Прерафаэлиты

Нет, ну до чего же скучно! Анна уже несколько раз прошлась по всем местным достопримечательностям: увидела и Старый Замок, и Курхаус, и по цистерцианскому монастырю побродила, и римские термы обошла, и воды попила в Тринкхалле… А гуляющей публики на улочках города как не было, так и никого не появилось. Спят все, что ли? Дядя спит, но он-то понятно: под утро пришел, вернее, был доставлен (Анна видела в окно отъезжающую пролетку). И теперь рассчитывать на его общество можно не раньше, чем после полудни. Хотя нет, вон на лавочке перед термальным комплексом сидит какая-то одинокая женская фигурка… Фигурка оказалась молодой девушкой, явно русского происхождения (Анна сама на себя удивлялась, как с полувзгляда умела распознавать соотечественников) в модном по последнему слову летнем туалете, что-то сосредоточенно вышивающей белым шелком по белому батисту. Неяркое утреннее солнце золотило склоненную голову. Анна прошлась мимо фигурки туда и обратно. Девушка даже не оторвала взгляда от работы… Анна присела рядом и посмотрела, что же так увлеченно та делает. По белому полю разлеталась тончайшая вышивка цветов, плодов, листьев. Пальцы двигались ровно до автоматизма, но границы для рисунка нигде не замечались. Словно вся схема расположения композиции была у мастерицы в голове. - Как у вас все красиво получается. Пальцы на секунду дрогнули. Но глаз так и не подняла. - А я вот совсем не умею вышивать. Тетя Липа несколько раз усаживала меня «учиться дамскому ремеслу», но нитки путались, рисунок сбивался… И дочка тоже скорее на рыбалку побежит с удочкой, чем с вязанием или вышивкой дома будет сидеть. Быстрый взмах ресниц, косой взгляд исподлобья. Уже победа! - Позвольте с вами познакомиться: Анна Викторовна Миронова. Мы с дядюшкой поселились вон в том пансионе, напротив. Позвольте узнать ваше имя… - Мария. - Можно я буду вас Машей звать. У меня так маму зовут. - Зовите. Дело ваше. Голос и манера разговора какая-то, как сказала бы мама, «не комильфо»… Попробуем зайти с другой стороны: - Я совсем не вижу схемы рисунка, который вы выполняете. Тетя Липа, которая меня учила, обычно все полотно расчертит на квадраты, внутри квадратов расположит рисунок, а после окончания вышивки долго отстирывает карандаш. Девушка, наконец, улыбнулась и от этой улыбки стала милее и ближе. - Это все от неумелости. Мне вот никакого карандаша не надо: все в голове, - в голосе звучала гордость. - Могу, наверна, - она так и сказала «наверна», - и вслепую точненько-точненько все выполнить. Анна решила еще подольститься: уж очень ей показалась интересной эта девушка. Интересной, прежде всего, своим каким-то несоответствием внешнего вида и внутреннего выражения. И вообще, что она здесь делает? На курорте, на котором отдыхают все сливки высшего общества и мировые знаменитости. Нервы что ли лечит? С нервами у нее явно все в полнейшем порядке. Ишь, как спокойно мелькают пальцы. Не девушка, а механизм какой-то. - А глаза у вас не устают? Ведь это очень сложно - делать одноцветную с фоном вышивку. - Не, я привыкшая. Так, уже лучше. Теперь осторожненько, чтобы она опять не замкнулась. - А вы работали в какой-то мастерской? Но девушка уже поняла, что проговорилась, и только замотала головой. Потом все же решилась: подняла голову, оторвала взгляд от рукоделия: - Мне раньше казалось, что я в своей новой богатой жизни больше иголку в руки не возьму. И вдруг оказалось, что мне эта работа доставляет удовольствие, а больше мне и заняться нечем. Анна сделала вид, что совсем не удивлена прозвучавшему откровению и решила поддерживать разговор на «светские» темы, чтобы еще раз ненароком не испугать свою собеседницу: - А сюда вы приехали отдыхать или подлечиться? - Да не, поживем немного и дальше поедем. - Вы здесь проживаете с кем-то: с родственницей, с подругой? Собеседница бросила на нее еще один быстрый взгляд, и по ее лицу начал разливаться густой румянец. - Я приехала сюда с другом… С женихом, - поправилась она. Анна даже ухом не повела и, чтобы сгладить неловкость, сказала: - А я сюда с дядей приехала. Он сейчас спит, а мне вот скучно. Как хорошо, что я вас встретила. И то, что с вами можно на родном языке поговорить. - А я никаких языков не знаю. Еще. - добавила быстро девушка, - Поэтому мне мой жених запретил с кем-нибудь разговаривать. Вот я и встаю рано и выхожу сюда, пока никого еще нет. - Ну, я не кто-нибудь, а своя, русская. А потом вы ему и не рассказывайте, что мы разговаривали, - заговорческим тоном прошептала Анна. – А куда вы с женихом направитесь потом? - В Париж, - голос радостно зазвенел. -Ой, и мы в Париж! А вы знаете, по какому адресу будете проживать в Париже? – Анна сама не знала, почему ей так важно и нужно разговорить эту свою необычную собеседницу. - Не, это все жених ведает. - А мы будем жить на бульваре Осман, дом 5. Запомните? Смотрите, по-французски будет написано так, - Анна взяла у знакомой иголку и быстро прочертила на сильно натянутой ткани французское название своего адреса. – Приходите, когда будете в Париже, мы погуляем вместе, я вам все покажу: магазины, лавки… Словам французским научу. Приходи, спроси «мадам Миронов». Если скажут «нон» - нет, значит, - оставь записку со своим адресом, я сама тебя найду. Анна специально перешла на «ты», думая, что так сократит дистанцию между ними. Неожиданно девушка согласно закивала головой: - Ой, как славно! А то я намолчалась уже! У хозяйки в мастерской у нас разговоры всякие, смех, песни. Ни минуточки одна не бываешь. А жених у меня строг. Только и слышу: «Молчи, дура – за госпожу сойдешь». Вот я и молчу всю дорогу. И вот если бы хоть он со мной разговаривал, а то его и в квартире не бывает. Живу одна. Только и развлечений – вышивка. - А квартира у вас где? - Да вона в том доме. С цветами на окнах. Анна заразительно рассмеялась и даже по-свойски слегка толкнула в бок свою собеседницу: - Маш, посмотри, тут цветы на всех окнах. Та оглядела ряд домов и тоже засмеялась: - А я не глядела никогда на дома вокруг. Знаю, что в наших комнатах цветы. А ты гляди-ка, как богато да красиво живут. А потом вдруг прикрыла рот ладошкой и быстро стала собирать нитки и вышивку в рабочую корзинку: - Ой, заболталась, пойду я, а то вдруг жених сегодня к завтраку придёт, а меня-то и нет. Опять ругаться будет. До свиданица. Может, завтра утречком еще увидимся. Подхватила корзинку и поспешила к одному из новеньких пансионов, которые веселой шеренгой стояли вдоль по улице. Все с открытыми гостеприимными окнами с кисейными занавесочками и разноцветными цветами, прилепившимися к подоконнику, - сплошные образцы немецкого уюта. Но стоили, если снимать квартиру, эти образцы немецкого уюта тоже образцово… Из домов уже стала выходить ранняя гуляющая публика, не спеша направляясь к Тринкхалле, пить воду до начала приема завтрака. Доктора рекомендовали пить лечебную воду этого курорта на голодный желудок, потому что тогда вода обладает большим лечебным эффектом. Анна задумчиво пошла вдоль улицы, не замечая, что наматывает прядь волос, выбившуюся из прически, на палец, сосредоточенно размышляя… - Ай, какая умница, разговорила все-таки нашу молчунью, - услышала она вдруг голос из открытого окна первого этажа, мимо которого проходила. Анна через окно посмотрела внутрь комнаты… И на всякий случай произнесла: - Здравствуйте! - Здравствуйте, дорогая соотечественница! Говорю, что вам удалось все-таки, чтобы «прекрасная русская незнакомка», как ее тут все прозвали, начала поднимать голову от вышивки и не только разговаривать, но и даже пару раз рассмеяться. Комната, которая предстала ее взгляду, оказалась мастерской художника, а вернее художницы, которая, как ни в чем не бывало, продолжала: - Хотите посмотреть, какой у меня получается ее портрет? Анна с живейшим интересом ответила: - Конечно, хочу! - Тогда поворачивайте скорее за угол, толкайте в голубую дверь в торце, пройдете через прихожую, дверь прямо – мастерская… Хотя, - засмеялась ее новая знакомая, - не промахнетесь, идите на запах краски. Прямо посреди комнаты стояла достаточно моложавая женщина в широкой блузе, на которую был одет специальный фартук с «глухим» воротом, весь заляпанный красками. В руках у нее были кисти. Кисти, краски, картины стояли на мольбертах, стульях и просто на полу, прислоненные к стене. Посредине комнаты стоял мольберт с портретом, который, как видно, художница рисовала в последний момент. - Этот? – спросила у нее Анна. Художница кивнула. Анна внимательно вгляделась в работу. Сходство с ее новой знакомой было передано поразительно. Но в то же время в картине было что-то еще… Что-то неуловимо знакомое. Какое-то впечатление, которое она уже однажды испытала. - Как на ваши глаза, похоже? А то я ее вижу только из окна. - Очень похоже… - Вам единственной удалось растопить лед этой «русской незнакомки», которая вот уже которое утро интригует все не только мужское, но женское население городка. Вот оно! Вот это слово. НЕЗНАКОМКА. Вот то впечатление, которое ее поразило. - Интересно, интересно… Только давайте представимся. Меня зовут Анна Миронова. Я вчера приехала вместе с дядей Мироновым Петром Ивановичем в этот город и поселилась в соседнем пансионе. - Ну а мое имя Софья Крамская. Я здесь живу уже несколько месяцев. - Очень приятно. Вы имеете отношение к художнику Крамскому? - Самое непосредственное! Я довожусь ему дочерью. - Так вот что мне напоминает ваша картина. Да еще и назвали вы оригинал «незнакомкой». - Правда? Папину картину? Не знаю. Значит, это у меня невольно, на уровне подсознания, так сказать. - А та «Незнакомка» вашего отца, она кто была? - Никто. - Не хотите говорить или не знаете? - Действительно, никто в частности. Сейчас уже дело прошлое, можно рассказать. Начиналась картина как портрет княжны Долгорукой по личной просьбе государя Александра Второго. Но у папы не лежала душа к оригиналу, и поэтому работа продвигалась тяжело и медленно. От первоначального замысла остался только Аничков дворец, в котором на тот момент жил наследник престола: между старой и новой семьей Александра Второго война шла не на жизнь, а на смерть – вот и захотела новая пассия покрасоваться. Потом через какое-то время отец решил, что работа будет моим портретом. Я стала позировать. Но и этот замысел не реализовался. В нашей семье произошло страшное горе: умер мой брат. А у папы отчаяние выразилось через потребность написать картину на эту тему. И он заставил маму стоять рядом с гробом брата несколько часов, пока писался этюд. Мама всегда с большим почтением относилась ко всему, что было связано с папиным гением художника. И здесь она подчинилась. Но, когда отец закончил картину, сказала, что больше никогда ему не позволит использовать членов нашей семьи как моделей. - Бедная картина! - Да, - подтвердила художница,- она действительно несчастная и всех своих хозяев делает несчастными. - Глупости! Как может красота делать несчастными? - Судите сами. Однажды к папе заказчиком прибыл один богатый купец. Спутницей своей он привел молоденькую еврейскую девушку, почти девочку, которую недавно… как бы это потактичнее сказать… купил у ее родителей. Хотел заказать ее портрет. А отец, как увидел это лицо со смесью гордости и стыда, эти полные слез унижения огромные глаза, сразу, еще при разговоре, стал дописывать прежнюю работу, но уже на новый взгляд. А заказчик-то после получения готовой картины разорился. А у нового хозяина картины жена ушла. И у третьего что-то случилось… Анна задумчиво согласилась: - Я помню эту работу. «Глаза, полные слез». Да, вы правы. Вашему гениальному отцу удалось это. Именно слезы, стоящие в глазах, не дают забыть ни этот взгляд, ни саму работу. Но в вашей картине, - добавила она, взглянув еще раз, - нет слез. Наоборот, наша знакомая смеется. Почему же мне показалось, что они чем-то неуловимо похожи? - Может своими прототипами? – сощурилась художница. – И здесь и там - содержанки. - А как вы поняли, что Маша девушка на содержании, вы же с ней не разговаривали? - О, вы не обратили внимания на то, как она одета? - Обратила: красиво, нарядно. Может быть, даже слишком. - Вот-вот, именно: о ее положении говорит ее наряд. Слишком новый, слишком модный, слишком богатый. А вы как поняли? Что она вам рассказала? - Что-то малопонятное про жениха, который запрещает ей разговаривать, чтобы она глупостями себя не выдала. - Да, действительно, этот ее спутник темная личность. Зачем ему девушка, если его предпочтения лежат совсем в другой области… - Что вы хотите этим сказать? Намекаете на содомский грех? - Да, его знают здесь хорошо. Но всегда его спутниками были мужчины. Вернее, чаще всего один достаточно высокопоставленный, как здесь шепотом уточняют: близкий к российскому двору, мужчина. - Софья Ивановна, вы позволите вопрос? - Смотря о чем… - Скажите, кто все те, кто интересуется Марией и знает хорошо ее жениха? - Русская община этого городка. Могу представить вам ее, практически в полном составе. - Интересно! Когда и где? - Сейчас. Через несколько минут начнется утренняя служба в нашей Преображенской церкви. - А не поздновато сейчас для утренней службы? Время к полудню? - Здесь встают поздно, поэтому и служба начинается позднее. Пойдемте, практически все будут. Я только быстренько переоденусь. Анна дождалась свою провожатую на улице, они быстро прошли два-три квартала, повернули за угол, и внезапно среди кварталов немецкого городка оказался обособленный мирок, о существовании которого объявляла сказочная церквушка, огороженная изгородью и цветочными рабатками на истинно русский манер. Служба уже началась, о чем свидетельствовали возгласы священника: «Мир всем», - и стройное пение хора. Прихожан на службе оказалось, на удивление, много. Анна встала в дверях, послушала немного, поглядела на разодетую, несмотря на будний день, публику и вышла опять на воздух. Вокруг церкви расположилось небольшое кладбище с русскими крестами и могильными плитами сплошь с русскими именами. Хотя было бы удивительно, если было иначе. Она собралась возвратиться на службу, как вдруг почувствовала какой-то внутренний толчок и тихий звон в ушах. Неужели и здесь? Среди этого благолепия и всеобщего довольства? Оглянувшись по сторонам, она заметила уже за оградой кладбища темную фигуру. Обошла ограду и подошла поближе. Там оказалась еще одно одинокое захоронение без креста и памятного знака. Рядом стоял призрак совсем молодого человека. - Это вы здесь лежите? - спросила тихо. - Мое место. - Почему за оградой? Внутри места уже не хватает? - Самоубийц не отпевают и не хоронят под защитой церковных стен. - Что вы здесь ждете? - Помощи в совершении возмездия моим убийцам. - Вы сказали, что наложили на себя руки сами… - Да! Потому что уже стал ненавидеть сам себя, не мог дальше жить! Анна размышляла. Очень бы хотелось помочь этой несчастной душе найти успокоение. - Преступления против нравственности и морали караются только общественным осуждением. Вы этой помощи от меня ждете? - Нет, - молодой человек даже закружился от ярости, - нет! Реального наказания! - Но как я могу наказать ваших убийц? - Моральных совратителей! - Хорошо, совратителей. - Больше всего на свете они любят деньги! Деньги дают им возможность плевать на общественные устои, деньги делают их неподсудными. Надо лишить их денег. - Но я не воровка! - А я и не жду, не прошу от вас банального ограбления! - Что же вы задумали? - Вы играете в карты? - Нет, к сожалению. - И даже правил не знаете? - Нет, не знаю. - Какая жалость! Какое невезение! – призрак опять стал кружить вокруг могилы. - Подождите, но у меня есть, кого можно попросить о помощи, - вспомнила Анна про дядю, который явно этой ночью пропадал где-то за игрой. Кружение прекратилось. - Кто это? - Мой дядя. Он хороший игрок. - Хороший - это просто отлично! - Скажите мне, почему, за что вы хотите отомстить? - Вы – женщина, дама, я не могу делиться с вами такими вещами. Не могу! Поверьте мне, эти люди достойны самой страшной казни! И вы должны помочь мне не просто в мести, а в лишении их возможности продолжать творить свои дела! Деньги для них – соблазн, магнит для привлечения новых жертв и в то же время сильнейший рычаг воздействия. - Хорошо, только что вы придумали? Какой ваш план. - Ваш дядя играет в покер? - Я никогда не уточняла, какие игры знает дядюшка, и в какие он играет лучше или хуже. - Достаточно простого знания правил. Лучше всего правил покера. - Продолжайте, я слушаю вас внимательно. - Главное казино немецкие власти закрыли несколько лет назад. Но зато расплодились всяческие салоны с карточными играми. Вам нужен салон мадам Полин, эти люди ходят преимущественно в него. Ваш дядюшка начнет играть. Я ему пару раз помогу, он начнет выигрывать, появится достаточно большая сумма, на которую они обязательно клюнут. - Они убьют, зарежут дядю на обратном пути, чтобы отнять выигрыш? - Если бы они были обычными убийцами – все было бы так просто! - Тогда что их заставит сесть играть именно с дядей? - Возможность выиграть сразу и много. - Но ведь они могут и проиграть? - В нашем случае и с моей помощью – обязательно! - А без вашей помощи? Игральное счастье переменчиво! - На чет-нечет – да. Хотя и там черным людям везет больше. Дьявол помогает своим слугам! Но при игре в покер кроме игрального мастерства речь еще идет о силе нервной системы. И тут им нет равных. Они выигрывают всегда! Мне кажется, что противник, имея на руках даже флеш-роял, сбросит карты, решив, что у них еще более выигрышный расклад. - А как мы узнаем, что они блефуют? - Вот тут помогу я. Я подсмотрю, какие у них карты, и какой расклад будет у вашего дяди. И здесь, главное, ему надо будет держаться до конца. - Хорошо, давайте попробуем сегодня вечером. Сейчас надо расстаться, а то служба закончилась, мне тоже надо уходить. - До встречи. Не забудьте, салон мадам Полин! - Хорошо, до вечера. Из дверей церкви потянулся народ. Анна увидела Софью Ивановну и помахала ей рукой. - Куда вы делись? Я не видела вас в церкви. - Внутри было много народа, и так душно. Я люблю бродить по кладбищу, читать надписи, думать о том, какие были эти люди, которые упокоились здесь. Увидела могилу за кладбищенской оградой. Вы знаете, кто там лежит? - Один молодой человек, самоубийца, по имени Владимир. - Вы его знали? - Совсем немного. Шапочное знакомство. Несколько раз видела в церкви. Потом, после похорон, приезжала его матушка. Вот кого совершенно искренне было жаль. Как бедненькая убивалась! Лежала на могилке и все повторяла «Володенька, Володенька…». Хотела перезахоронить внутрь церковной ограды, но тут наш отец настоятель был неумолим. - Как жаль. Вы не знаете причины самоубийства? - Точно никто не знает, но шепчутся, что он принадлежал к хорошим, прямо тесным друзьям жениха вашей сегодняшней утренней знакомой. Поэтому все общество так и взволновалось, когда в их кругу обнаружилась теперь молодая девушка. Вертеп какой-то устроили, прости, господи, мою душу за такие слова! - И никак нельзя воздействовать? - А что им можно инкриминировать? Все шито-крыто, без скандалов. Прикрытием от всеобщей обструкции им служит то, что они приняты в салоне мадам Полин, одной из бывших фрейлин вдовствующей императрицы. Общество, которое в нем собирается, самое изысканное, но в то же время самое «просвещенное». То есть просвещено, в частности, и о круге друзей-приятелей великого князя Сергея Александровича, московского генерал губернатора. Анна очень удивилась: - Я только что из Москвы, а ничего не знаю. Что вы этим хотите сказать? - Вы не слышали, что дядя императора предпочитает в интимном плане мужчин? - Даже не предполагала! У него же жена! Красоты совершенно исключительной! Тетка императрицы! - Да, несчастная Елизавета Федоровна! - Надо было уехать из России, чтобы узнать самые пикантные российские новости! - Ну, на родине за такие разговоры можно и поплатиться. - А здесь их ведут открыто? - Что вы, что вы, только на ушко и шёпотом! Они подошли уже к улице, на которой стояли пансионы, и надо было расходиться. Попрощавшись, Анна направилась к квартире, которую они снимали, размышляя, что ей надо сказать дядюшке, чтобы уговорить того оказать содействие в деле, за которое она взялась под воздействием эмоций, но теперь, по здравому размышлению, даже не знала, как все объяснить. Не скажешь же прямо: «Дядя я обещала помочь призраку обыграть самых отъявленных негодяев!». Но зря она мучилась сомнениями. Дядя уже проснулся и пил кофе и, как оказалось, был в наилучшем расположении духа. Вчера у него случился выигрыш. - И очень немаленький, Аннет! - Дядюшка, мне очень нужна твоя помощь. Петр Иванович удивленно поднял брови, отложил газету и медленно произнес: - Пистолет брать? Анна на минутку задумалась. - В какие карточные игры ты умеешь играть? - Практически во все. А какая тебе нужна? - Я забыла. А какие существуют? - Двадцать одно. - Нет, другая. - Вист? Винт? Покер? - О да, покер! - А какой? - Их что, много видов? - Во всяком случае, несколько: стад, холдем, дро-покер. - Не пугай меня… А ты во все играешь? - Аннет, ты говоришь со специалистом! - Дядя, а в игральный салон с оружием пускают? - Аннет, ты меня прямо сбиваешь с ног своими вопросами. Мы прямо сейчас идем играть? Но еще рано. - А во сколько собираются игроки? - Общество начинает сходиться часов с семи вечера. Но сама игра начинается где-то в девять. - А до какого времени продолжается? - Обычно до двух-трех ночи. Вчера, например, сложилась интересная партия, и мы закончили около пяти. Я выиграл около… - Дядя не хвастай! Мне надо, чтобы ты выиграл еще и сегодня. - Душа моя, это трудно предугадать! - И что бы надо было бы тебе для победы в покере? - Первое – достаточное количество наличных. - Второе? - Везение. - Есть третье условие? - Есть, пожалуй. В покере очень важны стальные нервы. Порой выигрывает игрок с гораздо худшим набором карт, только потому, что умеет хорошо блефовать. - Блефовать? - Делать вид, что у него гораздо лучшая, то есть заведомо более выигрышная ситуация, чем есть на самом деле. - Дядюшка, другие нервы тебе никто не подарит… А вот, если ты будешь точно знать, что у тебя набор карт самый лучший из всех сидящих за столом? Это тебе поможет? - Тогда я буду держать карты и поднимать ставки. - Ага! Ситуация начинает проясняться. - Я тебе просто завидую, потому что для меня все более и более запутывается. Дорогая племянница, раз уж я являюсь одним из действующих лиц режиссируемого тобой события, может быть, ты объяснишь мне, хотя бы в общих чертах, отведенную мне роль. - Дядюшка, милый, ну я же тебе объяснила, что ты должен выиграть в покер. - Это я уже понял. - Выиграть у одних плохих людей, чтобы их наказать. - Ну, это как водится. - Выиграть как можно большую сумму. - Само собой разумеется, увеличение суммы увеличивает наказание. - Вот, а говоришь, что ничего не понимаешь! - Детка, я не пойму, как мы сможем обеспечить, так сказать, неотвратимость этого наказания. - В этом мне, то есть нам будет помогать один мой знакомый дух. - Скажи мне, пожалуйста, милый друг, развей сомнения и старческое недоверие (все таки я рискую своими деньгами), а этим твоим знакомым духам нет причин обидеться еще и на тебя? - Дядя, ты меня дразнишь? - Нет, просто уточняю. Я же не посвящен в истинные мотивы, двигающие душевными потребностями твоих старых-новых знакомых. - Все! Собирайся, мы идем искать салон мадам Полин! - Еще одна новость! Зачем нам нужен самый закрытый из игорных домов Баден-Бадена? Туда без рекомендации двух-трех завсегдатаев не попасть. - Потому что будущий наш противник появляется и играет только в этом месте. - Аня, я тебя обожаю! Наиболее сложно выполнимое в твоем плане ты даже мне не назвала! - Я думала, что наиболее сложно выполнимое - это гарантировать успех в покерной игре! - Гарантировать успех в игре и выигрыш – это не сложно выполнимое, а совершенно невыполнимое условие, как и всякая гарантия в играх – иначе никто бы не играл… Хорошо, оставим это. Вот сейчас передо мной стоит действительно сложная, но решаемая проблема: заручиться рекомендациями в салон мадам Полин. Поэтому, надевай свои лучшие украшения, бери зонтик, так как нам предстоит много ходить, а солнце уже припекает, мы идем на променад: улыбаться, знакомиться и говорить комплименты. - В последнем – тебе нет равных! - Не подлизывайся! Хотя, да, в таких делах я – мастер! Взяв Анну под руку, легкой походкой, дядя с племянницей отправились завязывать новые знакомства. Анна всегда удивлялась умению Петра Ивановича находить общий язык буквально со всеми людьми, быть обольстительным вне зависимости от их социального статуса, пола или возраста. Через пять минут знакомства его буквально обожали дети, взрослые, мужчины и женщины, слуги и даже домашние животные. Самая вредная собачонка, которая обгавкивает всех мимо проходящих, якобы защищая свою хозяйку, начинала ластиться к дяде и готова была по его свистку бежать за ним следом, забыв и про хозяйку. Ловко, как бы между делом, раскланиваясь и отшучиваясь, через какое-то время были выявлены новые знакомые, которые, конечно же, с радостью обещали составить протекцию «милейшему Петру Ивановичу». Анна только улыбалась, протягивала руку для поцелуя и со значительным выражением лица наклоняла голову. Часа через два дядя, наконец, сказал, что дело сделано, и они могут отправляться домой, готовиться к следующему этапу задуманной операции. - Слава богу, - вздохнула Анна, - а то у меня уже начала кружиться голова, и я вообще перестала что-либо соображать. - Куда катится наша молодежь! - Дядя, ну какая я молодежь, я уже мать семейства далеко не в юных годах… - Не прибедняйся. Без твоей помощи у меня заняло бы это все гораздо больше времени. В подобных делах красивая женщина рядом – необходимый атрибут для достижения успеха! - Так я была для тебя всего лишь необходимым атрибутом? - Аннет, ты была движущей силой всей этой затеи, поэтому тебе ли обижаться, если использовали твои внешние данные. Кстати, раз уж мы заговорили о внешних данных. Для дальнейшего успешного продвижения по этому скользкому пути порочных страстей (а ведь игра в карты относится именно к этому кругу удовольствий), мне надо, чтобы вечером ты была в своем самом ослепительном состоянии. - Дядя, может я просто постою в сторонке, время от времени подавая тебе знаки? - Что я слышу? Ты хочешь, чтобы меня с позором выставили из дома, в который я так стремился попасть (по твоей просьбе, заметь!), ославив на всю оставшуюся жизнь как шулера? В голосе Петра Ивановича зазвенели негодующие нотки. - Нет-нет, я согласна сделать все, что ты скажешь! - Вот и отлично! Тогда сейчас обедать, а потом послеобеденный сон. - Дядюшка? - А как же иначе ты хочешь сохранить светлую голову и острый взгляд до глубокой ночи? - Слушаюсь, мой генерал! - Вот-вот! Слушайся. Вечером под придирчивым взглядом дядюшки был произведен смотр всех туалетов. Анна с детства привыкла доверять дядиным советам, касалось ли это вопроса «прилично или нет кататься девушке на велосипеде» или что надеть на важный визит. Вкус и чувство стиля не изменяли ему никогда. В моде и женских туалетах он понимал толк лучше любой портнихи или модного журнала. Когда дядя удовлетворительно кивнул головой и произнес: «пожалуй, да!» - можно было не сомневаться, что все на ней безупречно: прическа, туалет, украшения. До салона мадам Полин они прошлись пешком: тот располагался практически через квартал, да и приятно было пройтись, подышать свежим вечерним воздухом. Сердце Анны колотилось, как будто хотело выскочить наружу прямо через низкое декольте платья. Только сейчас она полностью осознала, на какую авантюру подбила дядю. Она взяла его крепче под руку, прошептав: - Если все пойдет не так, мы бросим все и сбежим. - Детка, все будет хорошо, верь мне. Погоди, а ты видишь своего призрачного друга? Они уже подошли ко входу в прекрасный особняк, которым владела мадам Полин. Около входа толпились прекрасно одетые господа и дамы, подъезжали и отъезжали экипажи с гербами и ливрейными лакеями. Она вгляделась во всю эту кутерьму, огляделась вокруг: Владимира нигде не было видно. Зато, под руку с кавалером входила в двери не кто иная, как Клотильда Кураж! Анна схватила дядю за руку, и хотела было привлечь всеобщее внимание. Но Петр Иванович со значением остановился, задержав и Анну. Он тоже смотрел прямо в спину их недавней попутчице. - Погоди, детка. - Дядя, однажды я ей помогла выкрутиться. Но это было один раз. И то, только потому, что поняла, что ты чувствуешь себя виноватым за ту возможность беспрепятственно обчищать чужие карманы, которую предоставил, прогуливаясь с ней под ручку по чужим купе. - Да, Аннет, тогда ты все правильно расценила. Так вот и сейчас пойми, что устраивая праведное общественное осуждение, ты подставляешь, прежде всего, себя и меня. Клод, может, и выгонят, но и нам ходу больше в это общество не будет. И все наши усилия пойдут прахом. И призраку своему ты уже не поможешь. - Хорошо, спасибо, дядя. Я об этом не подумала. Значит, не замечаем ее? - Нет, возможно, даже поклонимся. Кто знает, кто знает – может и поможет уже теперь она нам, из ответной благодарности, так сказать. - Мы примем помощь от воровки? - Посмотрим, Анечка, посмотрим. В этой игре ставки слишком высоки. Причем репутационные риски – самые легко просчитываемые. Дядя так редко называл ее «Анечкой», все больше «Аннет», «детка», «друг мой» и прочее. Иронично-покровительственно, с высоты своего положения. Раз «Анечка», значит, что-то идет из самой глубины сердца, значит, тоже волнуется. Они вошли в прекрасно обставленный зал, ярко освещенный светом множества хрустальных люстр, с позолоченной мебелью, со столами, за которыми сидели богато одетые господа и дамы, драгоценности сверкали в лучах люстр. Вальяжной походкой дядя стал прогуливаться между столами, присматриваясь к играющим. Анна тоже осматривалась. Но ни Клод, ни призрака нигде не было видно. Дядя вдруг убыстрил свои шаги и повел Анну к двери, которая была плотно закрыта бархатными портьерами. Толкнул на себя дверную створку. Дверь открылась, но проход загораживал дюжий слуга в богатой ливрее с золотым позументом. Вот тут-то они нос к носу столкнулись с Клод и ее спутником. Дядя ловко плечом отстранил слугу, поклонился Клод, поцеловал той руку, представился ее спутнику, представил Анну… Клод заулыбалась, расцеловалась с Анной. И все – Анна с дядей стали своими в этом закрытом кружке. В этой комнате был только один стол для игры. И тут Анна увидела своего призрака. Он стоял за спиной одного из игроков и не сводил глаз с карт на столе. - Дядя, что за игра идет за столом? - Покер. - Сидит шесть человек. Они играют парами или каждый за себя? - Играют пятеро. Шестой сидящий раздает карты. Видишь, у него колода, а все остальные имеют по пять карт. - А кто выигрывает? - Результат пока не ясен. На них с дядей стали оборачиваться другие гости, наблюдающие за игрой. Анна поняла, что около стола разговоры не ведутся. - Дядя, а долго продолжается одна игра? - Непредсказуемо. Пока все деньги не перекочуют к кому-нибудь одному. - А бывает, что выигрывают двое? - Бывает, но очень редко. У них и расклады должны быть одинаковые, и нервы заточены на то, чтобы стоять до последнего. Тогда банк делится. В комнате собралось уже немало народу, и Анна почувствовала головокружение от духоты, наполненной сильными запахами: женских духов, мужского одеколона. К счастью, слуги открыли двери на открытую террасу, многие гости сразу же устремились туда. Анна проскользнула вслед за ними и встала у стены в тени двери, наблюдая за присутствующими. Она никогда еще не была в подобном месте. Мужчины и даже дамы курили и обменивались впечатлениями от происходящего за игральным столом. Вдруг, ее плеча коснулся знакомый холодный ветерок. Рядом стоял призрак молодого человека. - А думала, что вас уже ничего не интересует, кроме карточной игры. - Увы, да. Хотя до моего приезда сюда я никогда не брал в руки карт. - Какая метаморфоза! - К сожалению, не самая страшная изо всех, что произошли с моим бренным телом и несчастной душой. - Я, как и обещала, привела сюда дядю, чтобы помочь вам совершить возмездие. Только теперь совсем не уверена, что поступаю правильно. - Не сомневайтесь, вы поступаете правильно. Если уж не мое возмездие будет итогом нашего сегодняшнего вечера, то хотя бы вы лишите мерзавцев возможности продолжать совершать свои богомерзкие дела. - Вы так уверены в положительном результате? - Доверьтесь мне. - Что же мы должны будем делать? - Дядя - играть, как он всегда это делает, только следовать тем указаниям, которые я буду передавать вам, а вы ему. Я буду говорить короткие слова, характеризующие его действия во время торговли: бет, кол, рейз, фолд, чек. - Это все? - Это все. Постарайтесь быть внимательной. - Там очень душно. - Вы должны быть внимательной. А теперь вернитесь в зал, пожалуйста. Предыдущая игра закончилась, собирается новый стол. - Выиграл тот человек с черными усиками? - Да, его имя князь Барятинский. - Он наш главный противник? - Да. Только не смотрите на него, он не любит внимательных взглядов. Если решит, что что-то подстроено, может выйти из игры. Анна развернулась и прошла внутрь зала. За столом уже сидели игроки, которые собирались принимать участие в следующей игре. Партия собралась большая – десять человек. Дядюшка занял место за столом и уже искал ее глазами. Улыбка, несколько незначащих фраз, рука на дядином плече. Князь Барятинский тоже занял место за столом, так же как и спутник мадмуазель Клод. Мадмуазель встала за его креслом, и начался форменный спектакль: Клод шептала тому что-то на ухо, щекотала шею, улыбалась и подмигивала кому-то в толпе, окружающей стол. И так до бесконечности. Игра началась. Вначале все шло достаточно чинно и спокойно. Проходили раздачи, участники делали ставки, банк постепенно рос. Вместе с ростом банка поднимался и градус напряженности за столом. Поэтому, если вначале спектакль Клотильды воспринимался игроками и всеми присутствующими как милое развлечение, то вместе с накалом страстей поднимался и накал раздражения. Добродушные взгляды начали сменяться гневными и злобными. Но формально придраться к ней было не с чем. А Анна, на самом деле, была ей даже благодарна, потому что та отвлекала внимание игроков от ее собственных подсказок дяде. Хотя она и старалась делать это как можно незаметнее, но все равно при других обстоятельствах ее действия, возможно, вызвали бы недоумение, а то и недовольство. Время шло, шла и игра. Игроков становилось все меньше и меньше. Те, что оставались, уже не могли сдерживаться и вдруг начинали проявлять свои истинные эмоции. Даже князь, железный человек с черными усиками, сменил свою маску невозмутимого спокойствия на румянец волнения и нет-нет начинал щипать себя за ус. В конце концов, играющими остались только дядя и князь. Сумма, лежащая в банке, достигла слишком большой цифры, чтобы не принимать ее во внимание. Анна старалась, как могла, но напряжение давало себя знать: она уже очень устала. Дядя тяжело дышал, она в первый раз заметила, что у него затряслись руки. Пожалуй, игра перешла в свою финальную стадию. Контролирующий их игру призрак сказал, чтобы они держали свою позицию. Анна поняла, что у них лучший набор карт, чем у их противника, теперь самое главное – выдержать, не сбросить карты раньше срока. Наконец, игроки открывают карты. Анна так устала, что не почувствовала ни радости, ни удовлетворения от выигрыша. Единственной мыслью было – поскорее добраться до кровати и заснуть. Служащие собрали выигрыш в специальный кофр и проводили их с дядей до выхода. Вдруг на ступенях выхода из салона их встретила Клод, предлагая отвезти на своей пролетке, на козлах которой уже расположился ее спутник. Анна хотела бы отказаться, но дядя вдруг согласился. Не успели они отъехать несколько метров от дворца, как Клод шепотом сказала: - Мы предлагаем герр Миронов отправиться вместо пансиона прямо на вокзал, купить билет в Париж и срочно покинуть это место. Анна удивилась: - Разве дяде что-то угрожает? Клод со значением посмотрела на нее: - Если не его жизни и здоровью, то его кошельку – несомненно. - Разве в Германии такие случаи возможны? Клод пожала плечами. Но тут вступил в разговор дядя: - Аннет, мы с благодарностью принимаем предложение мадмуазель Клотильды. - Хорошо, дядя, - сдалась Анна, - мы едем на вокзал. А что предложит мадмуазель для меня? Я остаюсь? - О, да, - закивала та головой, - остаетесь, на день-два, изображать недоумение, куда делся ваш дядя. Если исчезнуть сразу всем – это произведет слишком неблагоприятное впечатление. Как будто вы шулеры: явились ниоткуда, сорвали банк и исчезли. Могут и полицию на вас напустить. Анна со значением улыбнулась: - Что может подумать в таком случае полиция, мадмуазель Клотильда знает лучше всех. Вместо того, чтобы обидеться, Клод весело расхохоталась. Городской вокзал оказался совсем недалеко. Так как время было уже к утру, самый ранний поезд на Париж отправлялся через несколько минут. У Анны даже мелькнула мысль, что Клод все заранее предусмотрела в расчете на самое себя. Дядя удобно устроился в кресле вагона. Анна поцеловала его в щеку и попросила: - Обязательно дай телеграмму о прибытии. Я волнуюсь. - Хорошо, детка. Клод, - обратился он к их спутнице, - пожалуйста, отвезите Аннет к пансиону. Клод заглянула дядюшке в глаза и послала воздушный поцелуй: - Все сделаем! – и вдруг прибавила по-русски, – До свидания! На обратном пути Анна с интересом разглядывала Клод и ее спутника. Выйдя из стен салона мадам Клод, они словно поменялись местами. Если раньше Клод играла роль милой спутницы при богатом и представительном господине, то за стенами салона главной казалась уже именно она, а ее спутник смотрелся чуть ли не как ее подручный или служащий. Буквально через несколько минут пути пролетка доставила ее к пансиону, а еще через несколько Анна провалилась в глубокий сон, даже не сняв с себя платья, только-только ее голова коснулась подушки. Утром ее разбудил громкий стук в дверь. «Хорошо, что одета, - мелькнула мысль, - не надо тратить на это время». Пригладила волосы: даже прическа практически не помялась. Только лицо такое, что лучше в зеркало не глядеться. За дверью стояла Софья Крамская. - Анна, как хорошо, что вы дома. По городу ходят невероятные слухи. Анна любезно пропустила ее в гостиную, которую они делили пополам с дядей. - Хотите чаю? Он, правда, холодный. Или пойдем, попьём кофе в городской кофейне? - Я не пью кофе. Но пройтись с вами по городу не откажусь. Думаю, что наша прогулка успокоит общественное возбуждение. - Подождите минутку, я переоденусь. А то вчера, как вернулась из салона мадам Полин, так и заснула, не раздеваясь. - А что так возбудило здешнее общество? - решилась уточнить Анна, выходя из своей комнаты уже полностью одетая для утренних визитов или прогулок. - А вы не догадываетесь? – хитро посмотрела на нее Софья Ивановна, - вы с дядюшкой только на днях приехали в этот город, первый раз появляетесь в игральном салоне и сразу срываете огромный куш. И выигрываете у кого? У самого князя Барятинского! Главного картежника. Он на свои карточные успехи содержит всю свою компанию. Только-только вернулся откуда-то, карманы полны денег, стал играть по-крупному, и вдруг такая незадача! Наикрупнейший проигрыш! И после этого князь с друзьями вдруг исчезают из города. - Они уехали? – перебила ее Анна. - Покинули город прямо ночью. И никто даже не знает куда, в какую сторону. Собрались в одночасье, забрали свою девушку и исчезли. Неудивительно, что вся русская часть города теряется в догадках. - Ну что же, что хотели, то и получили, - пробормотала Анна.- И кто-нибудь знает, каким способом они покинули город? - С железнодорожного вокзала, наверное. Но это только мои предположения. - Вот это меня волнует больше всего. Софья Ивановна, сделайте мне милость, пойдемте на городскую почту, мне надо послать срочную телеграмму мужу. - А как же попить кофе? - Потом попьем кофе. - Ну, не могу вам отказать: уж очень интересно, чем все события закончатся. В этом сонном городке нечасто случаются такие захватывающие происшествия. Они дали Якову телеграмму с сообщением, что Петр Иванович Миронов выехал ночным поездом в Париж и просьбой встретить его на вокзале. Потом, не спеша, попили кофе на открытой веранде кофейни. Потом прогулялись по бульвару, попили воды в Тринкхалле. Анна то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды и слышала шепоток за спиной. Но ее это волновало меньше всего. День тянулся и тянулся. Ей уже стало казаться, что она просто не доживет до следующего утра. Чем бы заняться? Софья Ивановна отправилась к себе в мастерскую попробовать закончить портрет Марии при условии отсутствия ее оригинала. Анна решила пойти к Преображенскому храму и посмотреть, не исчез ли призрак со своей могилы. Да, действительно, Владимир больше не кружил за церковной оградой. «Будем надеяться, что его душа теперь успокоилась в том месте, которое ей предназначено», - подумала Анна и перекрестилась. Зашла в храм, поставила свечи за здравие мужа, детей, родителей и дядюшки. Чем еще она могла помочь им, кроме молитвы? Когда-то в одной книге она прочла мысль о том, что «кто знает, что такое молитва. Смотря чья, смотря о чем». Она могла только надеяться, что Господь примет ее просьбу и не посчитает ее недостойной выполнения. И внутренне пообещать себе самой, что в будущем постарается сделать все возможное, чтобы никогда больше их семья не расставалась. Ее благостные размышления были прерваны вновь появившейся Софьей Ивановной - Дорогуша моя, я вновь вас ищу! Прибежала ко мне ваша квартирная хозяйка – вся не своя. Пойдемте-ка на квартиру, что-то там произошло. - Хозяйка не сказала, что именно случилось? - Из ее всхлипываний и причитаний я поняла только, что она зашла, как обычно, прибрать, а там у вас вся мебель перевернута, вещи разбросаны. - А она кого-нибудь чужого видела? - В том-то и дело, что никто не заходил. Дверь была закрыта, окна тоже. Она потому-то ко мне и примчалась, чтобы уточнить (слышала, что я к вам утром зашла), все ли было в порядке, когда мы с вами уходили. За разговорами они подошли к дверям пансиона. У дверей их встретила всхлипывающая хозяйка. Стала бормотать свои извинения. Анна попробовала ее успокаивать, но когда увидела весь произведенный погром, то и сама потеряла дар речи. Все было вывернуто, перевернуто, разбросано. Весь так хорошо устроенный немецкий уютик превратился в чисто русский винегрет. Видеть все это было противно и горько. Софья Ивановна тоже смотрела на разгром с ужасом в глазах. - Знаете что, Анечка, пойдемте ко мне, переночуете, а к завтрашнему дню хозяйка приведет квартиру в маломальский божеский вид. - Я больше ни на день не останусь в этом городе. Завтра же я постараюсь уехать к мужу. - Все не решалась у вас спросить, но может, этот разгром вызван поисками у вас выигранных денег? Анна задумчиво покачала головой. - Я бы тоже так подумала, но вы сами сказали, что князь со своей компанией исчезли из города… - Да, наделали вы со своим дядюшкой переполоха в этом бюргерском болоте! Долго вас здешняя публика не забудет. Анна резко остановилась и повернулась к своей спутнице: - Дорогая моя, Софья Ивановна, благодарю вас за предложение приюта, но я вынуждена отказаться. Пожалуй, я не буду откладывать свой отъезд до завтра, а отправляюсь прямо сейчас. Зайду на квартиру, возьму самое необходимое, и сразу на поезд. Очень рада была знакомству с вами. Надеюсь на встречу в России. Софья Ивановна согласно кивнула. - Счастливого пути, Анна Викторовна. И я рада знакомству. Бог в помощь и ангела хранителя, как говорят у нас в России. Женщины поцеловались. Уже через несколько часов поезд увозил Анну в Париж. Перестук колес складывался в «Па-риж, Па-риж». А может быть, «Я-ков, Я-ков». Анна так и не пришла к определенному мнению, когда незаметно для себя заснула.