Тёмные истории

      Это было действительно странное, непостижимое место. Почему оно так манило молодых душ, молодых героев, ищущих наживы, славы и искупления. Большинство же после первых походов просто хватали коней, покупали билет в дилижанс и стремились как можно быстрее покинуть эти проклятые трясины, полные безнадёжности, мрака, отчаяния и боли. Лишь немногие оставались после, зализывая раны, заливая стресс крепкой выпивкой и утешительной молитвой.       Они сами шли на этот риск, их никто насильно не загонял в мрачные, полные грязи и зловония катакомбы; сырые и мрачные, полные теней руины; усеянную могилами таких же отчаянных, смелых и бездарно растративших свои жизни смельчаков чащу или же скользкие и влажные, затягивающие в себя извилистые комнаты бухты. А там, на холме, в закатных лучах солнца озарялось ужасное, взывающее в самое сердце ужас поместье, прозванное «Темнейшим подземельем». Отправиться туда не решались даже ветераны, разумно считая, что лучше сначала расправиться с сильными осквернителями местных земель, вроде Некроманта и Пророка, Гигантского Свинорыла и Плоти, Карги и бандитской Пушки, и ужасающей Сирены вместе с проклятым Экипажем.       Рейнальд вместе с остальными ветеранами понимал, что есть некоторые вещи, из которых они выросли морально и физически, и гордость не позволяла совершать им «простые вылазки», и для этого нужны были другие, менее опытные, необстрелянные. Кто-то относился к ним, как пушечному мясу, кто-то, как наставник к ученикам, которым они могут передать свои полномочия и реликвии, в случае, если смерть настигнет их за углом в очередной вылазке.       Однако в тот день Смотрителю то ли моча ударила в голову, то ли солнце её же припекло, а то ли ещё что, но старый маразматик не попросил — потребовал протянуть «руку помощи» новичкам в нелёгком походе. Столь закалённым ветеранам было тяжело переступить через свою гордость, однако новобранцы были благодарны им за оказанную помощь.       И словно не желая идти на помощь, ветераны практически поголовно нашли каждый себе дело, дабы отказаться от неприятного им похода — Сигвайер напилась вдрызг и храпела в одной из комнат борделя в обнимку с пышногрудой красавицей. Дисмас скрылся ещё ночью: даже здесь, в этом проклятом и населённом всякой злой нечистью месте, разбойник умудрялся кого-то ограбить, причём, иногда, даже не в одиночку, и увёл за собой в ночь других разбойничков. Гордон ушёл на тайную запланированную игру в карты и до сих пор не явился. Бордетта буквально силком заставила Болдина заявиться в лечебницу для возможности поправить его здоровье, а заодно изучить симптомы протекания его болезни. Уистра полностью разобрала арбалет и неспешно чистила и готовила орудие смерти, наблюдая за очередной тренировкой Лигоньера, после которой он вряд ли сможет выложиться на полную силу против чудовищ. Пашаль накурился гашишем и левитировал невысоко над полом, мурлыча какие-то странные напевы. Ходенс ушел замаливать грехи — в последней вылазке его разум не выдержал и, закатываясь злобным смехом, он бранил товарищей почём зря, а теперь старался успокоиться под молитвенные песнопения Фонтомеи. Альберт сразу же предложил свою помощь, однако в группе для похода оказалась другая монахиня из ордена Святой Марты, она наотрез отказалась идти вместе с «дьявольским отродьем».       Осталось лишь трое незадействованных ветеранов — сам Рейнальд и Ботин, конечно, спали не всю ночь, но оба были выспавшиеся, трезвые и вполне счастливые; Кардон собирался на дальнее патрулирование окрестностей, однако, прослышав про «руку помощи», был готов отказаться от этого ради поддержки молодых товарищей.       В саму же группу уже, кроме упомянутой монахини, представившейся, как Кейли, и крестоносца Денверса, входил так же наёмник по имени Рембокур. Возможно, они сделали бы поправку в группе для уступки ещё кому-то из ветеранов.       — Наверно, мне стоит присмотреть за этим молодняком, — заявила Ботин.       — С чего бы вдруг такое сострадание и милосердие? — нахмурился Рейнальд. — Не очень уж ты подходишь, на мой взгляд, на роль наседки…       — Чего?! — возмутилась мародёр. — Я не собираюсь их опекать, я просто хочу помочь им и не более! Мы общее дело делаем, или как?       Она заверила, что бояться нечего, и возглавила отряд. Группа ушла под самый вечер. Рейнальд не мог сомкнуть глаз, не находя себе места. Свежа была память о Вволке, о той бойне, о тех мыслях, что он сможет навсегда потерять женщину, которую полюбил искренне, всем своим сердцем. Он несколько раз посетил трактир, ходил у закрытого аббатства, бродил по пустому ночному городу.       — Да не парься ты! Всё будет нормально, — заверял его Дисмас, перед тем, как уйти на ночное рандеву к Бордетте, — она же, в конце концов, не маленькая девочка и сможет о себе позаботиться.       — Я надеюсь. Я верю, — шептал он в ответ, стараясь не выдать старому другу дрожь в коленках.       Но прошел целый день, а группы не было. Крестоносец забеспокоился не на шутку — что же могло пойти не так в походе для новичков? Что там могло случиться? Рыцарь креста уже был готов собрать группу на поиски потеряшек, когда Кардон заявил, что одинокая фигура бредёт из руин. Сердце пропустило удар, голова пошла кругом, Рейнальд вместе со Смотрителем бросились к тропе.       По дорожке, обвешанная тяжелыми сумками, пересиливая саму себя, с огромным трудом брела, как бы выразился Дисмас, «вздрюченная» и взведённая, очень помятая и уставшая Ботин в гордом одиночестве. Порванный во множестве мест камзол, разорванные штаны, рваная рубаха и обрывки бинтов украшали её тело, а помятая шляпа едва держалась на голове.       — ЧТОБ ТЫ СДОХ, КРЫСА ОДНОЗУБАЯ! — возопила мародёр, ухватив за шиворот смотрителя и тряхнув его хорошенько несколько раз, бросила в придорожную грязь. — Тварь полоумная, мудак! Иди ты со своей «рукой помощи» на хер, понял?!       — Ботин! — Рейнальд заключил в объятья дрожащую от усталости и гнева девушку. — Что случилось? Где остальные?..       — Здесь двадцать тысяч золотом и больше десятка гербов и пятака документов. Сначала выпить. Много, — заявила она, отдав сумки рабочим, крутившимся рядом, что по приказу унесли сумки в «общак», и семимильными шагами направилась в трактир. Крестоносец последовал за ней.       — А говорила «Я убью их быстрее, чем те успеют почесаться!». Ну-ну… — усмехнулся выбравшийся из грязи Смотритель. — Курица драная…       Она ворвалась в трактир, словно ураган, едва не сорвав дверь с петель. Покрасневшими от ярости глазами она смерила не менее яростным взглядом замершую в ожидании толпу выпивающих. За несколько шагов она преодолела расстояние между порогом и барной стойкой, выбила ногой табурет из-под подпитого мужика и уселась на него сама.       — Выпивки! Самой дорогой! Горло пересохло, сэр!       Не на шутку перепуганный трактирщик извлёк припасённый бочонок крепкого ликёра и, припивая крепкий алкоголь, девушка начала свой рассказ.

***

      Поначалу всё шло вполне хорошо и без эксцессов — новички старались слушать опытного старшего товарища и не лезть в следующие комнаты и коридоры до того, как девушка вильнёт за угол на разведку. Ботин легко подмечала расставленные ловушки, некоторые из которых под её чутким руководством обезвреживал наёмник и готовящиеся засады неприятелей, раздавая указания, кого и как атаковать. Обычно, если встречались скелеты-аристократы или культистки, метким броском кинжала она выводила их из строя первой, а остальные, даже пресловутые арбалетчики не представляли собой опасности.       И всё было хорошо до момента, пока на их пути не встретился алтарь, от одного вида которого Ботин бросало в дрожь — с помощью факела на этом алтаре можно было призвать Тьманника. Вот только призыв проходил, чаще всего не так, как хотелось бы, а тварь, призванная из самой Бездны, не только тушила факел, но и вызывал у группы страшное смятение жутким воем, призывая щупальца себе на помощь. Именно поэтому, мародёр чётко приказала, прикрикнула на группу, чтобы никто даже не помыслил прикоснуться к алтарю. Естественно, что наёмник, сломя голову, вонзил факел на алтарь.       Твою мать!       Появившийся монстр моментально перенёс их в странный, мерцающий пурпуром мир, который Пашаль мог бы назвать «космосом». Подобное действие застало группу врасплох, и новички серьёзно испугались; лишь Ботин оставляла присутствие духа.       — Бейте щупальца! — скомандовала мародёр. — Не дайте им атаковать!       Девушка, оказавшаяся позади остальной группы от душераздирающего вопля монстра, подскочила в сторону Тьманника и что было силы вонзила кинжал в голову твари, совершив сокрушительный удар. Чудовище заревело истошно и забилось в конвульсиях от боли. Впрочем, наставление про щупальца остальная группа словно пропустила мимо ушей, но, вероятно, скорее всего из-за неудачного расположения — совершив «священный выпад», оставив в самом хвосте группы монахиню, крестоносец поразил плоть чудовища, а наёмник добил крепким ударом топора. Ему осталось совсем немного, однако монахиня не попала призванным столбом света по монстру. Тот снова заревел душераздирающим воплем, и группа снова перемешалась между собой, словно тасуемые карты.       Оказавшись не в самом хвосте, но и не голове группы, мародёр метнула кинжалы в щупальце Тьманника — щупальце загнулось, а тварь была на последнем издыхании; однако другое щупальце мощно приложило закряхтевшего от боли Денверса, который в ответ извлёк свиток и священным приговором уничтожил щупальце вместе с трупом. Ещё один мощный удар, и тварь загнулась, оставив после себя древний, принадлежавшей, судя по всему, покойному владельцу здешних земель подсвечник с огарком свечи.       — Привал, — объявила Ботин, видя, что моральная обстановка в группе накалилась, да и физически они были утомлены, особенно крестоносец.       Обеденные порции были полны не столько для восстановления от ран физических, но и душевных — отряд серьёзно пострадал, и встреча с Тьманником хоть и принесла трофей, но оказалась непосильной задачей. А ещё нужно было задание выполнить, ибо это было первоначальной задачей, основополагающей.       — Выше голову, дорогуша. Один лишь твой вид сразит целую армию, — подбадривала Денверса мародёр, обрабатывая его кровоточащие раны. — Ну, вот и тебя подлатали. С тебя два пенса!       — Нам нужно выставить дозор. Своим священным бдением я отведу от нас угрозу ночного нападения, — оправившись от тяжелых ран, рыцарь креста восстал духом и словно бросил с плеч упавшие на него небеса.       — У нас почти закончились бинты, — заявила Кейли. — Если встретятся культисты, нам придётся туго.       — Я… одолжила это, когда была в городе, — Ботин извлекла из кармана бинт. — Думаю, пригодится. Я пойду погуляю по этим коридорам, осмотрю окрестности. Не ждите меня.       Мародёр не боялась идти одна, хотя бы потому, что в одиночку она передвигается бесшумно и незаметно, да и вполне способна о себе позаботиться. Когда один — всегда проще, всегда понятно, никого кроме себя нельзя винить за тот или иной провал или ошибку. Осталось всего шесть комнат и пять коридоров, однако им нужно было исследовать не больше пяти. Впрочем, по сути, им повезло: ещё одна комната была ею найдена, секретная. Ключ оказался в кармане очень кстати, и в полной темноте нашлось три драгоценнейших и неизвестных камня. Там она и заночевала, прямо на ящике, больше походившем на огромный саркофаг. Сюда явно никто не придёт и тут нечего бояться. Всё своё ношу с собой, как говорится: лопата, кирка, кинжалы и яд, а теперь ещё и три драгоценных камня. В голове перед самым сном проскочила мысль бросить этих глупцов здесь, даже не учитывая, что в их рюкзаках оказалась хорошая сума гербов и золота. Впрочем, все эти мысли улетучились, едва девушка провалилась в сон…       — Она нас бросила, я говорю!       Голос Рембокура выдернул её из царства Морфея; Ботин приподнялась с тайника, потянулась и сладко зевнула, прикрывая рот рукой.       Какие резвые, однако…       — Бояться нечего — она заверила, что нагонит нас, — заявила Кейли.       — Ты ей веришь? — не унимался наёмник. — Она странная, хитрая и…       — Ещё одно слово — и тебя я уж точно брошу здесь подыхать, супчик, — хмыкнула она, вынырнув из комнаты, напугав до дрожи в коленках оставшуюся группу. — Если бы так не косячил, быть может, у меня не было столь предвзятого к тебе отношения…       — Косячил?! — возмутился охотник за головами. — Что я-то сделал не так?!       — Вызвал Тьманника без разрешения, — прорычала мародёр. — Эта тварь иной раз ещё сильнее, чем проклятые уроды вроде Пророка или Карги.       — Но всё же вполне неплохо закончилось! — парировал Рембокур.       — Нам повезло, и я бы сказала, невероятно повезло. Обычно встречи с этой тварью заканчиваются смертью и тронутыми на голову товарищами. Ну и повезло, что такая умница есть у вас в группе, — девушка указала на тайную комнату, — я нашла там славный тайник. Мы богаты минимум на десять тысяч. Проблема не в том, чтобы найти, а в том, чтобы домой унести…       — Значит, нам осталось… три комнаты, верно? — задумался крестоносец. — И мы можем вернуться, верно?       — Именно так. Первый коридор чист, но после него сокровищница, очевидно, охраняемая, — заявила Ботин, — дальше коридор с засадой, но пустая комната. А вот в третью комнату я не сунулась, но путь к ней, как мне казалось, был чист, если не считать обвала, однако лопату я взяла. Надеюсь, всё пройдёт гладко…       — Давайте быстрее покончим с этим всем делом и побыстрее вернёмся назад, чтобы выпить по кружечке хорошего эля, — предложил Денсевер.       Группа согласилась с этим предложением и выдвинулась в путь. Но первые же проблемы начались именно в сокровищнице — кроме скелета-сержанта и скелета-защитника обнаружились ещё и колдунья и скелет-аристократ. Первую метким броском кинжала Ботин сразила наповал, а вот скелет первым набросился на крестоносца. Врагов удалось поразить быстро, однако засада в следующем коридоре собралась что надо — безумец, ведьма и культист, который молниеносно бросился на Денсевера, напугав рыцаря креста. Мародёр метко бросила кинжал, но тот не смог убить безумца и перед тем, как сдохнуть в луче света Кейли, тот успел проклясть несчастного крестоносца; его же примеру последовала и культистка. Разум несчастного мужчины не вынес, и тот впал в отчаяние. Казалось бы, спасительная комната за поворотом, однако следовавшая первой мародёр едва успела спрятаться от зоркого взгляда чудища, которого она здесь никак не ожидала увидеть.       Не было печали, да купила бабка порося…       — Засада. Там… Коллекционер, — стараясь унять нарастающую в голосе дрожь, девушка тяжело дышала, вернувшись к группе, — не уверена, что в сложившейся ситуации мы его пройдём.       — Мы обречены! Он слишком силён! Мы все умрём в этом подземелье! — запричитал отчаявшийся крестоносец.       — Мы не можем вернуться! — заявил Рембокур. — Осталось совсем немного.       — А если в комнате засада? — голос монахини дрогнул. — Если этот… коллекционер… заберёт у нас много сил…       — Если мы грамотно его прикончим, и главное — быстро, может быть, всё обойдётся. Итак, стратегия проста как два пенса: этот урод призывает «призрачные головы из своей коллекции». Одна башка — убийца, второй по опасности; вторая — защитник, самая полючная и опасная тварь, он прикрывает собой; третья — такая же монашка, залечивает раны и укрепляет силы. Наша стратегия тоже проста, — Ботин начала объяснять, как действовать. — Ты, — мародёр обратилась к Денсеверу, — ты… просто не бойся. Мы победим, зло будет повержено! Старайся оглушить — особенно защитника до того, как тот успел прикрыть цель или уже после, чтобы снять защиту. — Ты, — она обратилась к монахине, — исцелять нас: твоя ключевая задача. Если мы чувствуем себя нормально — оглушай или коллекционера или одну из голов, но головы проще. А ты, — теперь палец уткнулся в стёганку наёмника, — добивай или оглушенных или ту тварь. Я постараюсь затравить или закидать этого выродка. Готовы?       Неуверенно, но группа согласилась.       Они застали коллекционера врасплох. Огромная фигура в желтом плаще. Клетка, которую существо носило на голове, использовалась как одна из распространенных форм пыток для заключенных и безумцев. По краю клетка была оснащена шипами, причиняющими боль при попытке повернуть голову. Такие клетки часто надевались на обвиненных в ереси или колдовстве. Первой удар нанесла Ботин, метким броском кинжала серьёзно ранив чудовище. Кейли попыталась оглушить Коллекционера потоком света, однако тот выдержал его.       — Н-н-н-нет! Он — Король в Жёлтом! Он невыносимый ужас!!! Я не могу!!! — закричал Денсевер и упал на колени, забившись в истерике.       — Твою ж мать! — выругался Рембокур и бросил оглушающую бомбу в сторону неприятеля, и эффект возымел действие — коллекционер оказался оглушен.       — Хорошо, продолжаем! — воскликнула мародёр и повторила бросок, но этот не нанёс столько урона.       Теперь вместо оглушения монахиня обрушила на голову врага испепеляющий свет, а наёмник саданул тварь топором прямо во множество голов, составляющих его тело. Коллекционер, однако, успел среагировать раньше, чем крестоносец нанёс удар и призвал свою коллекцию — голову разбойника в первый ряд, защитника во второй и монахини в третий.       — Я обречён. Это свет карает меня за мои прегрешения! — воскликнул крестоносец и выпятил себя вперёд, словно подставляясь под удары.       Ситуация ухудшалась до критической — сначала Коллекционер украл жизнь у Кейли, вызвав у той кровотечение и изрядно напугав, голова разбойника так же набросилась на монахиню, мощным ударом разорвав ей артерии и усилив кровотечение. Прежде чем что-то сделать, она истекла кровью и испустила дух.       Наёмник успел одним ударом снести голову защитнику, прежде чем тот закрыл собой голову монахини, которая усилила разбойника. Коллекционер уже собрался снова украсть жизнь у кого-то из выживших членов группы, но не успел — одним прыжком Ботин преодолела расстояние через всех неприятелей, чтобы со всей силы вонзить кинжал точно в череп неприятеля, отчего тот треснул и на полу остался лишь желтый плащ. Разбойник обрушил всю мощь своего оружия, ненависти и злобы на Денсевера, пробив бригантину острым клинком, оставив истекающего кровью крестоносца на пороге смерти.       — Свет… я знаю… я грешен и я готов к каре… — прошептал он, после чего проткнул себя своим мечом и упал на землю замертво.       Ботин проклинала про себя всё и вся, что могла в сложившейся ситуации, но затем оная вывернулась на более нормальное положение, как ей казалось — охотник за головами оглушил защитника, а ушедшая в тень мародёр ввела в замешательство разбойника. Монахиня полечила сама себя, оставшиеся в живых члены экспедиции принялись убивать разбойника, после чего добить оставшиеся головы не составило труда.       — Хреновая ситуация, — нахмурился Рембокур, — у нас полные сумки гербов, актов и сокровищ, но осталась ещё одна комната. Валим или рискнём?       — Раз уж начали, давай доводить дело до конца, — заявила мародёр. — Больше денег, больше выпивки… и награда солидная ждёт.       Завал разбирал охотник за головами, ибо Ботин очень много сил вложила в последний удар, да и «непочётно леди завалы мусора разбирать». В комнате их ждало разочарование и боль — культист, сержант, ведьма и аристократ. Впрочем, последний был убит метко брошенным кинжалом, а культист серьёзно ранен топором. Тот в свою очередь бросился в сторону мародёра и серьёзно ранил её, на её счастье, не вызвав кровотечения. А затем сержант что было силы ударил своим мечом, оставив девушку на пороге смерти.       Однако затем вся вражья рать переключилась на охотника за головами, который успел бросить крюк в ведьму и разорвал ей артерии. Следующим ударом они и его ввели на грань жизни и смерти.       Первый смертельный удар — когти впились в бок, разорвав камзол, чуть выше едва заросшего шрама. За это он поплатился киркой точно в башку. Второй смертельный удар — острый клинок чуть ниже бедра порвал штаны. Наёмник промахнулся. Ведьма воззвала к своему чёрному колдовству — третий смертельный удар. Она чувствовала холодные объятья смерти, но не собиралась сдаваться, а решительно для себя заявила, что уйдёт отсюда живой с полными мешками награбленного золота, драгоценных камней, гербов и актов. Она саданула киркой точно в остатки доспехов и перевязок скелета, и тот рассыпался в прах. Наёмник замахнулся на ведьму, но слишком много силы вложил в удар и не попал.       О горе мне! И зачем я только собралась в группу с таким маленьким мужеложцем?! Конечно, не может быть, чтобы на самом деле это была моя вина.       Ведьма снова вознесла свой жезл, тьма объяла тело Рембокура, тот упал на пол и больше не поднялся. В кромешной темноте, не имея возможности достать ведьму кинжалом, и бросилась к ней с киркой наперевес, но оступилась и упала на холодные плиты, не попав по увернувшейся, но истекающей кровью ведьме. Умереть здесь, в холодных и кромешных залах руин с такими полоумными придурками, быть обечённой на подобный исход — что может быть хуже?       Сама дура. Не надо было идти. Прости, Рейнальд… Ты всё поймёшь.       Злобно ухмыляясь, культистка воззвала к своей тёмной силе, и огромное щупальце бросило Ботин через весь коридор, приложив о стену так сильно, что захрустели кости. Четвёртый смертельный удар. Но мародёр стиснула зубы, глядя холодным взглядом на приближающуюся к ней ведьму, шагающую через тупы, усеивая их тёплой кровью. Кирка улетела прочь, однако у девушки остался козырь в рукаве, в надежде, что она сможет опередить колдунью. Надежды её таяли на глазах, когда та вознесла к потолку жезл для очередного проклятья.       Но тут её лицо перекосило, оно побледнело, а сама ведьма захрипела, осела на плиты и замерла в луже собственной крови.       Сучье племя, я вас всех трахнула, конченые!       Она возопила, заголосила, ни то от счастья, ни то от гнева, ни то от злости или сразу же всех чувств сразу. Она выжила. Она, одна, в этих усеянных тьмой коридорах, опасностями, болью, отчаянием. После четырёх смертельных ранений, всё ещё балансируя на пороге смерти. Накинув на себя все сумки, Ботин почувствовала себя навьюченным мулом, однако радость награбленного предавала сил и с трудом, но мародёр всё же покинула проклятые руины, завершив задание…

***

      — Вот такая грустная история, — от выпитого Ботин уже начало водить в сторону, — а этих собак не сметь хоронить на кладбище! Пусть крысы сожрут их трупы! За живых пьём, а мёртвым место в могиле!       Сидящая уже на барной стойке девушка подняла бокал, выпила его и смачно отрыгнула.       — Поддерживаю! — Сигвайер осушила свою кружку пива и повторила поступок мародёра вместе с оставшейся частью выпивох.       Какие манеры…       — Истинным леди не пристало себя так вести, — Рейнальд счёл, что это пора заканчивать и бесцеремонно прервал затянувшуюся попойку, — идём домой…       — А истинным кавалерам не пристало носить женщин через плечо! — в ответ возмутилась девушка. — А ну-ка пусти меня!       — Прямо в грязь? Без проблем!       — Тогда возьми меня как следует, на руки, как невесту!       — Мы женаты?       — Пошел ты…       Впрочем, изрядно подпитая Ботин более не протестовала, однако же, и крестоносец выполнил её просьбу и уже на руках донёс до дома. Та не сопротивлялась, когда мужчина полностью раздел её и опустил покрытое грязью, копотью, ранами и ссадинами тело в корыто, полное горячей воды.       — Рейнальд… — спутавшиеся засаленные волосы упали на глаза, и рыцарь креста не мог видеть куда направлен её взгляд. — Почему… так?       — Нам неведомо, что случится в будущем, — отвечал он, вытирая мокрой мочалкой грязь с изящного тела. — Что угодно может сложиться, как угодно может лечь карта. Сегодня удача с нами, завтра нет. Но мы живы и это самое главное.       — Рейнальд, — повторилась она, повернув голову, и волосы не смогли скрыть покрасневшие, опухшие от слёз глаза и влажные дорожки слёз на грязных щеках, — мне было страшно.       — Глупая, — тепло улыбнулся мужчина, прижимая её голову к груди. — Клянусь, теперь ни в один поход тебя в одиночку не отпущу, только вместе пойдём.       — Обещаешь? — Ботин шмыгнула носом и через силу улыбнулась, чтобы затем замереть в ужасе: Рейнальд схватился за меч, выхваченный у ножен, опустился перед ней на колено, опираясь на Крестовый Поход.       — Я, Рейнальд, рыцарь креста и защитник Гроба Господня, приношу клятву, что отныне я и Ботин пройдём все испытания вместе и умрём в один день. Если я нарушу данную в этот день клятву, пусть снизойдёт на меня гнев Господа Бога и покарает меня, ибо я согрешу, — заявил он, склонив перед ней голову.       — Перестань, дурак! — мародёр была огорошена и неприятно удивлена. — Пусто всё это, я же говорила!       — Бог свидетель. Ему лишь решать, что будет дальше.       — Не Бог — мы сами, — она обняла его голову обеими руками и коснулась краешка губ своими, — прости, но прелюбодеяния сегодня не будет — сил нет.       — Я искренне счастлив, что ты жива, и на большее не рассчитывал сегодня…       Солнце заходило за горизонт, уступая права на власть ночи и тьме. На следующий день в подземелья была направлена экспедиция, чтобы найти тела погибших, но их так и не нашли. Этому был несказанно рад смотритель — в конце концов, не придётся копать новые могилы…       Даже самые сильные, самые уверенные в себе, самые отважные герои могут оступиться. Значение имеет лишь то, какие последствия повлечёт за собой та или иная ошибка…