Run

Mousetrap (англ.) - мышеловка

Он понял, что всё пошло по пизде ещё в тот день, когда Тэхён прыгнул. Вот именно тогда началась невозвратность. С каждым днём всё становилось только хуже. Отношения между парнями портились. Это чувствовалось за милю. Они стали меньше разговаривать и перестали собираться вместе. Уже давно он не видел всех в сборе. Всё просто перестало существовать. В один миг. Он даже задумывался над тем, что именно он мог стать причиной всему этому. Ведь всё было прекрасно, пока он не появился. Они все мило и тепло общались между собой. А тут появился Чимин и всё испортил. Он пытался отсеивать эти мысли, но они иногда приходили. И забирали его сознание на всю ночь. Он даже перестал встречаться с Чонгуком. В его груди иногда что-то болело, когда он думал о нём. Когда видел его. И слышал его голос. Он не понимал что, и даже не пытался понять. Он снова стал шататься по клубам. Не так часто, как пару месяцев назад. Но всё же достаточно ощутимо для организма. Он поклялся больше не брать в руки иглу. Но с удовольствием принимал таблетки. Они ведь совсем не опасные. И не вызывают зависимость. Зато какая лёгкость в теле и пустота в мыслях после них. То, что надо. Чимин вышел на улицу, когда почувствовал вибрацию в кармане. Ему пришлось отодрать от себя руки какого-то парня, который танцевал с ним. Делал вид, что танцевал. На самом деле просто пытался облапать. Он даже успел закурить, прежде, чем поднял трубку. -Да. -Привет. – У Чонгука был грустный голос. Он слышал это даже на расстоянии. -Что-то случилось? – Чимин выдохнул дым и внимательно смотрел, как ночь поглощает его. -Ничего серьёзного. – Хмыкнул Чон. – Ты сейчас не занят? -А что? – Поднял бровь Мин, опуская взгляд на белые кроссовки. -Мы можем встретиться? -Оу, - Чимин снова затянулся, давая себе время подумать, - прости. Я сейчас не в Сеуле. -Не в Сеуле? – Повторил Гук. Чимин кивнул. Хотя вряд ли Чон бы это увидел. -Мы с родителями в Кванджу. – Врёт, и не краснеет. И даже совесть тихонько спала, и не спешила просыпаться. – Они хотели навестить родственников. -А, - протянул Чон, - вот оно что. – Он замолк на какое-то время. – Когда вы возвращаетесь? -Я не знаю ещё. Может завтра, а, может, ближе к выходным. Как получится. -Я скучаю. – Выдохнул Чонгук. А сердце даже не вздрогнуло. Может это последствия принятой таблетки? -Я тоже. – На автомате произнёс Чимин. И сделал новую затяжку. Он не скучал. Вообще. Ему было плевать. Ничто внутри не тянулось к Гуку, как это было раньше. Сердце не болело, и ноги не подкашивались от его голоса. Всё пошло по пизде. Чимин ведь знал это. -Ладно. Позвони мне, когда вернёшься. -Хорошо. Спокойной ночи. -Спокойной ночи, Минни. – Чонгук отключился, оставив после себя короткие гудки. Мин хмыкнул и снова затянулся. Дым обжигал лёгкие и горло. Оседал горькой пылью на языке. Было неприятно, но он не мог остановиться. Иногда, это позволяло отвлечься от лишних мыслей и ненужных эмоций. Иногда. Чимин кинул недокуренную сигарету на асфальт. И стоял несколько минут, наблюдая, как та сгорает. Прямо как он сам. Он стал слишком много врать. Чонгуку, друзьям, родителям. Себе. Он избегал встреч с ними, реже ночевал дома. Постоянно ссылался на дела, чтобы не встретиться с кем-нибудь из парней. Клялся сестре, что посещает все пары. Ведёт себя, как послушный студент. На деле уже месяц не был на занятиях. Даже близко не подходил к университету. Всё свободное время он проводил или в клубе, или шатался бездумно по улицам. С Чонгуком он не виделся уже три недели. Тот всё пытался связаться, но Пак вечно придумывал супер важные дела. По которым ну просто никак не мог отлучиться. И Чон верил. Или просто делал вид. Чимин не задумывался об этом. А стоило бы. В одну из ночей ему приснился странный сон. Такой, который отдавал после себя неприятными ощущениями целый день. Только к вечеру Пак понял почему. Когда порылся в своих мыслях и попытался всё расставить по полочкам. Он вспомнил, почему игла пронзила тонкую кожу на руке. И стало так противно. От себя, от Чонгука, от их «отношений». Которых и не было никогда. Это жутко бесило и раздражало. Потому в первое время он чувствовал вину. Каждый грёбанный раз, когда обнимал кого-то другого. А Чону, видимо, было совсем плевать. Когда он развлекался с той девушкой. Ведь они не встречаются. Просто вместе. Какое убогое слово. Он врал даже себе. Когда пытался убедить, что всё правильно. Что нет ничего плохого в том, что избегает встреч. Нет ничего плохого в том, что не посещает пары. Ведь можно догнать на сессии. И нет ничего ужасного в том, чтобы всё время торчать в клубе. Если тебе весело и хорошо, разве это плохо? И он жил по таким принципам. Убеждал себя, что всё правильно. И совсем не плохо. Он разрушал себя, только совсем не замечал этого. Начинал ломать. Не с верхушки. А сразу вырывая с корнем. И даже не понимал. Не понимал, почему всё становится только хуже, а каждую ночь хочется поступить так же, как это сделал Тэ. Он вернулся в клуб. С немного паршивеньким настроением. Но сразу забыл обо всём, стоило чьим-то рукам опуститься на его талию. Он слышал музыку в ушах. Чувствовал недвусмысленные прикосновения к себе и жаркое дыхание на ухо. Он ощущал горячий язык на собственной шее, и позволял ставить красные метки на коже. Как же давно этого не было. Он даже соскучился по этому чувству. Эта ночь прошла в памяти отрывками. Он помнил, как запирался в парнем в излюбленной кабинке. Помнил, как позволял тому брать в рот. Он помнил, как опрокинул в себя пол бутылки виски. Помнил несколько сигарет. Помнил какую-то девушку, которая курила рядом с ним. А потом стонала под ним в туалете. Он всё ещё чувствовал на коже горячие прикосновения, слышал в ушах громкую музыку. И даже ощущал, как дрожат его ноги от басов. Это всё уже закончилось. Но Чимин продолжал чувствовать это. Пак тихо ввалился в квартиру. Даже успел удивиться самому себе, как тихо оказался в собственной комнате. А потом пустота и тишина. И после «17:42» на часах. Он проспал весь день. Голова болела, в горле сухость, а в висках стучит. Благо он запасся таблетками. Выпил быстрее, чем успел полностью проснуться. Дома никого не было, а на холодильнике записка. Что родители ушли на ужин к кому-то, а сестра останется у подруги. Он был совершенно один. И ему нравится это. Он так думал. И верил в это. Поэтому отшивал любые странные чувства. Они все эти дни странно копошились во всём теле. Пак быстро отправил сообщение Чону о том, что задержится в Кванджу на пару дней. На что получил грустный смайлик и просьбу позвонить, когда приедет в Сеул. Ноябрь медленно приближался к концу. В какой-то странный день выпал снег. Лежал совсем тонким слоем на асфальте и жёлтой траве. Буквально день. Но Пак был очень рад этому. Потому что его настроение было в говно. И такая погода была как раз кстати. Он убеждал себя, что снег ему по душе, хотя всю жизнь ненавидел зиму. С этими праздниками, холодными днями и снегом по колено. Это было странно. Потому что Мин придумывал себе новую жизнь и верил в это. Он верил, что вкус табака на языке успокаивает. Он верил, что ему нравятся чужие касания и засосы на коже. Он верил, что маленькие белые таблетки смогут легко уйти из его жизни, стоит только захотеть. Он верил, что совершенно не скучал по Чону, не чувствовал ничего, когда слышал в трубке расстроенный голос. Он верил, что такая жизнь правильная, и ничего не поменялось с того инцидента с Тэ. Он убеждал себя и верил. Он заблуждался и ошибался. Иногда он чувствовал, что катится под откос. А потом брал себя в руки и шёл в знакомый клуб. Заглатывал несколько таблеток, уносился в нирвану и шёл танцевать. Вот так проходили его дни. Или он несколько ночей подряд валялся в комнате на кровати. Пытаясь отойти от очередной вечеринки. Он больше ничего не делал. Прятал от родителей письма из университета. Его грозились исключить к зимним экзаменам, если он не сдаст все долги. А он просто фыркал и кидал конверт в мусорное ведро. Всё шло по пизде. Но Чимин даже не пытался это изменить. Бывали дни, когда он, лёжа на кровати, винил во всём Чонгука. Винил за то, что позвонил. За то, что познакомил с парнями. За то, что заставил окунуться в их жизнь. И за то, что оставил его здесь одного. Потому что сам он уже не мог выкарабкаться. Он увяз по самое горло. Он не мог пошевелиться или позвать на помощь. Поэтому медленно шёл ко дну. Горько. Чимин развалился на диване, тяжело вздыхая. В квартире стоял полумрак, и Пак даже не хотел включать лампы. Ему захотелось подумать о смысле жизни, заняться самобичеванием и погрустить. Он прикрыл глаза. Они болели и чесались. Он слышал телефон где-то на тумбочке. Его вибрация была отчётливо слышна в тихой квартире. Чимин удосужился подняться с места, только когда телефон зазвонил в третий раз. Он был абсолютно уверен, что звонит опять Чонгук. Но был несколько удивлён, увидев на экране «Юнги-хён». -Я слушаю. – Пак приложил телефон к уху. -Чимин, привет. – Юнги прокашлялся. – Чем занят? -А что такое? – Если нужно просто поговорить, то Мин всегда выслушает. А вот если они собираются закатывать очередную вечеринку, то он по срочным делам едет к бабушке в Пусан. -Да вот, мы давно не виделись. Никто друг с другом почти не разговаривает. Ты виделся с остальными? -Нет, не доводилось пока. – Чимин прошёл в гостиную, усаживаясь обратно на диван. -Не думаешь, что это конец? -В каком смысле? -Всё это. – Он как-то горько усмехнулся. – Я знал, что когда-нибудь эти дни закончатся. Ну знаешь, мы повзрослеем, найдём работу, заведём семьи. И перестанем собираться как прежде. Не будем больше устраивать вечеринки, ходить по клубам, гулять всю ночь напролёт. Рано или поздно это должно было случиться. -Ты думаешь, что этот день настал? -Мне так кажется. Разве сам не видишь? – Он вздохнул. – Не хочешь встретиться? Мы могли бы собраться. Возможно в последний раз. -Прости. – Рыжик откинулся на спинку дивана. – Я уезжаю в Пусан на несколько дней. К бабушке. -Вот как. – Задумчиво промычал Мин. Он молчал в трубку несколько минут. Было слышно лишь его дыхание и периодическое шуршание ветра. -Эм, хён. – Чимина напрягала эта тишина. – Ты уж прости. Но я правда не могу. Я уезжаю завтра утром. И никак не смогу прийти. -Да я понял уже. – В голосе Юнги появилась какая-то сталь. Может, это просто воображение Пака. Или связь такая, искажает звук. – Вот только Чонгук сказал, что ты сейчас в Кванджу. У родственников. – Чимин, кажется, перестал дышать. Впервые за всё это время его поймали на лжи. -Я, эм, уже приехал. – Все мысли как-то слишком стремительно вылетели из головы. Оставив после себя лишь пустоту и тихий гул. -Да ладно. – Он слышал, как Мин разозлился. Он почти рычал в трубку. – Хватит врать, Чимин. Скажи уже, сколько раз за этот месяц ты покидал Сеул? -Что? -Просто ответь на вопрос, Чимин. – Устало выдохнул Юнги. -Эм, шесть раз. -Семнадцать, Пак. Ты даже успевал посетить несколько городов за один день. Научись врать, прежде чем начинать. Не знаю, как остальные, но я перестал верить тебе уже после пятого раза. -Я не врал. – До последнего пытался отвертеться Чимин. -Хватит, ладно? Нужно было всё просто закончить, а не дурачить нас. Я ненавижу таких людей. Потому что ты трусливый, Чимин. Ты продолжал делать из нас идиотов, пока сам развлекался. -Хён… -Иди к чёрту, Чимин. Надеюсь больше не увидеть тебя. – В трубке раздались короткие гудки. А Мин обессилено опустил руку. Он просчитался. Допустил ошибку. И на это есть только один ответ. Всё идёт по пизде.