами веток, служившими им гнездами. Звезды медленно гасли, тонули в глубине неба. Маленькая фигурка скользнула меж кустов к берегу озера. Лед просветлел и сейчас сквозь него просвечивала иссиня-черная вода, которая бывает только в тихих и до головокружения глубоких омутах в самой темной чащобе. На другом берегу его ждало войско небывалых размеров. Никто не знал, сколько там огромных рыцарей, облаченных в прочные и тяжелые доспехи. Издали казалось, что Ваня не доставал даже до колен их огромных коней. Князь приказал не волноваться... После того раза ему многого стоило заставить себя взглянуть на этих людей-победителей. Пусть в сердце его и горел яркий огонь радости за победу, но когда он вспоминал тот клинок, что чуть не "лишил его жизни", душа уходила в пятки, а во рту становилось горько. Руки холодели и отказывались шевелиться, ноги становились берестяными... ...Князь первым услышал о приближающейся опасности. Ваня спал беспокойным сном, метался по кровати. Саша принял гонца прямо в опустевшем доме, находясь у кроватки Василисы. Москва, лишь только ее вынесли и передали в руки Торису, тут же заверещала и стала драться кулачками, крича "Опути, дядя! Домой кочу! Злие дяди, уходите!" Малышку пришлось оставить, как и некоторые другие города, которые последовали ее примеру. ...Ваня проснулся через минуту после того, как гонец кончил вполголоса читать сообщение. - Что случилось? - шепотом спросил он, едва повернув голову к князю. - Что должно было случиться, Ванечка? - тут же с мягкой улыбкой подошел к нему Саша, загораживая гонца телом и жестами прося его удалиться. - Мне показалось, что-то должно случиться. Будто народ волнуется... - Не беспокой себя, Ваня, понапрасну. Ничего плохого не произошло, - Александр оправил одеяло на уже засыпающем Иване и вышел вон. Новые потрясения мальчишке ни к чему. Оставался вопрос: как остановить орден? Им нужно навязать битву на выгодном месте. Первыми нападут рыцари. Сделать так, чтобы не прошли... На то, чтобы найти место, он потратил довольно много времени. Гонец, учтиво склонившись, печально глядел на землю. Вообще вся его фигура выражала какую-то невысказанную печаль: болезненная худоба, ссутуленные плечи, осунувшееся, как от голода, угловатое лицо. Серая рубаха мешком висела на худом теле. Глядя на него, Саша с горечью думал: вот, что стало с его народом... Вскоре место было подобрано. Достаточно открытое, чтобы не мешать лучникам и достаточно гладкое, чтобы ни конница, ни пешие не испытывали трудностей. Также делалась ставка на атаку тевтонцев. Они должны быть зажаты с краев. Никакой речи о равномерном распределении войска быть не может... Ване он рассказал обо всех своих планах, когда войско уже было готово к походу. Он видел, как по мере его рассказа менялось выражение лица мальчика: от слегка обиженного, испуганного, до печально решительного. Когда Александр закончил, Ваня даже едва заметно улыбнулся: испуганно, но грозно, странно, будто юродивый. Он просто молча встал, взял со стола положенный Александром меч, прикрепил к поясу и без всяких церемоний вышел. Саша, поспешив за ним, увидел интересную картину: Ваня так же спокойно пристраивается в ряд к ополчению. На людей не смотрит, просто стоит, опустив голову. Огромные мужики усмехаются, глядя на него, но никто не прогоняет, даже подойти не пытается. Как блаженный какой-то, сумасшедший... или дело в страшной черной коже на шее под старым ошейником... ... Стая ворон с криком пронеслась над озером. Они заметили движение; там, на другом берегу, просыпались рыцари. Ваню учили наблюдать за природой. Обеспокоенные птицы стали сигналом. Он быстро скользнул обратно в княжескую палатку и растолкал Александра. Тот недолго вставал: услышав о причине пробуждения, тут же вскочил и, быстро одевшись, вышел. Через час армия уже была построена и готова к выходу... Ваня двинулся вместе со всеми. Руки слегка дрожали, отросшие до невозможности и разметавшиеся по плечам волосы закрывали красные глаза и устрашающе поднятые уголки губ. Чья-то осторожная рука собрала их и слегка потянула. Ваня резко отпрянул и обернулся, готовый нанести удар. Каково же было его удивление, когда он увидел седого старика, ошарашенно смотревшего на него из-под мохнатых бровей. - Ты чего это, милок, в бой идешь таким лохматым? Тебе волосы мешать будут! - дед укоризненно покачал головой. - Повернись, боец, строю мешаешь. Ваня ошарашенно развернулся и ускорил темп так, чтобы снова поравняться со своими. - Ты это, дедушка, чего? - тихо сказал Ваня, позволяя крепкой веревке затянуться на волосах. - А что? Странно видеть стариков в войске? - дед печально усмехнулся. Ваня молча кивнул. - А ты что посоветуешь, сынок? Семьи у меня раз - и как не бывало. Кому нужен старый бобыль? - Как это: раз - и как не бывало? - спросил Ваня и поморщился: вопрос его звучал до смешного наивно. Но дед не рассмеялся. - Увели. Видно, тема для разговора была запретная. Всю остальную дорогу они прошли молча. Ваня не оборачивался, но четко знал: дед хмурится сейчас своими мохнатыми бровями. От этого было как-то неловко, словно немая стена неумолимо давила на спину и плечи... Наконец, они вышли. Озеро встретило их стальным блеском доспехов тысяч рыцарей... Ваня опешил. Центр оставался почти незащищенным, а вся сила была с флангов. Зачем? Зачем, черт возьми? ... Вот огромная армия двинулась вперед... Вот рыцари выставили вперед оружие... Вот просвистели первые стрелы и, ударившись о тяжелую сталь, бессильно упали, будто извиняясь... - Вперед! - послышался из армии рыцарей молодой, юношеский голос. Какой-то мальчик с белыми волосами, едва выбивающимися на лоб, надвинул тяжелое забрало и погнал свою лошадь навстречу русским. - Вперед! - вторил ему другой голос, низкий, мужской. За мальчиком вслед кинулся огромный мужчина, выставив вперед меч. Призыв подхватили все. Они орали так, что закладывало уши, даже на таком расстоянии. Ваня издали глянул на Александра. Тот был спокоен. Он прямо смотрел на приближающегося врага. А вот ополчение слегка волновалось... Ваня закрыл глаза. Стало до боли в груди страшно... Вдруг, среди всего этого шума и криков, послышалась тихая протяжная песня. Мальчик ошарашенно обернулся. Старик улыбался и пел. По морщинистым щекам текли слезы... Сначала тихо... Потом громче... Ее подхватили все: простые люди, дружинники, бояре. ...Песню, похожую на стон... Александр скосил глаза туда, где сейчас должен стоят Ваня и мягко улыбнулся ему издали. Его народ будет защищать свою страну. Не важно, каким способом. Неважно, какой ценой. Чего бы это теперь ему не стоило, он останется защищать ее, и умрет за нее, как жил за нее... Болью в сердце откликнулся первый убитый. В хоре стало на одного певца меньше... От этого только яростней разлился океан печальной песни. Люди двинулись в бой. На смерть. Ваня всхлипнул и тоже выхватил свой непомерно тяжелый меч. Когда он, было, кинулся в огромный кровавый котел, начинавший бурлить, то его сзади придержали за плечо. - Стой, малец. Еще не наше время. Ваня обернулся. Дед смотрел вперед, хитро сощурившись. - Бей туда, где нет этих железок. По лошади тоже можно. Только сильно не размахивайся: зашибешь своих и меч не удержишь... Так седой старик полушепотом учил мальчишку посреди битвы. Живым он с этого озера все равно не сойдет - он понимал это. Детей у него нет, внуков тоже не осталось. Так пусть же он попытается спасти хотя бы этого поседевшего уже юношу. - Ну, теперь пора. Ободряюще хлопнув Ивана по спине, да так сильно, что у того кости затрещали, дед вытащил свое незамысловатое оружие и выпрямился. Теперь он казался не сгорбленным стариком, а огромным великаном, богатырем. - Иван, Кузьмин сын. Знаю, что ты уже знаешь, Ваня. Просто непривычно как-то. Страна замер. Иван, Кузьмин сын, только заговорщицки подмигнул ему и, как-то яростно улыбнувшись напоследок, кинулся в гущу сражения. Ваня поспешил за ним. Туда, где больше не было видно ни неба, ни земли, ничего, кроме алой русской крови. Простые мужики срывали мешающиеся растерзанные рубахи, ставшие красными, и снова кидались в бой с мечами наперевес. Старик скрылся из виду.Через некоторое время сердце пронзила острая боль от его смерти... А песня все лилась. Песня, похожая на стон... Песня, объединявшая всех... Центр был прорван, но сзади оказался обоз. Рыцарям не пройти... *** ...Между тем беловолосый мальчишка высматривал среди конников русого голубоглазого паренька, хрупкого, похожего на одуванчик. Но нигде его найти было нельзя. Юноша боялся, как бы его никто из своих с горяча не смахнул. И каково же было его удивление, когда он наткнулся на ребенка, так сильно похожего на Ваню, который в самой гуще битвы неловко размахивал непомерно огромным мечом, нанося его рыцарям ощутимые ранения. Сам он тоже прикрывал дрожащей рукой страшную рану на боку, сминая рубаху и отчаянно пытаясь остановить кровотечение. В глазах его не было страха. Теперь в них читалась только яростная решимость и безумие. Гилберт осторожно выхватил мальчишку из заварушки и тут же отобрал меч. Ваня отпирался, но кровоточащая рана давала о себе знать. Он просто отчаянно смотрел в прорези, стараясь высмотреть в тени глаза своего будущего убийцы. Хотя бы не орда... - Генерал Мороз, спаси меня... - одними губами прошептал мальчик и провалился в мучительное небытие. - Генерал Мороз? - не понял Гилберт. Но мальчик ему уже не ответил... *** ...Великий положил Ваню на лавку. Благо, изба пустовала. Рану удалось перевязать и теперь кровь не лилась так сильно. Мальчик ужасно побледнел. - Эй, ты! - даже не зная, что говорить, Гилберт старался вести себя как можно более естественно. - Поздоровайся с Великим! - снова никакой реакции. - С Великим здороваются стоя! Тот лежал тихо, как лежат покойники в гробах... Потеряв терпение, он затормошил мальчика за плечи. - Эй! Ваня! Вставай! Мальчик едва приоткрыл глаза, но потом снова закрыл. Лицо его серело с каждой секундой. - Генерал Мороз, спаси нас! - тихо, будто в полусне шептал этот ребенок. Вдруг его лицо искривилось. Тяжелое небытие превращалось в давящий и болезненный бред. Дыхание участилось, а щеки запылали. - Нет... - хрипел мальчик. - Не трогай! Не трожь! Руки тяжело поднялись, но тут же бессильно упали. Ваня задыхался. Гилберт потерянно и обеспокоенно схватился за голову. Что случилось? Что ему делать? Маленький Россия хватался за больное, черное горло, будто стараясь расцарапать его, и тут же пронзительно вскрикивал от боли. Удержать его руки было невозможно. Тевтонец даже не представлял, что люди делают в таких ситуациях... И тут его как обухом по голове стукнули. Точно! Это же просто кошмар! Так, что там нужно делать? Тевтонский орден осторожно притянул руками к себе пепельноволосую голову. Ваня сначала царапался, пытаясь вырваться. Пытался кусаться. И только через полчаса этот мечущийся сероватый комочек затих. - Я убью тебя... - услышал Гилберт тихий сонный шепот. - Я когда-нибудь убью тебя... Гилберт не ожидал от мальчишки этих слов. Он приподнял его лицо и взглянул в него. Там отражались только ярость и боль. Лицо искривилось, но глаза так и оставались закрытыми... - Убей. Если ты этого хочешь, убей... Беловолосый юноша снова прижал Ваню к груди и стал тихо укачивать. "Если хочешь, убей..." Это все, что он пока может сказать. На этот раз орда перестарался. Или не на того напал... *** ... - Где он? - Александр бешено сверкал глазами. - М-м-мы еще не нашли... - Искать! Он шагами мерил берег. Камни окрашивались в красный. На берег не вынесло никого... - Если ты будешь на них кричать, ничего не выйдет. Огромный седой старик, сгорбившись, сидел на валуне. Его седые волосы, переплетаясь, спускались до земли, стелились по ней и, касаясь воды, сливались с озером. ...Александр в первый раз тогда увидел генерала Мороза. Нет, он, конечно, слышал какие-то истории от крестьян, но никогда им не верил. Пока не увидел... вот это. Положение в центре было критическое. В живых не должно было остаться никого. Саша сильно переживал по этому поводу: Ваня хоть и страна, хоть и умереть ему непросто, но все же в этом огромном котле оставлять его страшно. Он отдал приказ флангам смыкаться. Они должны попасть в окружение. Центр уже не спасти... Но тут внезапно случилось нечто такое, что не поддавалось его объяснению. Всего на минуту стало тихо. Так тихо, что слышно было, как с шуршанием проплывает подо льдом рыба... Все будто замерло. И появился он... Широкими шагами меряя свои владения, он подошел к озеру. Огромная, грозная фигура возвышалась теперь над всеми. Они все казались теперь маленькими детскими куколками... Люди ошарашенно смотрели на него. А он лишь наклонился, согнул свою исполинскую спину и дотронулся рукой до льда Чудского озера. Лед разом вскрылся. Рыцари в панике бросились бежать, русские ловко и быстро спрыгивали обратно, на сушу и лишь Александр оставался стоять и смотреть на этого великана, что был выше самых высоких деревьев в лесу. Великан обвел все бушующее теперь озеро ледяным, блестящим взглядом из-под махровых бровей и, заприметив Александра, нахмурился и как мышонка поднял его вместе с лошадью над водой. - Ну и где вы потеряли Ваню? - грозно спросил старик громогласным голосом у опешившего князя... - А вы не можете его услышать? Как вы поняли, что он вас звал? - Могу. Он все же мой правнук, - устало сгорбившись, говорил генерал Мороз. - Ну так где он сейчас? - Он без сознания или спит. Александр выругался. Никто из сбежавших рыцарей не мог тащить на своем коне еще дополнительную ношу. Если бы Ваня остался на льду, то его бы живо нашли. Но его нигде нет... Оставалось только одно: кого-то, кто прихватил Ваню, они должны искать на родном берегу... *** ... В душе было как-то тревожно. Что-то не то... Не открывая глаз, он пошарил рукой по поверхности, на которой лежал. Мышцы тут же запротестовали и заболели. Он обмер. Неужели... Ваня быстро открыл глаза. Тело ныло и болело, будто он снова вернулся в ту страшную избу, где был до прихода Александра. Его передернуло и он попытался поднять голову, чтобы осмотреться и разувериться в своей страшной догадке. Это далось ему не сразу. Увиденное его слегка удивило. Рядом с ним безмятежно спал, облокотясь на стену, тот самый беловолосый юноша. Уголки губ его слегка дернулись наверх, но Ваня списал все на хороший сон. Он все еще был одет в рыцарские доспехи, лишь шлем отложил. Что он здесь делает? Почему не убил? Ваня не чувствовал себя в безопасности. Рядом с ним спокойно спит вооруженный враг, способный проснуться в любую секунду! Осторожным движением он снял меч с пояса рыцаря и с трудом передвинул его к себе. Затем он попытался достать до лука. - Зря стараешься, у меня нож еще есть. Ваня вздрогнул и испуганно забился в угол и быстро, насколько ему позволяло его положение, принял военную стойку. - Кто ты такой, зачем я тебе нужен? Как... как долго ты не спишь? - Россия слегка покраснел. Действительно, Гилберт спал довольно чутко. Он тут же услышал движение на лавке, но решил понаблюдать за своей жертвой, не выдавая своего бодрствования. И только когда мальчик так неловко попытался разоружить его, он уже не сдержался. - Да чего ты туда забился? Я тебя не убью. Это оскорбительно. Ваня сжал губы и сморщился. Его не убьют! Выглядит, как одолжение. Он выпрямился, шипя от боли, и, сверкнув глазами, сказал: - Значит, я убью тебя! Тотчас же прыгнул на тевтонца и повалил на пол. Но тот успел среагировать гораздо быстрее, чем раненый, и поэтому через секунду Ваня был полностью подмят под большое тело Гилберта. Тот только усмехнулся. - Завалить Великого хотел? А не тут-то было! Мальчик бессильно дергался, лежа на животе лицом к полу и тщетно стараясь освободить руки, зажатые за спиной. Проворно перевернув Ивана на спину, Тевтонский орден осторожно прикоснулся губами к мягким, искусанным губам русского. - Раз уж я тебя завоевал, позволь тогда мне быть сверху... Сначала огромные глаза, полные непонимания, уставились на тевтонца. Но осознание сказанного пришло, и в глазах отразился страх. Ваня затрепыхался еще сильнее и сильнее стиснул зубы, с ненавистью глядя на орден. Гилберт вздохнул. Да, орда перестарался. Мальчик теперь навсегда останется одиноким: он в каждом видит врага. Тевтонский орден снова наклонился. Второй поцелуй был отнюдь не детский. Заставив мальчика открыть рот, он уверенно проник языком внутрь. Мальчик сопротивлялся, пытаясь отвернуться, но тевтонец крепко удерживал его. "Хотя бы один раз" - так думал он, свободно гуляя по губам и чужому языку. Он взывал к ответу, поливая лаской желанное тело. Он будто чуда ждал! Но Ваня не отвечал. Он не отвечал на поцелуй Великого, черт возьми! Внезапно дверь распахнулась. На пороге избы показались солдаты. - Что за?... Вырывающегося Гилберта оттянули от Вани. Тот просто смотрел в потолок. Грязная, испачканная в крови рубаха призывно откинулась, открывая свежую перевязанную рану и былые шрамы. Его подняли и отряхнули. Сгорбленная, усталая фигурка казалась микроскопической по сравнению с огромными дружинниками. Земля задрожала под ними. - Дедушка, - шепотом сказал Россия. - Ваня! - на пороге показался взволнованный Александр. Он тут же глазами отыскал Гилберта. Кулаки крепко сжались, а руки воинов потянулись к поясам, туда, где было оружие. Они угрожающе стали на него надвигаться. Им было приказано: они разрубят на кусочки того, кто украл этого маленького подростка. И никто даже не подумал, отчего такое внимание к этой крохотной фигурке. Они просто шли спасать свою страну... - Стойте, - тихий, абсолютно спокойный голос громко прозвучал в напряженной тишине. Все удивленно оглянулись. Ваня не изменил позы. Тонкие ноги еле держали его, а плечи были согнуты. Он только слегка повернул свое усталое, потемневшее лицо. Молчание стало невыносимым. - Пройдет немного времени, - он запрокинул голову, окинул Гилберта холодным взглядом и мило улыбнулся, - и ты сам будешь ложиться под меня. Он махнул рукой в сторону выхода и, не оборачиваясь, гордо скрылся в дверях. Александр поперхнулся. Сказал, и совсем не смутился! А вот его собственные щеки позорно заливались краской. Не настолько испорченный... Сказать, что солдаты были шокированы, значит, не сказать ничего. Они смотрели то на дверь, то на застывшего Гилберта, поднося к бородам руки: благо, волосы скрывают стыдливый румянец на щеках у былых воинов - а потом нерешительно, по одному, последовали за своей страной, даже не подозревая, что ей является вот этот тщедушный мальчонка, так гордо их сейчас покинувший. ...Тевтонский орден остался один. Тихо засмеявшись, он осел на пол и закрыл лицо руками. - Эх, Ваня! Знал бы ты, кого оскорбил! Сверху он будет... - он печально улыбался. - Что же они с тобой сделали... Просидев так еще несколько времени, он все же встал и покинул этот ветхий домишко. - А ведь я ему еще кровь остановил! Эх, неблагодарный!... *** ...Дослушав донесение одного из гонцов, хан откинулся на ложе. - Что ты думаешь по этому поводу? Из тени отвечал спокойный, жестокий голос. - Он слишком усилился. Псина не должна иметь столько власти. Хан вздохнул. Столько всего прошло, а он все не меняется. - Ну и что же ты предлагаешь? - Мы лишим его всего. Как всегда. - Ну и как? - Пригласи его князя. Кажется, он к нему достаточно привязался. А затем, - обладатель жестокого голоса злобно оскалился, - я хочу навестить его. Сучка должна знать свое место...